ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Перечислив немалый вклад, внесенный англичанами в коалиционную борьбу, посол подчеркнул, что именно Англии "германские поэты посвящают свои гимны ненависти, именно на Англию германские профессора обрушивают потоки своей ярости, зная, что путь к владычеству над всем миром им преграждает прежде всего Британская империя".

(Шестнадцатого марта 1915 г. известный своим безупречным тактом император Николай поступил в общем-то нехарактерно для себя. С блеском иронической радости в глазах он спросил посла Палеолога: не слишком ли тот опечален смертью графа Витте? Посол заключил свое мнение в одной фразе: большой очаг интриг погиб вместе с ним. Формула Палеолога чрезвычайно понравилась Николаю, и он дважды повторил ее гостям. Между тем, если бы стратегия Витте, стратегия союза Париж - Берлин - Петербург, была реализована, император имел бы шанс умереть на троне и своей смертью. Ослепление коалиционным мышлением и ложный расчет погубили императора. И его иронический смех оказался иронией истории).

Германская военная машина поворачивает к России

После западного сражения у Ипра и восточного сражения у Лодзи завершился первый этап войны. Западные союзники испытывали огромное чувство облегчения: они выстояли против пяти шестых германской армии. Теперь время должно потечь в пользу союза Запада и России; блокада центральных держав должна сказать свое слово, мобилизация огромной Британской империи явится растущим фактором.

В Германии фанфары первых месяцев утихли. О "плане Шлиффена" следовало забыть. Берлин скалькулировал, что стабилизировавшийся на Западе фронт не сулит благоприятных перспектив. Франция вынесла удар 1914 г. Да, германские войска стояли на чужой территории, но на кого работает время? По большому счету немцы сражались уже не за победу, а за почетное окончание войны. Италия и Румыния начали вести тайные переговоры с Антантой, оттоманский союзник был отрезан от центральных держав. 14 декабря 1914 г. генерал фон дер Гольц пишет из Константинополя Фалькенгайну, что войну решит, к кому присоединятся малые балканские государства, - от того, на чьей стороне они выступят, зависит судьба Австро-Венгрии и Оттоманской империи. 27 декабря Конрад телеграфирует Фалькенгайну: "Полный успех на восточном театре является решающим фактором для всей ситуации, это чрезвычайно экстренное обстоятельство... Быстрое решение и быстрое исполнение этого решения абсолютно необходимы для предотвращения выступления против нас нейтралов".

Все это предполагало изменение направленности германских действий, убедившихся в неожиданном упорстве французов в обороне. На Востоке еще не было сплошной окопной линии от Карпат до Балтики. Здесь маневр значил многое. Берлин стал благосклоннее к тем, кто приносил победные известия. Канцлер Бетман-Гольвег и министерство иностранных дел встало на сторону героев Танненберга.

Наступает черед России. Главнокомандующий австрийскими войсками Конрад фон Гетцендорф телеграфировал 27 декабря 1914 г. начальнику генерального штаба германской армии Фалькенгайну: "Полный успех на Восточном театре является решающим условием для улучшения общей ситуации. Быстрое принятие решения и его немедленное исполнение необходимы для предотвращения выступления нейтралов, и наступление должно быть начато не позднее начала марта".

Судьбы войны сместились на Восток. Гинденбурга и Людендорфа, героев Танненберга, не нужно было убеждать в значении Восточного фронта.

Глава четвертая.

Стабилизация на Западе,

поражения России на Востоке

Размышляя над будущим, сидя у обломков "плана Шлиффена", генерал Фалькенгайн, которого кайзер в январе утвердил в качестве начальника генерального штаба, начертал основное правило на 1915 год: заморозить Восточный фронт, сконцентрировать силы на Западном фронте. Россию убедить в необходимости сепаратного мира{265}. Но внутри германского правящего класса только интенсифицировалась война между "западниками" и "восточниками", между приверженцами идеи нанесения главного удара по Франции и приверженцами концепции разгрома России{266}. Фалькенгайн приказал создать на Западном фронте вторую линию оборонительных позиций с бетонными дотами между ними. Эту задачу немцы решили к осени 1915 года - был создан защитный пояс в три километра глубиной{267}. Западный фронт становился непроницаемым с обеих сторон. И хуже приходилось атакующей стороне. Задачей германской артиллерии было не поливание снарядами окопов (обычное занятие союзной артиллерии), а встреча огнем атакующего противника. Когда тот проходил полосу артиллерийского огня, его встречали знаменитые немецкие пулеметы. Прорвать такую оборону союзникам не удалось ни разу.

На Западе, хотя здесь не было еще создано единого командования, существовало единство в отношении цели в начинающемся году. И Жоффр и Френч считали, что задачей является освобождение Франции и Бельгии, разгром германских армий. Жоффр придавал этой задаче эмоциональную окраску, а Френч был более хладнокровен, мысля в традициях классического британского реализма. Кстати, Френч (как и Гинденбург) считал, что судьба войны будет решена на Восточном фронте, на западе нужно только выстоять "до тех пор, пока русские не смогут завершить дело{268}".

У англичан во Франции были уже две армии. Желая использовать свои новые возможности, англичане в январе начале размышлять над возможностью захвата проливов.

Соотношение сил

К началу 1915 г. стало окончательно ясным, что лучшей защитой (и единственно надежной) на этой войне является "рыцарски" недооцениваемая земля. Трехметровой глубины траншея практически уберегала все войска от артиллерийского расстрела. А хотя бы частичное применение бетона сохраняло даже от гаубиц. Быстрее других мастерами земляной защиты стали немцы. За ними шли англичане, (французы и русские со своими мелкими окопами еще не скоро увидели в землеройных работах единственное средство спасения. При этом нужно учесть, что Восточный фронт по протяженности был едва ли не вдвое больше Западного. (Если наложить Восточный фронт на карту Западного, то он размещался от Роттердама до Валенсии). Две с половиной немецких дивизии на Западном фронте занимали позиции вдвое меньшие, чем на Восточном фронте. Главным отличием Восточного фронта от Западного была маневренная война в пику западной Stellungskrieg - войны из окопов.

В Петрограде прошел первый шок от восточнопрусских поражений, появилась вера в победы над австрийцами, произошло общее успокоение. Присутствие в коалиции, помимо Франции, могучей Британии с доминионами успокаивало царя и его военачальников. В начале 1915 года русская армия примерно равнялась силам германо-австрийского противника, но Кавказский фронт отвлек тринадцать пехотных и девять кавалерийских дивизий, и уже в мае 1915 года германо-австрийцы превосходили своих русских противников на Восточном фронте - 110 дивизий против 100{269}. (Только к середине 1916 года русская армия восстановила убедительное численное превосходство: 150 русских дивизий против 100 австро-германских). В середине 1917 года против 2403 русско-румынских батальонов на Восточном фронте сражались 1528 батальонов центральных держав. К концу 1916 года по обе стороны Восточного фронта были расположены по 8 тысяч артиллерийских орудий.

Русская армия в этой маневренной войне действовала хуже - отставала жизненно необходимая в этом случае координация. Штаб в Варшаве желал сосредоточиться против германской армии; штаб в Киеве смотрел только на Австро-Венгрию.

В 1915 году Россия вступила в полосу своих несчастий, и наиболее проницательные из представителей Запада увидели грозные признаки. Вопреки браваде петроградских газет британский военный представитель Нокс уже в конце 1914 г. предсказал возможность распада России. Из докладов Нокса, адресованных тем, кто не хотел сознательно закрывать глаза на суровую реальность, открылась страшная беда России - неумение использовать наличные ресурсы и неукротимое при этом стремление приукрасить ситуацию. Не желая видеть мир в реальном свете, русское правительство скрывало степень поражения и всячески старалось прикрыть августовскую катастрофу в Восточной Пруссии сообщениями о победах на Южном и на Юго-Западном фронтах. Но спустя полгода поражения русской армии приняли такой масштаб, что скрыть их было уже невозможно. Современный американский историк жестко оценивает ситуацию: "Неожиданный коллапс фронта Иванова в середине мая, легкость, с которой Гинденбург и Людендорф выдвинули "армию Неман" к балтийскому побережью, отражали более сложные русские проблемы, чем просто превосходство Германии в артиллерии. Ощущая нехватку оружия, амуниции и запасов, Россия встретила к середине 1915 г. сложности в замещении боевых потерь, составлявших почти 150 000 человек в месяц"{270}.

57
{"b":"43901","o":1}