ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Их новаторство состояло в том, что они использовали инструментарий и структуру детективного романа для более полного раскрытия трагического состояния личности в современном мире. Иными словами, они как бы подключили этот относительно спокойный и даже "игровой" жанр к более высокому напряжению, то есть к импульсам и беспокойству, характерным для "серьезной" литературы тех лет. А там тогда шла переоценка ценностей и представлений, разрушенных в результате самой кровопролитной в истории войны и такого беспрецедентного для человечества феномена, как фашизм. Массовые истребления людей на полях сражений, при бомбежках и в концлагерях, газовые камеры Освенцима и пламя Хиросимы заставили людей другими глазами увидеть мир, с чувством боли обнаружить уязвимость, хрупкость и эфемерность человеческой жизни и человеческой личности. Все это посеяло тревогу и ужас в умах и сердцах, что нашло свое отражение в литературе. Писатели 40 - 50-х годов по-разному, с разных позиций, но подавляющее большинство с чувством острого беспокойства раскрывали трагедию человека, отдельного индивида в страшном и враждебном для него мире.

Буало и Нарсежак превратили свойственное детективному роману напряжение в способ более впечатляющего и убедительного изображения этой трагедии, то есть придали ему функцию своеобразного усилителя и острого инструмента для проникновения в психологию человека, оказавшегося в беде, в экстремальной, критической ситуации.

Тем самым соавторы как бы слили в единое целое детективное и психологическое произведения, создали новый, особый вид художественной прозы, который можно определить как "детективный психологический роман".

Но психологизм, хотя и не был нужен для рационалистического в своей основе классического детектива, все же наблюдался и до Буало - Нарсежака. Например, в книгах Гилберта Кита Честертона и особенно у Жоржа Сименона, широко и органично вводивших психологию в свои произведения. Однако использовался он у этих авторов как средство для раскрытия тайны преступления, а у Буало - Нарсежака, напротив, детективная история стала способом раскрытия психологического состояния человека и его внутреннего мира. Детектив в этом случае выполняет функцию своеобразного катализатора трагедии.

Естественно, что при таком подходе из всех постоянных персонажей детектива наиболее подходящей кандидатурой на роль главного героя оказывается тот, кто находится в самой трагической ситуации, то есть жертва преступления. В классическом, "игровом" варианте жанра обычно бывает не до состояния жертвы (ее, как правило, убивают вначале), ибо там главное хитроумные логические ходы сыщика в его розыске преступника. Здесь же, в книгах Буало - Нарсежака, будущая жертва (иногда лишь потенциальная жертва) стоит в центре романа, является его главной фигурой.

Фактически события детективного сюжета перенесены тем самым в период, предшествующий преступлению. Читатель только в конце книга узнает, в чем именно состояло преступление, кто оказался преступником, кто виноват в тех загадочных и непостижимых явлениях, с которыми сталкивался главный персонаж на протяжении всего действия романа. Но если загадки и проясняются, то главному персонажу, погибающему, когда наконец преступление совершено, от этого понимания не легче. Соавторы, таким образом, отбрасывают еще один традиционный, обязательный признак детектива - непременность победы Добра над Злом путем установления истины и выявления преступника. Истина в их книгах раскрывается, но, за редким исключением, не торжествует победу.

Особую трагическую тональность придает романам Буало - Нарсежака эмоционально-субъективная окраска повествования, ибо все происходящее как бы увидено глазами будущей жертвы и пропущено через сознание и чувства человека, постепенно осознающего признаки нависшей над ним смертельной опасности.

Включенный в наш сборник роман "Волчицы" - один из наиболее характерных примеров психологического детектива нового образца, созданного Буало Нарсежаком. Текст представляет собой развернутый внутренний монолог главного персонажа. Будущая жертва одновременно выполняет и ту функцию, которая в традиционном детективе обычно выпадает на долю сыщика-расследователя. Жерве Ларош, бывший военнопленный, бежавший из немецкого лагеря и укрывшийся в доме Элен Мадинье, выдав себя за погибшего товарища - Бернара, раскрывает к концу романа чудовищное, особо бесчеловечное, хладнокровно и основательно подготовленное преступление. Он сталкивается по ходу действия с труднообъяснимыми, загадочными ситуациями и обстоятельствами, постепенно накапливает факты и наблюдения, проявляет незаурядные способности к логическому анализу и обнаруживает, что преступление свершилось и жертвой стал он сам, то есть рассказчик.

Это раскрытие объясняет все странные и непонятные явления, которые придавали повествованию особую, почти романтическую таинственность. Все становится логически обосновано. Вскрывается и мотив преступления - вполне традиционный для большинства детективных романов - денежный интерес, ради которого сводится на нет мораль, атрофируются живые чувства, теряется человеческий облик. Действие романа происходит в годы войны на фоне тревожной и напряженной атмосферы оккупированного немцами Лиона. По ночам в городе звучат выстрелы, царит страх. "Но что вообще стоит сейчас человеческая жизнь!" - горестно восклицает герой романа. В том числе и его собственная, оказавшаяся под угрозой. Кровавый отблеск военной поры освещает уголовную историю, поданную в романе в особом ракурсе. Она воспринимается как часть целого, одно из проявлений страшной истины, которую обнажила война, когда стало с особой наглядностью очевидно, что личность, человек и его жизнь утратили непреходящую ценность и значимость.

Но при всей своей глубине, оригинальности и социально-разоблачительной направленности роман "Волчицы" не просто серьезный детектив нестандартного построения. Его авторы заставили детективность повествования "работать" на углубленное раскрытие психологии личности и даже на определенное социально-философское осмысление места человека в жизни.

2
{"b":"43905","o":1}