ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сочувствующий
Белое и черное
Гости из космоса. Факты. Доказательства. Расследования
Словарь для запоминания английского. Лучше иметь способность – ability, чем слабость – debility.
Соблазни меня нежно
Здоровый кишечник. Как обрести контроль над весом, настроением и самочувствием
Фабрика планет. Экзопланеты и поиски второй Земли
Кастинг на лучшую Золушку
Никогда не сдавайтесь
A
A

- Он сказал, почему эта встреча ему нежелательна?

- Ну да, из-за этой самой бестактности, боялся, что старик опять что-нибудь такое... ну, ляпнет, что ли!

- Значит, вы пошли сначала в штаб, а потом куда?

- К Настеньке... это моя бывшая невеста...

- Почему бывшая? - удивился следователь, - Обстоятельства изменились... я же не знал... я же не мог себе представить, что она... что ее мать...

- Понятно, - сказал следователь, пристально разглядывая Глинского.

Глинский еще больше смешался. Что ему понятно, этому следователю?

- Постарайтесь припомнись: кому вы рассказывали об этом инциденте?

- О каком i ? - испугался Глинский. - Какой инцидент?

Следователь нахмурился.

- Слушайте, мы о вас знаем больше, чем вы думаете. Знаем, что вы бы не удержались, чтобы не посплетничать. Как же! Командир корабля, ваш непосредственный начальник, прячется от какого-то старика мастерового. Так кому вы рассказали об этом?

- Настеньке! - выпалил Глинский.

- А еще кому?

- Коленьке Петрищеву, это жених Настенькиной сестры.

- Еще!

- Больше никому, честное слово!

- Припомните, Глинский! К Соловьевым вы пришли вечером, к ужину. А до этого?

Глинский опустил голову.

- Может быть, я и рассказал кому-нибудь в штабе, - сказал он неуверенно. - Ах да, рассказал... заходил в отдел и там рассказал...

- Когда вы заходили в отдел?

- Да сразу же с "Колывани".

- Значит, установлено следующее. Первое, - Вышеславцев загнул палец, Ведерников знал Якова Захаровича, и второе, - он загнул другой палец, Ведерников не мог сам убить старика, потому что с "Колывани" вернулся на свою "Гориславу" и уже никуда не отлучался.

- Конечно, не мог. Где "Горислава", а где "Олег"? Между ними расстояние километров десять. Мы ехали сначала машиной, а потом узкоколейкой. Нет, это убил кто-то из тамошних. Там неподалеку береговая батарея, маяки, канониры. В общем, народ есть. Мы всех подозреваемых проверяли, никаких определенных данных не нашли.

- А результаты расследования?

- Результаты... - Лапшин вздохнул. - Нашли винтовку. Винтовка оказалась того парня, который был вторым караульщиком на "Олеге". Нашли мешок с хлебом, поняли: парня нет в живых. Кто же сейчас хлеб-то кинет? В общем, водолазы его обнаружили. Кто-то тюкнул по голове сзади, пробил череп, и тело в воду. А вот дальше дело застопорилось.

- Так... Значит, эта линия еще не ясна. Запишем. На батарее есть какой-то тайный враг или несколько врагов. Теперь перейдем к самому главному. Как ты думаешь, Аапшин, кто позаботился увести боны заграждения и кто передал англичанам секретные позывные? Позывные устанавливаются накануне, за сутки вперед, времени для передачи в обрез.

Лапшин хмыкнул.

- Кто! Ясно кто - штабники! Я и говорю, надо их всех допрашивать.

- Кабы знать, с кого начинать, - задумчиво сказал Вышеславцев, - я бы не возражал. Но всех подряд нельзя. Давай подойдем с другой стороны. Каким способом передали?

- По радио исключается, - сказал Лапшин. - Мы бы перехватили.

Вышеславцев кивал.

- Так, так... давай дальше.

- Мог съездить кто-нибудь в Питер? - Лапшин вопросительно взглянул на Вышеславцева.

- Может быть... Я уже приказал комендантскому управлению проверить все пропуска, все увольнительные за шестнадцатое и семнадцатое. Как будто бы ничего подозрительного. Да и народу ездило немного. Один буксир в сутки, не разъездишься. Кто мог знать позывные, кроме штабных? Командиры кораблей. Из них никто не отлучался. Командиры фортов?

- Эти тоже были на местах, - подсказал Лапшин.

- Так кого же мы можем подозревать? - продолжал Вышеславцев. - Позывные до той минуты, когда они вступают в действие, то есть до двадцати четырех часов, хранятся в запечатанном конверте с сургучными печатями. Каждый командир хранит их в своем личном сейфе и вскрывает в точно положенное время в присутствии комиссара и вахтенного начальника. Хоть порядки у нас кое-где и порасшатались, но это соблюдается неукоснительно.

- Выходит, опять ниточка обрывается, - вздохнул Лапшин. Оба помолчали.

- А что, если так, - прервал молчание Вышеславцев. - Наступил положенный час, пакеты вскрыли. Но сутки только начинаются. До Финляндии рукой подать...

- Форты? - недоверчиво спросил Лапшин.

- С северных фортов люди ездят в увольнение не в Кронштадт, а на ближний берег, в Сестрорецк, в Лисий Нос...

Лапшин потер лоб. Действительно, с форта № 4 ребята частенько ездят на берег. На гребной шлюпке там от силы час в один конец.

- Ближний берег - это Лисий Нос, а на Лисьем Носу... пост...

- Верно, - кивнул Вышеславцев. - Вот на пост и нужно наведаться. Да, между прочим, чуть не забыл тебе сказать. Глинского я приказал освободить. В заключении держать его незачем. И вот что, Лапшин, поезжай сам или пошли кого-нибудь в Питер. Нужно навести одну справочку в бывшей герольдии.

Лапшин никогда не слышал про департамент герольдии.

- Что это за учреждение? Чем оно занималось?

- При царе оно считалось весьма важным учреждением, ведало дворянскими родословными, гербами, всякой такой ерундистикой. Я думаю, архивы сохранились. Поезжай, найди кого-нибудь из бывших чиновников и выясни следующее...

Он оторвал листок бумаги, написал крупным, размашистым почерком: "Первое: когда было уничтожено княжество Шемаханское? Второе: кто был последним владетелем этого княжества? И третье: все, что удастся узнать о потомках князей Шемаханских".

- Есть! - сказал Аапшин, вставая. - Поеду сам. Чиновники-то, поди, попрятались, надо их выковыривать по квартирам.

После ухода Лапшина Вышеславцев посмотрел на часы. Скоро конец рабочего дня, надо поспеть в одно место. И туда нельзя идти прямо отсюда, из Чека, нужно сбить след.

Вышеславцев зашел сначала в одно учреждение, потом в другое и лишь у самого дома свернул в переулок. Здесь, в служебном флигельке, примыкавшем к заднему двору старинных флотских казарм, поселился у вдовы каптенармуса, или, по-морскому, баталера, недавно назначенный в Кронштадт штабной архивариус.

Дверь была открыта. В прихожей кисло пахло щами. Запах шел из кухни. За дверью слышались голоса нескольких женщин. Вышеславцев, осторожно ступая по скрипучим половицам, прошел к задней двери, тихо постучал. Дверь приотворилась, выглянул старичок, приложил палец к губам, поманил рукой. Потом громко, чтобы слышали соседи, сказал: - Вы, значит, опять меняете сухари на сахар? - Вздохнул: - Ой, беда! Пайки-то нынче с куриный носок, что уж тут меняться. Погодите в садочке, я сейчас выйду.

Вышеславцев быстро вышел. Минуту спустя появился бодрый с виду старичок. В руках он держал чистую наволочку. Внешность старика была для тех лет не совсем обычная. Не то чтоб люди уже отвыкли от чиновничьих мундиров донашивали любую одежду, кто что имел. Но чиновничий мундирчик старичка сиял чистотой, аккуратностью, а главное, двумя рядами светлых пуговиц, украшенных гербовыми орлами. Орленые пуговицы давно уже было принято обтягивать какой-нибудь материей. И на фуражке с высокой тульей красовался ведомственный герб.

Вышеславцев взял из рук старичка наволочку, потом они отошли в сторонку, сели на лавочку у глухой стены.

- Ну, докладывай, Пантелеймон Федосеевич. Я твоего доклада жду с нетерпением.

Старичок степенно погладил бородку, расчесанную на две стороны по моде прошлого века, выпрямился, сел поудобнее. И тут сразу стало видно, что он моложе, чем кажется и хочет казаться. Сбрей седую бороду - и выяснится, что это человек лет пятидесяти пяти от силы.

- Пока докладывать нечего, - сказал он тихо. - Сижу, подшиваю бумажки, гляжу да готовлю дела для препровождения в архив. Между прочим, дел у меня немного. Писаря сами обожают подшивать бумажки. Большие виртуозы по этой части.

Вышеславцев улыбнулся.

- А то дело нашел?

- Нашел. Вчера весь день занимался секретной перепиской.

17
{"b":"43952","o":1}