ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пашка с ходу вцепился в комиссаров рукав, задыхаясь не столько от бега, сколько от волнения, округлив глаза, выпалил: - Дядя Вась, у тебя кольт при себе?

Федяшин ладонью сдвинул ему бескозырку на ухо.

- Что, вора поймал?

- Шпиона!

- Как? Где?! - Комиссар схватил мальчишку за плечо, тряхнул. - Говори толком!

- Там он, у командира.. . в каюте. .. я слышал, они разговаривают!

- Что ты слышал?

- Они не по-нашему. .. по-иностранному.. . Федяшин с досадой оттолкнул мальчишку, сплюнул.

- Хватит тебе в игрушки играться! По-иностранному говорят! А ты что в этом понимаешь? Мало ли о чем говорят... Мы с тобой неученые, не то что барчуки...

Все же, увлекаемый Пашкой, комиссар подошел к куче шлака, остановился у дощатой загородки, сделанной для того, чтобы шлак не рассыпался. Наверху, в каюте командира, громко разговаривали. Голоса ясно доносились через открытый иллюминатор. Высокий, звонкий голос Ведерникова и другой, баритональный, барственный, перебивали друг друга. Очевидно, шел спор.

- Это они по-английски, - зашептал Пашка.

- Откуда ты знаешь? Может, по-французски...

- Нет, дядя Вась! К нам в Ревель английские пароходы приходили, я понаслышался. Матросы в трактире как выпьют, так галдят по-своему. А то еще песни поют.

Федяшин хотел уже уходить, как вдруг услышал русскую фразу, выкрикнутую Ведерниковым: - Хватит! Я больше не желаю вас слушать! Немедленно покиньте мой корабль. Не хочу, чтобы мое имя связывали с вашим!

Федяшин схватил Пашку за руку.

- Валяй к трапу. Надо поглядеть: кто это?

Пашка ужом проскользнул, обежал шлак, вразвалочку зашагал к сходням.

На палубе появился моряк-спец, широкоплечий, невысокий, рывком надвинул пониже на глаза козырек фуражки, на ходу достал из кармана портсигар, сунул в рот папиросу. Пашка заторопился. Но человек, сложив ладони коробком, прикрылся, делая вид, что закуривает. Федяшин выглянул из-за кучи шлака, но увидел лишь спину. Человек быстро пробежал мимо Пашки, так и не открывая лица.

"Замком по морде"?! О господи! Ну и названьице!

Начальник дивизиона сторожевых кораблей Аненков послюнявил палец, пригасил папиросу, выдернул ее из янтарного мундштука, запасливо спрятал окурок, но не в серебряный портсигар, а в маленькую жестяную коробочку. Обдернув на себе китель, пригладил бородку, усы, постучал и сразу приотворил дверь.

- Можно?

- Андрей Платонович, прошу, прошу!

Аненков переступил высокий, как на корабле, порог, быстрым взглядом окинул кабинет. Морской дух из этого здания не выветрился, несмотря на водворение здесь большевиков. Стены в дубовых панелях: вероятно, сняты с какого-нибудь старого фрегата; висят потемневшие батальные картины, старинные карты. На этих картах кроме причудливой "розы ветров" и контуров побережья есть изображение античного божества Борея с надутыми щеками. Бог Борей дует в паруса эскадры крохотных корабликов. В простенке между окнами стоит узкая горка. На черном бархате, словно драгоценности, поблескивают полированной медью градштоки, астролябии и другие старинные мореходные инструменты. На темном шкафу большой глобус, похоже, чуть ли не Петровского времени.

Человек, вставший из-за письменного стола, бывший однокашник по Морскому корпусу, приветливо улыбался. Аненков осторожно пожал крупную, холеную руку, пробормотал: - Рад приветствовать... Признаюсь, не подозревал, что это вы. Должность и чин э... э... ну как бы поточнеее... непривычные.

Хозяин кабинета гостеприимно пригласил садиться, поддернул складки на брюках, сел сам. Длинное породистое лицо, казавшееся еще более удлиненным из-за пробора посередине головы, вдруг все дрогнуло, пошло лукавыми морщинками.

- Значит, чин не привычный? Да-с, непривычный... Горжусь! Мое изобретение. Словосочетание лично мною составлено и собственноручно наклеено на дверь. "Замком по морде", и больше никаких! Здорово!

Аненков сдержанно улыбнулся.

- Смотря на чей вкус...

Хозяин подвинулся ближе вместе с креслом, оперся локтями на стол. Лицо сразу посерьезнело.

- На чей вкус? На вкус новых хозяев. Нас с вами в корпусе наставляли: в Российском флоте существуют начальники эскадр, начальники дивизий и бригад. Наименование "командир" присваивается исключительно капитану военного корабля. У новых хозяев все стали командирами, все командуют. Таким образом я заместитель командира по морской части, сокращенно "Замком по морде", ибо должности флагофицеров при начальниках более не существует.

Аненков покорно вздохнул.

- Ну что ж... дело ведь в сущности, не в наименованиях... Он немного помолчал и спросил: - Владимир Генрихович, разрешите поинтересоваться: зачем я вам понадобился?

Хозяин достал из тумбочки стола сигарную коробку, открыл ее. Там был табак. Не махорка, а настоящий табак, желтый, волокнистый, хотя и несколько пересохший. У Аненкова, заядлого курильщика, блеснули глаза.

- Вы что предпочитаете? Трубку, папиросы? Прошу...

Владимир Генрихович достал из той же тумбочки футляр с набором трубок и коробку с гильзами, из кармана кителя вытащил коротенькую, обкуренную трубку. Аненков поколебался и тоже выбрал трубку. Закурили, помолчали, наслаждаясь глубокими затяжками ароматного дыма.

- Это подарок, - задумчиво сказал Владимир Генрихович Венкстрем. - Вот кончится табак, не знаю, что и делать. Никак не могу привыкнуть к этой ужасной махре.

Он выдохнул облако дыма, отложил трубку.

- Так вот, о деле, ради которого я вас пригласил. Вам, несомненно, известен прискорбный факт измены морского офицера I Моисеева. Это печальное событие произошло в июне, во время мятежа на фортах "Красная Горка" и "Серая лошадь". Моисеев увел к противнику тральщик "Китобой". Бог с ним, с "Китобоем", - маленькая грошовая скорлупка!.. Опасно другое: Моисеев располагал подробными картами минных полей, секретными шифрами и сводом условных сигналов.

Замком сделал паузу, запыхтел погасающей трубкой. Аненков, сдвинув брови, размышлял. Сейчас конец июля, прошел порядочный срок. Неужели за это время штаб не принял соответствующих мер? Надо было заминировать секретные проходы и открыть новые. Надо ввести в действие запасной шифр и свод сигналов. Венкстрем словно угадал его мысли.

- Сегодня вам вручат новые шифры, карты и своды. Надо бы раньше, но мой предшественник, капитан Ястребов, почему-то промедлил. Не хочу думать о нем плохо, может быть, имелись веские резоны, но беднягу Ястребова забрала Чека.

Замком встал, закрыл дверь на массивную медную задвижку, затем вернулся, сел рядом с Аненковым, дружески коснулся его руки.

- Для нас с вами, как начальствующего состава, положение в некотором роде "бамбук", как говорили в старину. Аненков встревожился.

- Но мы-то при чем? Мы служим верой и правдой... с усердием. Остались верны родному флоту, офицерской присяге. Мы все не можем отвечать за Ястребова.

Владимир Генрихович вздохнул.

- Так-то оно так... Но понимают ли они это? Способны ли по достоинству оценить наш, я бы сказал, подвиг? Работать в таких условиях, в какие мы поставлены, в атмосфере подозрительности, без уважения со стороны нижних чинов, при полнейшем упадке дисциплины...

Он безнадежно махнул рукой.

- А эти комиссары, которые ходят за нами тенью, суют нос в каждую бумажку, будто действительно что-то понимают! . .

- У меня комиссар вполне приличный человек, - осторожно сказал Аненков.

Владимир Генрихович откинулся в кресле, иронически улыбнулся.

- Ваш "приличный человек", Андрей Платонович, по-моему роет вам глубокую яму.

- Как так? - вскинулся Аненков. - Чем я ему не угодил?

- Не сошлись во взглядах, Андрей Платонович. Впрочем, это моя предположительная догадка.

- Но в чем же не сошлись?

Венкстрем продолжал загадочно улыбаться.

- По-видимому, началось с этого молокососа Ведерникова. ..

- Ведерников фантазер! - воскликнул Аненков. - Его атаковала подводная лодка. Англичане, несомненно, воспользовались картами Моисеева и пролезли сквозь минное поле.

8
{"b":"43952","o":1}