ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Слушая его, я думал о Пьеретте Амабль и Фредерике Миньо. Я представлял себе, как я приеду и перескажу им беспощадные насмешки моего отчима по адресу американского фетишизма и план веселой комедии, которую мы сыграем с "империалистами-янки", как их называет коммунистическая пресса. Я так ясно представлял себе сдержанные, холодные похвалы Миньо и снисходительную, почти нежную на сей раз улыбку Пьеретты Амабль. Право, я не видел и сейчас еще не вижу никаких оснований для того, чтобы отвергнуть предложение Валерио...

"Я предлагаю тебе, - продолжал он, - возглавить наше начинание. Твои друзья рабочие будут тебе благодарны за то, что ты не допустил массового увольнения. Да и в глазах будущих своих американских компаньонов ты хорошо зарекомендуешь себя".

Ну уж это меня ничуть не интересует! Удивительно, как это твой отец до сих пор не может понять, что я не имею ни малейших честолюбивых намерений сделаться "настоящим фабрикантом" или банкиром. Но, возможно, он говорил это, только чтобы успокоить маму.

"Мы назовем наше начинание "Рационализаторская операция АПТО - Филипп Летурно"... Воображаю, какими панегириками разразится пресса: "Внук, унаследовавший предприимчивость и боевой дух своего деда, решил произвести коренной переворот на предприятии, прославившем семейство Летурно..."

Он беззвучно рассмеялся. Мать надела темные очки, как будто собиралась играть в покер. Не понимаю, зачем ей прибегать к темным стеклам, - лицо у нее и так никогда ничего не выражает. Но она не сделала Валерио ни единого возражения. И я тоже, ибо, сколько я ни искал, я не нашел в его предложениях ловушки, да и сейчас не нахожу.

"Только не принимай все слишком всерьез", - сказал мне он.

"В фетиши я не верю", - ответил я.

"Если ты не опьянеешь от славословий и фимиама сто поводу "Рационализаторской операции Филиппа Летурно", ты сделаешь большой шаг вперед. Твой дед, в конце концов, был просто кустарем. А ты будешь посвящен в тайны тех театральных постановок, к которым сводятся теперь все крупные дела. До свиданья, Филипп".

"До свидания, Валерио", - сказал я без всякой неприязни на этот раз.

Мне, право, нравится его склад ума. Надо будет объяснить моим друзьям коммунистам, что не все крупные буржуа устроены на один манер и что среди финансистов можно встретить человека гуманного.

А теперь мы должны сдержать свое слово, наше слово. Что мы ответим матери, когда она явится сюда за твоей подписью, за пресловутой доверенностью? Боюсь, что из-за твоего бегства все пойдет насмарку. Прошу тебя, поговори с ней по телефону тотчас же, как получишь мое письмо.

Но довольно говорить о тех заботах и тревогах, которые ты мне доставляешь своими сумасбродными выходками. Завтра, как только откроется контора, вызову официально Пьеретту Амабль и сообщу ей о нашей победе.

До свидания, моя свирепая Натали.

Твой Филипп.

ПИСЬМО II

Натали Эмполи Филиппу Летурно

Сент-Тропез, июнь 195... г.

Тебя надули, бедняжечка!

Не успел ты выйти из-банка, как твоя мамаша уже позвонила по телефону в "замок" (как выражаются в Клюзо) - так ей не терпелось реализовать победу.

Дед побежал к твоему флигелю и постучался в окно.

"Моя невестка, эта бандитка, вызывает тебя к телефону", - сказал он. Очень любезно с его стороны, что он утруждает себя из-за "бандитки", ограбившей его дочиста. На его месте я бы сразу же повесила трубку. Все Летурно размазни.

Я попросила ответить, что меня нет дома, и сейчас же уехала, чтобы не обрушиться на тебя с ругательствами, когда ты вернешься. Ведь всем известно, что ты - моя слабость.

Воображаю, как горячо благодарила тебя твоя малютка коммунистка за то, что ты избавил ее от необходимости дать сражение. Дурачок! Так ты и не понял, что теперь уж ее наверняка сожрут. Помнишь стишки, украшавшие буфет в нашей детской столовой:

Котеночку никто не даст покушать,

Коль он не будет старших слушать.

Ну вот и слушайтесь оба старших. А я буду загорать на солнышке.

Натали.

(Письмо разминулось со следующим, письмом III, посланным

Филиппом до получения письма II.)

ПИСЬМО III

Филипп Летурно Натали Эмполи

Клюзо, июнь 195... г.

Мама приехала в Клюзо раньше, чем я думал, - через два часа после моего возвращения.

"Где Натали?"

Я показал ей любезную записку, которую ты оставила на моей постели. Никаких комментариев не последовало. В ответ на просьбу объяснить все это мама только пожала плечами. Она, как и ты, заранее уверена, что я по своей бестолковости ничего понять не способен. Зато она сама принялась допрашивать меня. Что говорила Натали? Что делала? Виделась ли с отцом? Поди спроси у прислуги, в какую сторону Натали поехала. Все это говорилось зловещим тоном - ни дать ни взять сыщик из уголовного романа "черной серии". При каждом новом вопросе рука у меня вздрагивала, я все порывался прикрыть локтем лицо, словно опасался града оплеух. Ответы я давал самые несуразные. Она вошла не поздоровавшись, ушла не попрощавшись. Явилась и исчезла, как статуя командора.

Утром, в девять часов, я позвонил по телефону твоему отцу и сказал, что ты уехала. Он, очевидно, это уже знал. Я спросил:

"А как будет с нашей "операцией"? Состоится?"

"Разумеется, - ответил он. - Почему же не состоится?"

"Натали не дала своей подписи".

"Какой подписи?"

"Доверенности не дала".

"Доверенность ее не имеет никакого отношения к нашему (в голосе легкая ирония) начинанию - "Рационализаторской операции Филиппа Летурно".

"Значит, я могу сообщить?"

"Можешь сообщить друзьям о своей победе".

Я сейчас же послал за Пьереттой Амабль. Как только она переступила порог кабинета, я подошел к ней и положил ей руки на плечи. Еще вчера я бы не дерзнул на это.

"Мы выиграли!" - воскликнул я.

Пьеретта отвела мои руки.

"Что вы выиграли?" - спросила она.

"На фабрике не будет коренных перемен. Я договорился с отчимом".

Она посмотрела на меня почти таким же холодным взглядом, как мама, и спросила:

"Какую каверзу вы еще строите?"

"Каверзу?"

"Да. Вы и ваша семейка".

"Моя сводная сестра, Натали Эмполи, мне очень помогла..."

Она не дала мне договорить.

53
{"b":"43955","o":1}