ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Илья хмыкнул:

— Старик, она права?

— Черт меня дери, — пробормотал Глеб. — Уберите от меня эту бабу.

Даша показала ему язык.

— Илюшка! — крикнула она в трубку. — Я же его мысли читаю!

— Как тебе это удается, Лосева-Грин?

— Представь, никакой телепатии! Ведь я только что описала мои собственные мысли и ощущения. А Глеб… он жутко несамостоятельный: он воспринимает все точь-в-точь как я.

Глеб рассмеялся:

— Уйди немедленно!

— Дуська, ты меня слышишь?! — кричал из трубки Илья.

— Слышу, сынку, слышу! — отозвалась Даша. Рассмеялись все трое.

— А сам-то он летать умеет? — продолжал допытываться Илья.

Даша пренебрежительно скривила губы.

— Что за вопрос? Если мы вчетвером порхали вокруг люстры, как мотыльки, неужели он не сможет то же самое сделать в одиночку?

— Да, старик, — поддакнул ей Глеб, — для аналитика вопрос неудачный.

Илья вздохнул:

— Ладно, с кем не бывает. Слышь, Дусь! Можно я завтра у тебя поработаю? У меня тут кое-какие мыслишки завелись…

— О чем речь! — с готовностью согласилась Даша. — У тебя же есть ключи, так что…

— Ни в коем случае! — категорически заявил Глеб. — Дашкина квартира пока под запретом. Работай здесь, у нас. Только я сам за тобой заеду.

— У тебя найдется место? — засмущался Илья. Глеб и Даша переглянулись.

— Поищем, — пообещал Глеб.

— В шкаф тебя посадим, — обнадежила Даша.

— В шкаф так в шкаф, — легко согласился Илья. — Во сколько заедешь?

Договорились на десять утра, на том и распростились. Даша многозначительно произнесла:

— Завтра, между прочим, понедельник.

— У меня уроков нет, — сказал Глеб. — Выходной перенесли с субботы на…

— Я не об этом, — прервала его Даша.

— Знаю. Ты имела в виду, что завтра — две недели, как мы познакомились.

— Все-таки вспомнил, — улыбнулась Даша. Глеб развел руками:

— Если ты о чем подумала… я жутко несамостоятельный.

Она обняла его за шею.

— О чем я думаю сейчас?

Глеб наморщил лоб.

— Ну, очевидно, о том… что надо бы разложить диван. Так?

Даша подняла указательный палец.

— С одной поправочкой. Сию же минуту разложить этот чертов диван!

Но и с этой поправкой разложить диван они не успели, поскольку опомнились лишь под утро, истощенные, обессиленные и все же не способные друг от друга оторваться.

— Держи меня крепче, или я умру, — прошептала Даша Глеб прижал ее к себе.

— Кто это сказал, ты или я?

— Я. Нет ты… Вообще-то какая разница?

Глеб тихо засмеялся.

— У Поля Элюара, — прошептал он, — есть такое крохотное стихотворение: «Я так тебя люблю, что я уже не знаю, кого из нас двоих нет в этой комнате».

Даша посмотрела ему в глаза.

— Это не Элюар, это я сказала.

— Само собой, — кивнул Глеб. — Он тоже, видать, жутко несамостоятельный.

Они задремали совсем ненадолго: Глеб проснулся от истошного крика. Вся в холодном поту, Даша дрожала в его объятиях, от чего-то или кого-то в ужасе отбиваясь. Разбуженная Глебом, она не сразу пришла в себя и норовила разодрать ногтями его физиономию.

— Бр-р-р, мерзость какая! — тряхнула она головой, очнувшись. — Какая-то черная бесформенная тварь с желтыми глазами… лезет на меня, обволакивает, как будто присасывается… Приснится же такое!

Глеб погладил ее по волосам.

— Прямо «Кошмар на улице Вязов». — Он поцеловал ее, скрывая тревогу. — Спи, родная: этот Фредди больше не придет.

— Держи меня крепко, а то я боюсь.

— Не бойся, — прошептал Глеб, гладя ее по волосам.

Только лишь Даша заснула, он осторожно выбрался из-под одеяла, сел на пол в позе «лотоса» и пробормотал: «Ты у меня попляшешь, Фредди доморощенный!» Оставаясь в позе «лотоса», Глеб плавно поднялся в воздух и завис в метре над постелью.

Даша проспала до утра без сновидений.

Глава шестая

Пока Глеб ездил за Ильей, Даша продолжала спать. Она проснулась лишь в тот момент, когда щелкнул дверной замок. Потянувшись, Даша спросила:

— Где ты был?

Ответил ей голос Ильи:

— Кончай дрыхнуть, Лосева-Грин. Я позавтракать не успел.

— Черт! — всполошилась Даша, вскакивая. — Ждите на кухне, я в душ сгоняю!

Глеб с Ильей прошли на кухню.

— Хилая у тебя квартирка, — посочувствовал Илья, кладя на стол свою папку с уравнениями.

Глеб усмехнулся.

— Во дворце, думаешь, лучше?

— Можно и в хижине, — Илья погладил курчавую бородку, — если хижина трехкомнатная.

Зазвонил телефон. Глеб снял трубку с холодильника.

— Хэлло, Майкл! — произнес голос барона Мак-Грегора. — Не могли бы мы сегодня встретиться?

— Тебя-то мне и надо! — обрадовался Глеб и сказал в трубку по-английски: — Да, Ричард, и немедленно. Где вы остановились?

— В отеле «Метрополь». Но здесь я бы не хотел…

— В каком вы номере? Я выезжаю.

— Дружище, здесь не вполне удобно…

— В каком ты номере, говнюк?!

Барон поперхнулся. Затем со вздохом назвал номер своего люкса. Глеб тут же дал отбой.

— Попробую выйти на сенатора Колмена, — объяснил он, выскакивая в прихожую. — Придумай убойную провокацию.

Илья вышел вслед за ним.

— Сенатор под охраной?

— Думаю, чисто символической. Если он «глаз Змея», охрана ему — как зайцу звонок.

— Даже от Мангуста?

— Обо мне он, к счастью, не ведает, — усмехнулся Глеб, пулей вылетая за дверь.

Из ванной тотчас выбежала Даша. На ней было летнее платьице, волосы ее поблескивали от влаги.

— Куда он? — спросила она встревоженно.

— Добывать сенатора, — ответил Илья.

— Звонил кто-то?

— Какой-то Ричард.

— Мак-Грегор, гаденыш! — сверкнула глазами Даша. — Придушила бы его!.. Пойдем завтракать.

Они вошли на кухню.

— За что ты его так? — полюбопытствовал Илья. — Конечно, всех их надо… Но за что именно барона?

— Они со Шлыковой чуть графиню не загрызли. Мало тебе? Яичницу с сыром будешь?

— Буду. Насколько я информирован, Мак-Грегор в грызне не участвовал и пытался даже…

— Участвовал, не участвовал! Он был там не в качестве жертвы! И он за все ответит! Кофе будешь?

— Буду. По-твоему, он должен был прикрыть графиню грудью? Встань на его место…

— Илюша, я не встану ни на его место, ни на место любой другой сволочи! Играй в эти игры сам, на здоровье!

Дашино лицо раскраснелось, глаза ее сверкали. И у нее за спиной, на газовой плите, шипела раскаленная сковорода.

Илья присел на табурет, раскрыл папку и выложил на краешек стола листы, испещренные математическими символами.

— Узнаю Дашу Лосеву из 10-го «А», — проворчал он. — Есть только черное и белое, промежутков мы не признаем.

Даша вздохнула:

— Представь, я действительно как бы вернулась в школу. Хорошо тебе — такому умному и рассудительному…

— Не шей мне дела, — раздраженно прервал ее Илья. — Может, я поглупей тебя.

Даша улыбнулась:

— Не хвастайся. Ну, чего ты надулся?

— Ты испортила мне настроение.

Ели они в молчании. Даша с улыбкой поглядывала на Илью, но тот хмуро смотрел в тарелку. А когда Даша тарелку убрала, чтобы вымыть, Илья тут же уткнулся в листок с формулами. Даша положила руку ему на плечо.

— Илюшка, прекрати. Что я такого сказала?

— Тебе объяснить? — Илья поднял на нее сердитый взгляд. — Ты сказала, что я конформист и такая же сволочь, как Мак-Грегор со своей камарильей. Поэтому я и могу поставить себя на его место…

Даша рассмеялась:

— Какой же ты идиот! Ну-ка скажи: «Ластик»!

— Не знаю я этих ваших глупостей…

— Гольдберг, живо говори «ластик»! И пойдем знакомиться с графиней: ты ведь хотел.

— Пошли, — встрепенулся Илья, вставая.

— Сперва скажи «ластик»!

— Сама скажи. А то: «Играй в эти игры сам, на здоровье!» Вот же стерва!

— Илюшка, ластик! Но я же имела в виду, что… Ластик, ластик, ластик!

— Другое дело. Теперь и я говорю: ластик. Права была бабушка Ида. «Илюша, — предупредила она, — не водись с этими гоями: они тебя плохим словам научат». Что тут смешного, Лосева-Грин? Где твоя графиня?

80
{"b":"43988","o":1}