ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Как все продам, так уйду на покой.

- Ну, до этого дело не дойдет. Ведь к вам сюда приходят все новые люди и приносят новые вещи...

- Посмотрим.

Но во время дальнейших посещений я убедился, что вещей в лавочке становилось все меньше. Пан Марцелан не брал ничего нового, а то, что у него было, отдавал за все, что бы ему ни предлагали взамен: за билет в театр, за сигарету. Часто достаточно было лишь залюбоваться выставленным предметом, чтобы получить его. И наконец, у него осталась лишь вечная шляпа, которая не мялась, не пачкалась и всегда была новой.

Странное дело, но ее никто не брал. Вероятно, - многим приходила в голову мысль о безжалостных годах, их пугал образ вечной шляпы над стареющим лицом. Я этого не понимал. Ведь их никто не заставлял носить эту шляпу до самой смерти. Но если человеком овладеет навязчивая, пугающая мысль, то отогнать ее так же трудно, как извлечь червяка из яблока.

Я перестал навещать пана Марцелана и постепенно стал забывать и о нем, и о его шляпе. Не знаю, сколько воды утекло, но однажды мысль о нем снова подкралась ко мне. Я бродил по лесу, собирая грибы и в полной мере наслаждаясь всеми разочарованиями и радостями, которые приносит это занятие. Неожиданно я увидел громадный белый гриб, шляпка которого живо напомнила мне вечный картуз пана Марцелана. Она была, конечно, меньше по размеру, но цвет, шелковистая поверхность и даже форма были почти такими же. По дороге домой мысль об этой шляпе неотступно преследовала меня. Не знаю, как я очутился перед знакомой лавкой. Я вошел, осмотрелся, и мне сразу же стало ясно, что час пробил. Полки были совершенно пустыми, словно после пожара, и лишь шляпа находилась на старом месте - висела на вешалке из оленьих ножек, насмешливо сверкая своей новизной, как бы глумясь надо всем, что старело, покрываясь желтовато-зеленым налетом, в том числе и над самим паном Марцеланом.

Бедняга, он неподвижно сидел под своей шляпой и даже не повернулся, когда я вошел. Несчастный, поникший, весь сгорбленный, всем своим видом он символизировал тщетность ожидания.

- Я пришел за шляпой, - ни секунды не раздумывая, заявил я. - Я дам вам за нее такую же, похожую на вашу как две капли воды, если вы, конечно, не откажетесь. Она тоже новая, тоже на ножке, но она не вечная. Больше того, это прямая противоположность вечности - пасквиль, насмешка над вечностью, месть времени...

- Немедленно, сегодня же, сейчас же, на масле, на сметане... - взглянув на корзину с грибом, вскричал пан Марцелан и бросился меня обнимать. Он ткнулся своим столетним влажным носом в мои щеки и так благодарил и благословлял меня, что мне стало стыдно. Я выскользнул из его объятий и вынул белый гриб, освободивший его от ожидания.

Он поднял его со слезами на глазах, восхищаясь красотой. Потом нахлобучил на меня вечную шляпу с таким серьезным видом, словно короновал меня.

- Наконец-то! Я так счастлив, что не знаю, как отблагодарить вас...

Надо сказать, что шляпа сползала мне на уши, но какое это имело значение по сравнению с тем, что происходило?

Пан Марцелан ликвидировал свое дело. Наконец-то он мог с чистой

Ян Вайсс. Редкая профессия

Я был безработным всего лишь неделю, но мне уже казалось, что прохожие оглядываются на меня. Правда, разговаривали со мной, как и прежде, но не без оттенка иронии. Не могу утверждать, что это было пренебрежение - скорее какой-то неопределенный тон, в котором сквозило удивление. - А меня это злило. И поэтому я. решил что-нибудь, подыскать. Но не просто работу. Я мог приступить к ней немедленно, если бы согласился на то, что мне подсовывали, но мне хотелось заняться чем-нибудь интересным, таким, чем не занимался еще никто.

И я заглянул в "Бюро редких профессий" - так называл свою круглую комнату в вилле "Дар Берте" пан Иозифек. Мы знакомы давно, и пару раз он действительно помог, когда дело мое было швах. Я знал, что он мне начнет капать на мозги, - но сейчас это было необходимо, так как я пребывал в некотором душевном расстройстве.

Иозифек - действительно мастер своего дела. Он придумывает специальности для людей моего типа. Когда-то он был таким же чудаком, как и я, правда, обладал фантазией, которой мне недостает. В один прекрасный день он открыл в круглой башне свое "Бюро редких профессий", теперь его не мучают никакие проблемы. Он сочувствует всем, каждого выслушивает до конца. Любит морализировать, но относится к этому не то чтоб уж очень серьезно, и поэтому его нравоучения проглатываешь, как подслащенные пилюли.

- Опять вы здесь, - начал Иозифек, едва взглянув на меня.

Память у него - как у слона. Я ответил:

- Маэстро, я не виноват, что работа бежит от меня, словно я чумной. Кстати, не нашлось бы у вас чего-нибудь интересного, но такого, чтобы не очень пачкать руки?

Его мозг сразу же заработал:

- Значит, так: я подобрал вам в свое время тепленькое местечко в библиотеке приключенческой литературы. Но пользы от вас там было, как...

- ...как от пустого звука, проносящегося над океаном книг, - подхватил я, - отчужденного от людей благодаря пяти громкоговорителям. Я все время бормотал одно и то же: "Когда прочитаете, пожалуйста, сдайте! Дома они вам будут мешать!" Или: "Пользуйтесь лестницами вместо сидений!" Все впустую! Каждый бросается к сиденьям-подъемникам и катается вверх-вниз, болтая ногами. А когда сиденья застрянут, то раздается крик о помощи.

- Короче, - подытожил мистер Иозифек, - с модернизацией ничего не получилось. Приставную лесенку библейских времен вернули на то место, откуда ее когда-то убрали...

- Да, вроде того, - ответил я, - и читатели снова карабкаются по ступенькам, словно обезьяны. Но от крика у меня воспалились голосовые связки, и я удрал из этого заведения...

- ...Чтобы больше туда не возвращаться, бесплодное вы семя! - И тут мистер Иозифек сел на своего конька, превратившись в пастыря тех, кто ищет утраченное: Труд - нравоучительно начал он, - это дело совести каждого человека, руководствующегося определенными моральными принципами. Раньше люди, исповедуясь, избавлялись от вины, сваливая ее на господа бога. И в наше время существуют грешники, но они уже другие. Сейчас самый тяжкий грех-проступок против Ее величества Работы. У этой медали - две стороны. Люди определенной категории - алчные, потерявшие совесть, которые готовы работать, не заботясь о других, хоть по восьми часов в день, стараясь наработаться "от пуза". Они уклоняются от встреч со мной, так как я их перед всеми обличаю и позорю. К этой категории вы, молодой человек, естественно, не относитесь. Вы скорее принадлежите к другому типу людей - к тем, кто не может усидеть на месте, к паломникам, которые вечно чего-то ищут и ни на чем не могут остановиться. Это и желторотые всезнайки, голова которых набита всяческими сведениями, и болтуны, которые хотели бы немедленно своими руками, точнее, языком, переделать мир. Я из кожи вон лезу, чтобы удовлетворить свою клиентуру: ищу, выдумываю, добиваюсь, чуть ли не колдую. Пока что все идет нормально - работы больше, чем людей, она есть и на земле, и под землей, и в воде, и в воздухе, под крышами и на крышах; куда ни глянь - всюду она смотрит на тебя, подмигивает тебе, ее надо лишь ухватить!

7
{"b":"43992","o":1}