ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ярость Гуорры
Платформа. Практическое применение революционной бизнес-модели
Ты письмо мое, милый, не комкай
Альтист Данилов
Бабочка
Бумажные призраки
Психология влияния
Кошмар в Берлине
Кофейная ведьма
A
A

ВАЗА С ТРЕЩИНОЙ

Нoвое вступление в жизнь Франя Калоус ознаменовал книжкой стихов. Как и большинство юношей его времени, он выражал в стихах радость от того, что живет на свете, наивное удивление человеческой жизнью: как могло случиться, что именно ему было дано прозреть, увидеть мир, населенный такими же совершенными существами, как и он сам! Он едва не захлебывался от детского восторга при виде земного величия. Кое-где в стихах проскальзывало недоумение: откуда все это взялось, кто такой, собственно, человек, где он черпает силу и мощь для подчинения себе старой природы и создания новой?

Мелькала и тень беспокойства: к чему все это приведет, если человек в своей одержимости будет продолжать преобразовывать мир, повелевать законами материи, .вмешиваться в круговорот атомов, использовать их тайны для того, чтобы и невозможное стало возможным? Человек освободил и использует для себя силы, скрытые в камне, воде и эфире, которые при естественном ходе развития проявились бы через многие миллионы лет. Однако эти тревожные мысли появлялись лишь случайно и были скорее вычитаны, чем выношены. Франя в основном и в первую очередь отдавался в своих стихах радостным, настроениям, пел и ликовал, не задумываясь глубоко над тем, какими путями мир достиг своего благополучия, что предшествовало сотворению этой чудесной земли и какой ценой все это было куплено. Он только выражал свое удовлетворение от изобилия всего и для всех - поэзии и музыки, фруктов и прекрасных тканей для одежды статуй и картин, автомашин, крыльев и самолетов, песен и танцев, далеких городов и гор для путешествий, освежающих и вдохновляющих напитков, книг и симфоний и многого другого, созданного виртуозными руками поэтов, изобретателей, композиторов и поваров.

Но не все одинаково умеют пить из источников красоты и приятности, писал в своих стихах Франя. И сейчас еще встречаются нищие духом - но только по своей собственной вине! Мир предоставляет им тысячу прекрасных возможностей, а они отказываются от девятисот девяноста девяти из них.

Глупцы, они пьют лишь из одного источника и посвоему счастливы, как курица, которая приходит в восторг от найденного ею зерна. Существуют любители красок и холстов, которые никогда не вступят в царство музыки. Существуют и такие музыканты, которые сами себе запрещают вход в рай поэзии.

Однако, к сожалению, и Франя избрал для себя только приятное в жизни, для познания которого ему не приходилось особенно ломать голову, преодолевать сопротивление самых замечательных клеток своего тела, содержащихся в мозгу.

Чтобы придать большую глубину своим стихам, Франя даже пококетничал со смертью. Какая жалость, все мы должны когда-то умереть! - скорбел он, будто смерть уже стояла у его порога. Сегодня ты создатель и властитель мира, подчинивший себе огонь и воду, а завтра ты превратишься в прах, в кучку пепла. Когда завершается жизненный путь человека, он исчезает с лица земли так же безропотно и унизительно, как комар, как майский жук!

Всего, может быть, на несколько секунд (по сравнению с вечностью) удалось человеку продлить свое земное существование; попугай и слон - и те живут дольше! Мозг и руки человека, которыми он творит чудеса, в один прекрасный день исчезнут бесследно - вернее, не исчезнут, а падут на самую низшую ступень, превратившись в пепел и прах.

Так сетовал Франя.

В то время было принято, чтобы молодой человек, вступающий в жизнь, издал книгу стихов, выставил свои картины, исполнил перед публикой созданное им музыкальное произведение или как-нибудь иначе проявил свою склонность к искусству.

Настал золотой век поэтов. Поэзия была теперь уже не роскошью, а одной из насущных потребностей человека, как вода и вино, как фрукты или мясо птиц и рыба. Устраивались концерты поэзии, международные конкурсы и олимпиады. Человеческая речь достигла такого совершенства, утонченности и благозвучия, что многие не могли удержаться и выражали свои мысли в стихах, а потом это входило в привычку и они, сами того не замечая, начинали вообще говорить стихами. Другим полюбились образы и метафоры. Были и такие, которые могли на память декламировать целые страницы и даже целые произведения из классического наследия давно минувшей эпохи. Появились и сумасброды, которые в своем стремлении доказать умение владеть языком быстро и бегло говорили рифмованной речью, заменяя поэзию бездушным рифмоплетством. Иные шутники играли языком, как мячиком, выдумывали новые слова или же употребляли давно забытые выражения. Но критика не обращала на них внимания, считая их безвредными. Появились и формалисты, которые предали проклятию шипящий звук "ш". Они писали свои стихи без этого звука, который якобы напоминает своим змеиным шипением о низших существах и нарушает благозвучность языка. Вместо шепота, шороха и шелеста в их стихах слышались лишь крик, скрип и хруст.

Большой популярностью пользовались и другие виды языковых игр. Оказалось, что не только человеческий голос, но и язык является изумительным инструментом, на котором можно виртуозно играть.

Однако много призванных, но мало избранных.

Ничего не может быть проще, как издать книжку стихов на особой бумаге, напечатать ее особым шрифтом и снабдить ее особым переплетом. Но хуже обстоит дело с читателями... Люди отвыкли от ненужного притворства. Получив в подарок книгу стихов, они правдиво высказывают свое мнение честолюбивым стихоплетам,. которые, здраво поразмыслив, вскоре оставляют свои напрасные попытки...

Франина книжка стихов была принята благосклонно. Правда, стихи были несколько наивны, поэт значительно все упростил. Действительность была немного иной, гораздо сложнее, но, несмотря на это, книжка вызвала интерес. У нее было свое лицо, оригинальная напевность стиха, местами проскальзывали никем еще не высказанные мысли.

Редакция одного из ведущих лирических журналов обратилась к Фране с просьбой написать для их журнала стихотворение. Готовилось озвученное издание его книги. Франкa пригласили в клуб лириков. На литературном вечере чтица продекламировала одно из его стихотворений. Франя был в восторге. Он восхищался сам собой. Ему казалось невероятным, что это он написал такую замечательную вещь. Правда, в некоторое заблуждение его ввела девушка, декламировавшая его стихи. Ее юный вид, одухотворенное лицо, красивый рот, вcе это казалось неотъемлемой частью его стихов, а серебристый голосок девушки тоже как будто принадлежал стихотворению и был создан Франей.

25
{"b":"43993","o":1}