ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

применим к условиям борьбы на этом фронте. Но это неверно, совершенно неверно. Мы здесь также не заинтересованы в разжигании классовой борьбы, ибо мы вполне можем и должны обойтись здесь без разжигания борьбы и связанных с ним осложнений. Мы можем и должны держать в распоряжении государства достаточные продовольственные запасы, необходимые для того, чтобы давить на продовольственный рынок, когда это необходимо, поддерживать цены на приемлемом для трудящихся уровне и срывать таким образом спекулятивные махинации кулачества. Вполне возможно, что в некоторых случаях кулачество само начнет разжигать классовую борьбу, попытается довести ее до точки кипения, попытается придать ей форму бандитских или повстанческих выступлений. Но тогда лозунг разжигания борьбы будет уже не нашим лозунгом, а лозунгом кулачества, стало быть, лозунгом контрреволюционным. Возьмем третий фронт -- действующими лицами здесь две силы -- беднота и прежде всего батраки, с одной стороны, и кулаки, с другой стороны. Дело здесь идет об эксплуатации наемных и полунаемных со стороны кулака-предпринимателя, и мы не можем здесь заниматься политикой смягчения и умерения борьбы. Наша задача здесь состоит в том, чтобы организовать борьбу бедноты и руководить этой борьбой против кулачества. "Но значит ли, что мы тем самым беремся разжигать классовую борьбу? Нет, не значит. Разжигание борьбы означает искусственное взвинчивание и намеренное раздувание классовой борьбы. Есть ли необходимость в этих искусственных мерах теперь, когда мы имеем диктатуру пролетариата и когда партийные и профессиональные организации действуют у нас совершенно свободно? Конечно нет".

Приведенные цитаты взяты из 156-160 страниц девятого издания "Вопросов ленинизма" Сталина. В изданиях после 1933 г. его доклад в Свердловском университете тоже исчезает. Он, вероятно, содрогался от стыда, что, находясь в плену у Бухарина, проповедовал в 1925 г. "гражданский мир". Но то, что он его проповедовал, показывает, какова была политическая атмосфера в то время.

* * *

Интересную, и нужно сказать, ценную часть право-коммунистической доктрины составляет ее "аграрная часть" -- программа мероприятий в деревне. Как и многое другое, важное в доктрине правого коммунизма, эта программа находится в неоднократно нами цитируемых решениях Пленума ЦК и XIV конференции в апреле 1925 г. Но составляющие эту программу мероприятия даны не в упорядоченном виде, а сопровождаются заслоном из вороха обычных, затасканных коммунистических слов, призывов, формул и аграрную программу из них нужно извлечь. Приступим к этому занятию.

"Основными экономическими задачами партии и советской власти в деревне в настоящий период являются подъем и восстановление всей массы крестьянских хозяйств на основе дальнейшего развертывания товарного оборота страны. Нашей задачей является всемерное содействие дальнейшему росту сельского хозяйства всей крестьянской массы и особенно внимательное отношение к еще очень значительной бедняцкой части деревни21.

Дважды на одной странице повторенные слова о "всей массе крестьянства" указывают, что правый коммунизм, говоря о содействии росту крестьянства, имел в виду не одни бедняцкие и середняцкие слои деревни, а также слои зажиточные, из которых неизбежно "вырастает новая крестьянская буржуазия", "кулачество". И в этом уже было нечто новое.

Но что такое "кулачество"? Вопрос о кулаке был всегда темным в коммунистической теории. Богатый крестьянин, практикующий ростовщичество, или, при наличности в его распоряжении большой земельной площади, ее обрабатывающий с помощью плохо оплачиваемых и изнуренных работой наемных батраков, может быть законно отнесен к кулакам. Но можно ли считать кулаком зажиточного крестьянина, с помощью членов своей семьи, не прибегая к наемному труду, обрабатывающему свыше 16 десятин земли? (По Ларину, это кулак). Можно ли кулаком считать зажиточного крестьяни

21. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях, т. 2,

стр. 117.

на, имеющего, опять-таки без наемного труда, предприятие, перерабатывающее сельскохозяйственные продукты или купившего такие сельскохозяйственные машины, которых нет ни у одного из его соседей в деревне? Такой крестьянин выделяется своим "богатством". Где грань между ним и кулаком?

От этого вопроса легко (и правильно!) ушел "всероссийский староста" М. Калинин в статье, помещенной 22 марта 1925 г. в "Известиях":

"Говорить о кулаке как об общественном слое сейчас можно только в том случае, если считать, что всякий сельскохозяйственный предприниматель есть кулак, если по инерции военного коммунизма всякого исправного крестьянина считать кулаком. Кулак -- это тип дореволюционной России. Кулак это жупел, это призрак старого мира. Во всяком случае, это не общественный слой, даже не группа, даже не кучка. Это вымирающие уже единицы".

В конце 1925 г. такого рода заявления уже никто не осмелился бы сделать. Он был бы немедленно объявлен адвокатом кулаков и покровителем эксплуататоров бедноты. В марте 1925 г. слова Калинина, и это характерно для того времени, никакой бури в партийных кругах не произвели. Однако Пленум ЦК и XIV конференция без всякой полемики с Калининым в своих резолюциях оперировали с понятием о кулаке не как с "призраком старого мира", а как с существующей в действительности социальной единицей. При признании этого факта отношение к этому слою далеко не укладывалось в избитую старую формулу об очищении советской деревни от "кровопийцев и вампиров". Чтобы показать, как по-новому определялось отношение к кулакам, приведем три речи лиц с наибольшим политическим весом и авторитетом в партии. Начнем с председателя Совета Народных Комиссаров -- Рыкова:

"Хотя по вопросу о кулаке теперь диспутируют, кажется, решительно все, начиная с сельского схода и кончая губернскими комитетами и ЦК, для многих он остается неясным. Так, мне кажется совершенно неправильной попытка противопоставить зажиточного крестьянина кулаку. Вести дискуссию в таком разрезе значит заниматься схоластикой. Точной грани между ними провести невозможно. Наше отно

шение к кулаку должно строиться по аналогии к частному капиталу в городе, в торговой и промышленной сфере. Административными мерами мы не должны бороться с частным капиталом. Взаимодействие между государством и частным капиталом складывается на почве экономического соревнования, конкуренции. По этому же типу отношений должно складываться и наше отношение к буржуазному слою в деревне. Необходимо прекратить зажим этого слоя. Ограничение, закрывающее совершенно двери в кооперацию этого слоя, должно быть отменено, но нужно принять меры, гарантирующие партию от перехода командных пунктов кооперации в руки буржуазного слоя деревни. При предоставлении условий для свободного накопления в кулацких хозяйствах увеличивается темп накопления во всем хозяйстве, быстрее возрастает общенациональный доход, увеличиваются материальные возможности реальной хозяйственной поддержки малоимущих бедняцких хозяйств, расширяются возможности уменьшения избыточного населения, того населения в деревне, которое не находит себе работы".

Во второй речи, произнесенной Рыковым на XIV конференции, он опять говорил, что "хозяйственному подъему деревни препятствуют практикующиеся отношения к растущей сельской буржуазии". Нужно "устранить административные препоны к накоплению". "Нам не опасно развитие буржуазных отношений в деревне, мы сумеем использовать средства, отлагающиеся в растущем слое новой буржуазии", и направить их на поддержку бедняцких слоев деревни, а "о бедняках мы больше говорим, чем им помогаем". Настаивая на том, что деревня чрез кооперацию должна войти в общую систему советского хозяйства, Рыков еще раз указал, что от участия в кооперации не должны быть отстранены и кулаки, но в правлении кустарно-промышленной кооперации не может находиться крестьянин-скупщик ее изделий и продуктов; в потребительской кооперации нет места крестьянину-лавочнику; в кредитной кооперации -- крестьянину, занимающемуся ссудой денег"22.

26
{"b":"44024","o":1}