ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Неправильный бизнесмен
Пума для барса, или Божественные махинации
Пилигримы спирали
Товарищ жандарм
Притчи и сказки русских писателей
Сад камней
Подземные корабли
Время мертвых
Биология веры. Как сила убеждений может изменить ваше тело и разум
A
A

Не нужно доказывать, и без того это ясно, что ограничение в снабжении сельскохозяйственными машинами хозяйств, являющихся их очень значительными покупателями (и на бедном и сером фоне деревни служащих как бы показным типом хозяйств) поучительным экономическим примером, отражалось на ходе развития всего сельского хозяйства. Боясь нажима на них, обвинений в эксплуатации батраков, многие хозяйства уменьшали применение наемного труда с мыслью заменить его машинами, но когда ограничивалось

применение и машин, наиболее хорошо поставленные хозяйства начинали терять свою силу, и сельское хозяйство от этого деградировало.

7. Забота о развитии сельского хозяйства составляла одну из доминантных идей правого коммунизма, искавшего способствующих ускорению этого развития всякого рода рычагов и мероприятий. Зная, что крестьяне платят большие косвенные налоги и имеют" дело с "ножницами", невыгодным для них соотношением между ценами покупаемых промышленных изделий и продаваемых ими сельскохозяйственных продуктов, программа правых коммунистов в

1925 г. хотела уменьшить тяжесть прямых налогов на кре

стьян:

"В целях облегчения процесса накопления в сельском хозяйстве, развития животноводства и технических культур, в целях облегчения крестьянства на путях обеспечения его отвечающими современным условиям и задачам сельского хозяйства инвентарем, машинами, племенным материалом, культурными семенами, нужно с будущего года значительно снизить общий размер сельскохозяйственного налога, доводя его контингент до 280 млн. рублей. Этот налог следует улучшить, устранить неправильное распределение налоговой тяжести между плательщиками и поставить размер налога в полное соответствие с мощностью хозяйств и условиями и особенностями сельскохозяйственного промысла".

Никакого уменьшения общей налоговой тяжести не могло быть, если, понижая сельскохозяйственный налог, одновременно повышать другие формы обложения. Именно это и случилось. Крик оппозиции, что деревня "богатеет", обгоняя в этом отношении "пролетарский город", что кулаки накопляют огромный капитал, привел к тому, что в апреле

1926 г., ровно через год после только что сделанного обеща

ния снизить обложение, Пленум ЦК, отступая пред оппози

цией, декретировал: "полное освобождение от налога ма

лоимущих групп" и "усиленное обложение зажиточных и

кулацких слоев". В дополнение к прежним статьям обложе

ния стали привлекаться все остальные источники доходов -

пчеловодство, садоводство, огородничество и т.д. Общая сум

ма налога, падающего на сельское население, с 347 миллио

нов рублей в 1925 г. возросла в 1926 г. до 496 млн. руб., а в

1927 г. до 759 млн. руб.25. Привлечение к обложению прежде неучитываемых статей законно, и уже вполне справедливо освобождение от налога маломощных групп. Но что уже несправедливо с точки зрения экономической, это то, что за три года (1925-27 гг.) произошел рост на 119% общего обложения, причем главная тяжесть его была перенесена на верхушку, составляющую не более 8% общего числа крестьянских дворов, а доходы этих дворов, разумеется, не поднялись на 119%.

Характеризуя программу правых коммунистов, нель

зя не отнести в ее актив борьбу с варварской жестокой прак

тикой взимания налогов. Полагая, что "умеренная пеня по

просроченным налоговым платежам вполне обеспечивает

интересы казны", правые коммунисты требовали "исклю

чить из практики взимания налога аресты и прочие админи

стративные меры, не указанные в законе", часто приводя

щие к полному потрясению хозяйства. В виду "обеспечения

целости и сохранности хозяйства", они настаивали на со

ставлении "перечня предметов домашнего обихода, орудий и

сельскохозяйственного инвентаря, жилых и служебных строе

ний, не подлежащих продаже для покрытия налога, причи

тающегося с неисправного плательщика". Экономическое и

гуманитарное значение подобного требования станет осо

бенно ясным, если знать, что при взимании налогов местные

власти доходили, по признанию даже Сталина в 1925 г., до

величайших безобразий. Бывали случаи, когда у крестьян в

качестве наказания за просрочку налога разрушался, сно

сился амбар, а с избы снималась крыша26.

"Кустарная промышленность, промыслы и ремесла

имеют и будут иметь еще долгое время чрезвычайно важное

значение в общей экономике СССР". Это убеждение правых

коммунистов несомненно было правильным. Кустарная про

мышленность давала и могла давать городу и особенно де

ревне значительную и разнообразную продукцию (обувь,

шубы, чулки, носки, металлические изделия, бондарное

производство, мебель, экипажи, телеги, войлочные изделия

Контрольные цифры народного хозяйства на 1928-29 гг., Москва,

1928, стр. 451.

Сталин. Вопросы ленинизма, 1933, стр. 158.

(валенки), канаты, шпагаты, веревки, столярные изделия и т.д). В 1913 г. считали, что в стране не менее 5 400 000 кустарей. После революции их число сильно уменьшилось, и все-таки даже в 1928 г., по данным советской статистики, кустарей было 3 800 000. Кустарный промысел имел в деревне огромное значение. Он давал средства к жизни, был источником дохода масс избыточного населения, совсем не находившего себе применения в сельском хозяйстве или при ничтожном доходе от сельского хозяйства дополнявшего его промысловой работой. С 1919 г. советское правительство не выпускало из поля своего зрения кустарей, загоняя их в объединения, производя в этой области различные самые фантастические эксперименты. К 1925 г. оказалось, что кустари лишены избирательного права, что при ничтожности в советской России благ от этого права не было бы особым несчастьем, если бы за этим не следовало отнесение кустарей в разряд "нетрудовых элементов", иначе говоря, в разряд преследуемой "буржуазии". А такая квалификация кустарей приводила к положению, указанному Бухариным: у кустарей, как нетрудового элемента, налоговым обложением отнималась почти половина их продукции. Их работа в убыток становилась бессмысленной, они ее бросали, увеличивая "избыточное население" людей, желающих работать* ищущих средств к жизни и в то же время налоговым обложением превращающихся в неработающих. Нужно отдать честь правым коммунистам, уже в конце 1924 г. понявшим, что такое фантастически нелепое положение не может продолжаться. Отсюда решение XIV конференции:

"Настоятельно необходимо отказаться от причисления к нетрудовым элементам трудовых кустарей. Организовать простейшие формы массового объединения кустарей". Выделить специальные средства на поддержание и развитие промыслов. "Установить тесную увязку промышленной кооперации с государственной промышленностью. Передавать промышленной кооперации заказы на изделия, необходимые для государственной промышленности и государственных органов. Включить в планы государственной промышленности программы снабжения кустарной промышленности".

Никакой страсти к созданию кооперативных объединений кустари не проявляли, но организующаяся по-новому

промысловая кооперация кустарей почувствовала улучшение своего положения, когда в силу указаний правых коммунистов -- председателя ВСНХ Дзержинского и его помощника в этом деле члена коллегии ВСНХ С. П. Середы --стала получать заказы от государственной промышленности и необходимые ей материалы и сырье.

Судьба промысловой кооперации в правление Сталина известна. Как кооперация она исчезла. "Общие мастерские", в которых насильно сгоняли кустарей, превратились просто в фабрики.

10. В аграрной программе правых коммунистов выдающееся место занимает ее кооперативная часть. В 1925 г., впервые после революции, делается попытка создать кооперацию сельскохозяйственную, несколько схожую с кооперацией довоенной и западно-европейской. То, что до сих пор называлось кооперацией, ничего общего с настоящей кооперацией не имело. Это были особые государственные органы власти, руководимые коммунистической партией. О том, какие экстравагантные эксперименты с кооперацией производило правительство, можно судить, например, по постановлению IX съезда партии в марте 1920 г:

30
{"b":"44024","o":1}