ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вечный: Корейский вариант
Убежище
Водоворот. Запальник. Малак
Начало пути
Хроники тысячи миров (сборник)
Сквозь аметистовые очки
Перекресток
Я из Зоны. Колыбельная страха
Ловушка для бабочек (сборник)
A
A

Ныне, когда известно, как стараньями Сталина (убийцы Троцкого) заплевано, загажено имя Троцкого в образе предателя, фашиста, слуги капитализма, вычеркнутого из официальной истории русской революции -- слова Радека звучат трагической иронией. Все же не нужно большого воображения, чтобы представить себе, какой эффект она произвела в марте 1923 г. Ставя Троцкого на высочайший пьедестал, Радек ясно намекал: Ленин ушел и его может и должен заменить только Троцкий. Статья Радека привела членов Политбюро в крайнее раздражение. Запретить ее было нельзя, это был бы скандал, но Сталин при первом же удобном случае постарался заявить, что нельзя относиться серьезно к тому,

5. Радек писал очень неправильным русским языком и не всегда был способен точно выразить свою мысль. Так, приводимая последняя фраза, как показывает ее смысл, словом "если" не должна начинаться.

что вообще пишет и говорит Радек: "Не язык подчинен ему, а он языку. Радеку дан язык не для того, чтобы управлять им, а для того, чтобы самому подчиняться своему языку, не зная, когда и что сболтнет этот язык".

В марте Политбюро постановило, что через месяц должен быть созван XII съезд партии, первый после определившегося ухода Ленина от власти, и этому съезду надлежало решить, какие же люди возглавят партию, заместят Ленина. В этой обстановке статья Радека, выдвигавшая на первое место Троцкого, приобретала особо важное значение. Внимание к Троцкому перед съездом, или точнее, накануне съезда, увеличивалось следующим обстоятельством. В завоеванную Грузию, где Красной Армией было свергнуто социал-демократическое правительство из меньшевиков, был послан для наведения "должного порядка" Орджоникидзе. Руководствуясь указаниями "генерального секретаря" Сталина, он стал подавлять в Грузии малейшие проявления национальных чувств. В борьбе с тем, что Сталин называл "национал-уклонизмом", "социал-национализмом", Орджоникидзе оскорблял виднейших грузинских коммунистов и даже прибегал к "рукоприкладству". Ленин, требовавший мягкого отношения к находящимся в России маленьким нациям и народностям, был возмущен поведением Сталина, Орджоникидзе и Дзержинского, так как тот, посланный в Грузию с комиссией для беспристрастного расследования происходящих там национальных столкновений, вместо этого, следуя за Сталиным, обелял политику Орджоникидзе. Ленин превосходно знал, что в стремлении подавить всякий "национал-уклонизм", все подчиняя директивам из Москвы, очень часто в рядах коммунистической партии проявляется державный великорусский национализм. Возвратившись после первого приступа болезни к работе, он писал членам Политбюро 6 октября 1922 г.: "Великорусскому шовинизму объявляю борьбу не на жизнь, а на смерть"6. Придавая огромное значение отношениям между русскими и другими народностями, настаивая на отличии наступательного национализма большой державной нации от оборонительного

6. Это письмо в Политбюро долго скрывалось. Оно было опубликовано в "Правде" только 21 января 1937 г.

национализма маленьких и прежде угнетенных наций, Ленин продиктовал 30 и 31 декабря 1922 г. три записки, посвященные этому вопросу7. Он требовал в них "примерно наказать" Орджоникидзе, критиковал отсутствие беспристрастия у Дзержинского ("обрусевшего инородца, пересаливающего по части истинно-русского настроения"), а Сталина считал целиком ответственным за "администраторские увлечения" и инспирируемую им "великорусскую националистическую кампанию". Узнав, что в этом вопросе Троцкий с ним вполне солидарен, Ленин в "совершенно секретном" письме обратился к нему с просьбою взять на себя в ЦК защиту "грузинского дела" в духе прилагаемых к письму записок Ленина. Письмо и записки были переданы Троцкому 5 марта, за четыре дня до третьего удара паралича Ленина, а 24 марта Троцкий поместил в "Правде" вторую статью "Мысли о партии", где анализировал национальный вопрос, точно следуя за Лениным. "Великорусский шовинизм есть основная опасность, могущая подорвать всякое доверие ранее угнетенных народов к русскому пролетариату и к Союзу Республик. Это наш основной враг, если мы его свалим, то на 9/10 свалим и тот местный национализм, который сохраняется и развивается". В своей статье Троцкий имел возможность в замаскированной форме, опираясь на слова Ленина, сильно уколоть Сталина. Он этого не сделал. Не сделал он этого и выслушивая проект доклада о национальном вопросе, который Сталин написал для съезда. Троцкий вносил в него поправки, не говоря Сталину, что в его руках находятся записки Ленина. И только 15 апреля, т.е. за два дня до открытия съезда, он отправляет их Сталину и всем другим членам ЦК, сообщая, что если, по совершенно ясным мотивам (критики Лениным Сталина, Дзержинского и Орджоникидзе) ЦК сочтет нужным не оглашать записки Ленина --он этому решению подчинится8. Раздраженный до бешенства тайными сношениями Ленина с Троцким, очень для него не

Записки Ленина по национальному вопросу приведены в секрет

ном докладе Хрущева. Они напечатаны в 1957 г. в томе 36 Полного со

брания сочинений Ленина, стр. 553-559.

Валентинов ошибается. Письмо было написано 16 апреля. -- Прим.

ред.

приятными, Сталин пишет 16 апреля Троцкому, что находит недопустимым секретное хранение им в течение более месяца исключительно важных статей Ленина. Их нужно было немедленно сообщить членам ЦК, тогда как теперь не они, а некоторые прибывшие на съезд делегаты знают их содержание. "Я узнал, -- пишет Сталин, -- что тема этих статей делается предметом обсуждения, слухов, болтовни делегатов, статьи становятся известными лицам, не имеющим ничего общего с ЦК". Я считаю, добавлял Сталин, (он, конечно, лгал), что статьи Ленина должны быть опубликованы, "к сожалению, этого сделать нельзя, так как из письма секретарши Ленина Фотиевой видно, что они не были вторично пересмотрены товарищем Лениным и не получили окончательный вид, готовый для печати"9.

Ссылка на Фотиеву послужила Сталину благовидным предлогом избежать оглашения в печати весьма неприятных для него записок Ленина, но из раздраженного письма Сталина явствует, что о существовании этих записок все-таки узнали некоторые делегаты съезда и как раз накануне его. Очевидно, не говоря о записках ни одного слова членам Политбюро, Троцкий их кому-то показывал, или говорил о них. Точного содержания этих документов делегаты сьезда, по-видимому, не знали. Все держалось на слухах, и из них делался вывод, что больной Ленин выражал доверие к Троцкому, дал ему какие-то важные в партийном отношении поручения и полномочия. Вот эти слухи ("болтовня", по злобному выражению Сталина), еще более усиливали впечатление от статьи Радека, превращая в большое событие ожидаемое выступление Троцкого на съезде. Доклад на нем сделали Каменев, Зиновьев, Сталин, Рыков, но после того, что сказано выше, станет понятным, что в центре съезда встали -- не они, а Троцкий. От имени Политбюро (в первый раз и в последний) он сделал доклад о положении промышленности, пустив в оборот термин "ножницы", фигуральное выражение болезненного, режущего советскую экономику расхождения индустриальных и сельскохозяйственных цен. Отчет в "Правде" отмечает, что речь Троцкого была по

9. См. также Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923-1927, в четырех томах, т. 1, Chalidze Publications, 1988, стр. 53-55. - Прим. ред.

крыта "бурными, долго несмолкаемыми аплодисментами". Этого мало сказать. Появление Троцкого на трибуне и уход с нее после доклада сопровождались такой действительно бурной овацией, таким длительным, несмолкаемым громом аплодисментов, что Сталин и другие члены Политбюро позеленели от зависти и злобы, а Ворошилов, находившийся в составе президиума съезда, не постеснялся громко сказать: "Подобные овации просто неприличны, так можно встречать только Ленина"10.

Есть сведения, что после съезда некоторые делегаты съезда получили наставления в этом духе в секретариате ЦК. Можно твердо установить, что именно на XII съезде, в апреле 1923 г., оформилась та внутрипартийная ситуация, то настроение, с которым в прямой связи находятся многие последовавшие события. В беспримерных овациях по своему адресу Троцкий имел право видеть признание партийной массой его великого значения, таланта, ценности, авторитета. Из этого он мог вывести, что есть налицо нужная ему конъюнктура, при которой, увлекая за собой большинство партии, он должен подняться на самую высоту. Позднее, уже высланный из СССР, Троцкий в своей автобиографии, изданной в Берлине в 1930 г. ("Моя Жизнь", т. II, стр. 216-257) писал, что в ноябре 1922 г. имел особый разговор с Лениным. Из него он заключил, что Ленин хотел создать "такие условия в партии, которые дали бы мне возможность стать заместителем Ленина, по его мысли -- преемником на посту председателя Совнаркома. Только в этой связи становится ясен смысл так называемого завещания. Бесспорная цель завещания -- облегчить мне руководящую работу". Нужно с очень большим недоверием отнестись к этому сообщению Троцкого и его интерпретации "завещания". Но если он действительно верил, что Ленин хотел выдвинуть его в качестве своего "заместителя", становится понятным стрем

4
{"b":"44024","o":1}