ЛитМир - Электронная Библиотека

Таким образом, выбор дальнейшего жизненного пути у строптивицы был богат: вернуться под тень высшего света или начать самостоятельную жизнь.

Александра пошла в народ, чтобы понять, как можно выжить в условиях капиталистического сегодня, не вылезши толком из коммунистического вчера.

— Я бы тебя наградил за мужество, — сказал. — Медалью.

— Ты уже наградил, — усмехнулась, — маленькими Ванечками. Или Манечками.

— А у меня уже есть Мария.

— Мария?

— Дочь.

— Как интересно, — смотрела на меня внимательным и напряженным взглядом. Подрагивающие ресницы походили на темные лапы ели, подбитые рыжеватыми махрами. — И где ребенок? Почему скрываешь?

Я вздохнул и начал свое повествование (с купюрами) о прошлом, которое нельзя зачеркнуть, как нескладную фразу о демократических преобразованиях, похожих на черные ветра чумы, опустошающие города и селения.

Выслушав исповедь провинциала, Александра чмокнула меня в небритую щеку и заявила, что отныне я есть её бой-френд, то есть сердечный друг, с вытекающими отсюда последствиями. Какими-такими последствиями, насторожился я. Если будешь заглядываться на других дам, то я тебе дам, и погрозила кулачком, который я тут же начал облизывать, как дети мороженое. Новое приближение грозы прервал деликатный стук в дверь и голос господина Могилевского. Мы заорали, что нас нет, но нам было заявлено, что мы есть, и коллектив ждет нашего появления для обсуждения проблем текущего дня. Пришлось возвращаться на грешную землю. А вернее в мою комнату, где находился штаб по организации шантажа высокопоставленного жоха, как бы отвечающего за развитие тяжелой и легкой промышленности республики.

Мои друзья после праздника были серьезны, будто находились в синагоге. В дневном свете их энтузиазм иссяк и возникли разговоры о том, что лучше кучу дерьма не трогать, поскольку она будет пахнуть. И есть опасность самим задохнуться в этом зловонном запахе.

— Кто как, а я к запаху равнодушен, — признался и рассказал в лицах о своей встрече со Снежным человеком. И в доказательство тыкал всем под нос клок волос, пахнущий мезозойской эрой, мол, после Йехуа мне не страшна ни одна неприкосновенная сволочь. Хватит! Почему они живут в свое удовольствие, как патриции в эпоху распада Roma империи. Их надо привести в чувство и ткнуть лоснящимися рожами в родную навоженную жижу. Пусть познают жизнь, как мои друзья волосяной йехуанский клок!.

Моя речь произвела впечатление. Что-что, а сказать красиво я умею. Все оживились и начали кричать, чтобы я убрал к чертовой матери свидетельство моей исторической встречи с Ёхан Палычем. Софочка распахнула окно, чтобы подышать свежим воздухом, и едва не вывалилась в тихий дворик. Князь успел в последний миг ухватить княгиню за вибрирующую от воплей талию. Александра по этой причине прыснула, а кот и господин Могилевский нет; последний вообще находился в глубокой меланхолии, казня, видимо, себя за проявленную инициативу по вопросу, собравшему всех нас на профсоюзное собрание.

— Итак, господа, — продолжил я, когда все присутствующие пришли в себя после демонстрации смердящего вещдока. — Вот что нужно для наших будущих действий: автомобиль, а лучше два, сотовые телефоны (каждому), подслушивающая аппаратура, оружие (некоторым), удостоверения утверждающие, что мы сотрудники, скажем, службы безопасности Президента, и бронежилеты.

— Б-б-бронежилеты? — удивился Миша Могилевский. — На хрена?

Я ответил, что насчет их я погорячился, а все остальное необходимо, как свежий воздух для Софочки. Разумеется, все выразительно посмотрели на князя Мамиашвили, который ситуацию оценил верно и заявил, что он не торгует наркотическим зельем, а занимается фруктовым бизнесом, не приносящим баснословных доходов. И потом — зачем два авто, твою мать папарацци?

— Чтобы ездить, — находчиво отвечал, — за объектом, нас интересующим.

— А сотовая связь? А аппаратура? А удостоверения?

— Чтобы слушать. Друг друга. И подслушивать других. И быть спокойными за тылы.

— А оружие, это как, кацо?

— Пару пушек, в смысле пистолей.

— Зачем?

— Пусть будут, Сосо.

— А это видел, Вано, — и скрутил два шиша перед моим носом, похожие, между прочим, на револьверные дула «Кольта»: великого уравнителя шансов для всех желающих поиграть в рулетку с судьбой.

Обидевшись, я повторил, что, если мы хотим цапнуть господина Жохова за его причинное место, то, пожалуйста, я никому не помеха и даже буду рад успеху мелких шантажистов.

— Я — мелкий шантажист, да? — оскорбился мой друг. — Да, кто ты такой?.

— А какой ты шантажист?

— Я?.. Я — крупный.

Смеясь, я выразил по этому поводу сомнение, что окончательно вывело князя из себя: он схватил меня за грудки. Понятно, что я начал вырываться, как дрессировщик из объятий циркового мишки в минуту его, зверя, буйного помешательства, вынужденного валять дурака в клетчатых штанишках и в цветном жабо при неприятном скоплении орущей публики.

Наши милые женщины, решив не оставаться в стороне от схватки по принципиальному вопросу, повиснули на наших руках, точно офицерские жены на перекладине во время пересдачи норм ГТО. Если кто и не принимал участия в этом бедламе, так это господин Могилевский, почесывающий с философской отрешенностью кота. После того, как наша композиция распалась, он, философ, заявил, что все будет, кроме бронежилетов. Что все, спросили мы хором. Все по списку, но в разумных границах. И я не стал уточнять границы возможностей коммерческого директора нашей группы, зная его с лучшей стороны. Если он почувствует перспективность дела, то сделает все, что в его силах. И даже более того.

На этом официальная часть нашего профсоюзного совещания закончилась, началась частная. Само собой пришло решение, что жизнь, которая не опасна, недостойна того, чтобы называться жизнью. И тот, кто не рискует, не пьет шампанского. И не ест рябчиков с ананасами.

Пришлось мне бежать в магазин за шипучим напитком, чтобы праздник не покинул больше нас. Закусывая шампань ананасными ломтиками, напоминающими по вкусу сладкую репу, мы стали вырабатывать план будущих действий. На бумаге и в мечтах все выходило красиво. Действуя, как благородные карбонарии, мы экспроприируем нечестно нажитый капитал, отдаем большую его часть в бюджет на оплату труда учителей, медиков и шахтеров, а себе оставляем сумму на командировочные расходы и отдых. На теплых островах в Карибском бассейне, которые, кажется, находятся в Бермудском треугольнике смерти.

Я всегда подозревал в себе организаторские способности с криминальным креном. Наверное, это присуще провинциалам, решившим во что бы то ни стало покорить первопрестольную? Конечно, последнее дело кивать на время, однако факт остается фактом: времечко убойное, как в прямом, так и переносном смысле. Идет напряженное накопление первоначального капитала, а это не занятия по макраме. Жизни и судьбы прошиваются пулевыми очередями, автомобили и люди в них корежатся от фугасных взрывов, кровушка льется, точно клюквенный сок на театральных подмостках. Только существует незначительное отличие: герой, павший на ревматические доски сцены под аплодисменты зала, после успеха и закрытия занавеса возвращается домой к жене и детишкам, пьет на кухне прокисший кефир и, глядя на звездную сыпь ночного неба, грезит о роли Принца Датского или Дездемоны, а вот как быть с тем, кто собственным броне-бритым затылком сплющил пулю, но заряд пластита не оставил ему шансов продолжить свою полезную деятельность на благо нового общества. Занавес бытия колыхнулся у очей и все — пи… дец, как точно выражается наш справедливый народец. То есть печальное и скорбное небытие со всеми вытекающими неприятными последствиями для физической оболочки, разлагающейся в удобном ореховом гробу, доставленному прямым рейсом из гангстерского Чикаго, где эти предметы первой необходимости научились клепать ещё со времен Великой Американской депрессии.

У нас тоже Великая депрессия, только своя, доморощенная. В который раз мы идем своим петляющим и кровавым путем, неизвестно куда могущим завести притомленную опытами нацию. Одно понятно гражданам, чтобы выжить необходимо мимикрировать к предлагаемым условиям, иначе ноги протянешь. И похоронят тебя без всяких почестей в общей могиле в качестве «неизвестного». А кому хочется предстать перед веждами Господа без личного Ф.И.О? Поэтому каждый и выживает, как может: кто милостыню просит у секс-шопов, кто помойки разгребает в поисках жирных рябчиков, кто дерет горло, требуя свои кровные за год труда, кто просветительские лекции читает за гонорар в полтора-два миллиарда рубликов, то бишь в 287 тысяч $, кто региональные войны за нефть начинает и кончает, кто заводики и фабрики успешно прибирает к своим рукам, кто на заслонках газовых мордастым мироедом сидит, кто ссуду в банке получает и рубит «небольшую» дачку в Англии на пятидесяти акрах да обзаводится «BMV 750i» для лечебных прогулок.

22
{"b":"44039","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Задача трех тел
Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом (Другой перевод)
Читаем лица. Физиогномика
Отвергнутый наследник
Кто остался под холмом
Трансерфинг реальности. Ступень I: Пространство вариантов
Меня зовут Гоша: история сироты
Последние подростки на Земле
Сделай сам. Все виды работ для домашнего мастера