ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тренируеш-ш-ша, Ваня? Молодца. Бу' треть?

— В следующий раз, мужики, — отвечал, кидаясь в спасительную темноту проходного подъезда. — Вы меня не видели!

— Ёк!..

За что люблю столицу, так за её многолюдность и переулочки. Поначалу потерялся в толпе праздношатающихся людей, а после пропал в бесчисленных улочках, мне хорошо известных. Конечная цель была — фруктовая «база», где мог бы перевести дух от полетов и найти Сосо Мамиашвили. В карманах у меня прыгала вошь на аркане и пришлось вместе с ней передвигаться легкой диверсантской трусцой. Не грабить же прохожих? Утешало лишь то, что «база» находилась не за тридевять земель, а чуть поближе. Прибыл на неё через час, и встретил непонимание со стороны службы охраны: кто такой, кацо? Слава Богу, вспомнил маленького, но уважаемого Гогу, которого тут же вызвали по связи.

— Дорогой, — обнял меня за плечи, — какими судьбами? Вах, запах, как у лошади, да? Что происходит, родной?

Я не обиделся — все мы лошади, когда спасаем свои жизни, и попросил разыскать князя Мамиашвили. Поищем, пообещал Гога и отвел в свою комнату отдыха. Там я позволил себе принять душ, пропустить рюмашечку коньячка и посидеть в глубокой задумчивости. О делах минувших. И о делах будущих.

Не покидало тревожное чувство, что общая ситуация, связанная с программой «S», осложняется с каждым моим дыханием. Думаю, такие уважаемые в обществе господа, как Савелло и Лиськин сами бы не занимались текущими мелкими вопросами, если бы… Что, если бы?.. Подозреваю, что известный шоумен не все поведал о программе. Как я его пытался надуть, так и он меня…

Чувствую, есть в ней какая-то закавыка. Сенсационная? Скандальная? Умопомрачительная? Не знаю-не знаю. Надо расшифровать дискетку, тем более пароль известен — $. Вот такая вот уверенность, что пароль именно этот. Понимаю, много случайностей, нелепостей и странных совпадений. Но такова наша жизнь, сотканная из реальных снов и призрачных житейских поступков. Где эта граница, между жизнью и смертью… между бодрствованием и сном?

Обомлев от коньяка и космических перегрузок, я задремал на уютном диванчике. И приснился сон — за окном теплая и влажная ночь: капли бьют о жесть подоконника. Бывшая великая, павшая, но ещё живая страна пластается в мглистом полуобмороке, не ведая завтрашней своей будущности. Только мертвые знают свое будущее. Я и страна его не знали, следовательно, мы жили, равноправные государства. Мы были готовы постоять друг а друга, защитить друг друга…

Быть может, поэтому я рылся в хламе, ища солдатскую каску и бронежилет. Я рылся в тусклом, слепом свете ночника, когда почувствовал чужое преступное присутствие.

— Кто здесь? — наступательно поинтересовался. — Бью без предупреждения.

— Бить или не бить, — раздался мелкий, иссушенный смешок; пряча лицо в тень, у мертвого зеркала сидел маленький, плюгавенький человечек.

— Ты кто?

— Я — это я, — произнес со значением. — Вопросы буду задавать я-с.

— А пошла ты, вселенская тварь, — оборвал самозванца. — Смотри, рога-то пообломаю!

— Фу, как грубо, — фыркнула нечисть. — Хотя меня предупреждали-с.

— Кто? — рявкнул.

— Заинтересованная сторона-с!

— Ааа, — догадался я. — Это те, кто мечтает о ста процентах ничто?

— Именно-с!

— Иди во-о-он, черная дрянь! Я не продаюсь. Я сам себя купил. Навсегда. Понял?

— Как не понять? — поспешил с заверениями. — Мы все понимаем. И даже вопрос о вашей дочери решится положительно. Уверяю вас, положительно. Жить она будет сто лет, если…

Я обнаружил в хламе каску; очень удобный, тяжелый, метательный предмет. Мой враг заметил этот весомый аргумент в споре и спрятался в потустороннее мертвого зеркала. Но я не сдержался и метнул каску. С обвальным, кастрюльным боем она ударилась о зеркало, пустив по нему паутину трещин.

— Жаль, Иван, что мы плохо понимаем друг друга, — равнодушно проговорила нечисть из темноты. — А мы хотим только помочь вам. У вас будут трудные дни…

— Что надо, сволочь? — и бросился на невидимого врага. И поймал пустоту. — Где ты, враг человеческий!

— Странные люди, везде и всюду ищите врагов, — удивились мне. — А враг живет внутри вас. Каждый из вас хочет быть ничто. Так ведь проще жить?

— Я не хочу быть ничто!

— Очень жаль, — предупредили с подлым смешком. — Вы не идете нам навстречу. Это было последнее предупреждение. А коль так, то я вам не завидую. Ох, не завидую, Ёхан Палыч…

И просыпаюсь — Сосо Мамиашвили трясет меня за плечи и обзывает малокультурным прозвищем. Проклятье! Какие-то постоянные кошмары и подозрительные видения. Не пора ли обращаться к лечебным водным процедурам? Князь отвлекает меня от самого себя, интересуясь последними событиями. Я излагаю коротко: Мойша Могилевский предал нас, Александра переметнулась к графу Савелло, пароль для дискетки известен, теперь необходимо найти её саму.

— Вах! Могилевский предатель? — не верят мне. — Вано, ты совсем сошел с ума, да?

Я требую прекратить стенания и готовить «Шевроле» к марш-броску в Подмосковье. Зачем, кацо? Посетим собачью ферму и мою вторую бывшую жену Аю. Мой друг берется за голову: он ничего не понимает — зачем нам ферма? Навестить дога Ванечку, которого я сегодня утром отдал. Ты что, соскучился, генацвале?

— Ага, — отмахиваюсь, — смертельно соскучился.

Тут в комнате отдыха появляется Гога и наговаривает моему товарищу информацию на языке гор. Я нервничаю — в чем дело? Сосо дает щадящий перевод: в столице введен план «Сирена». Ну и что? А то, что вся репрессивная система работает на поиск И. П. Лопухина. Знаком мне такой? Так, говорю я, открыт сезон охоты, значит, мы на верном пути, товарищи, и нас ничто не остановит. Надо торопиться, поскольку счет, чувствую, идет на часы. Меня убеждают в обратном — нужно выдержать время, первый же пост остановит наше «Шевроле», на которое оформлены фальшивые документы. С фальшивым водителем.

— К черту «Шевроле», — воплю я. — Давайте трайлер! Фуру! С овощами-фруктами!.. Ребята, мы должны их сделать, или они будут делать нас… всегда…

Командир производства Гога с сомнением качает головой, но уходит на поиски грузовичка. Я и Сосо пропускаем по рюмочке коньяка, чтобы дорога стелилась перед нами, как скатерть, блядь, самобранка. Потом нас приглашают к карте области, и мы вместе с шоферюгой Дато обсуждаем маршрут к моему любимому песику Вано.

На улице вечереет и накрапывает дождик. Я вспоминаю смутный последний сон и чертыхаюсь. Сон — в руку?

У портала овощехранилища чадил огромный брезентовый трайлер — грузчики торопливо заполняли его мешками с чесноком. Я люблю чеснок, но не до такой же степени? Сосо развел руками — что делать, родной, идея твой, исполнение наше, принимай мир таким, каков он есть.

— А чеснок от нечисти спасает, — вспомнил я. — Дай нам Бог, силы…

И, благославясь, мы полезли по упругим, скрипящим мешкам в глубину грузовика. Запах оздоровлял до основания, и я понял, что отныне трезвость будет нормой моей жизни. Когда мы залегли за бруствером мешков, Сосо извлек из спортивной сумки два автомата АКМ-47.

— Зачем, кацо?

— На всякий случай, Вано.

— Какой-то у вас, братцы, странный бизнес, — заметил я. — Бананы с оружейным маслом?

— Времена какие, дорогой мой, — потянулся князь на мешках. — Надо уметь торговать и защищаться.

— Ну-ну, маленький оружейный бизнес, — наконец понял я. — Мог бы и сказать…

— Мойше мы много говорили. И Сашеньке.

— Много, да не все. А бабы — они всегда бабы. Вот как чувствовал я…

— Эх, Вано-Вано, — махнул рукой Мамиашвили, показывая, что ни хрена мы не предчувствовали. И был прав: как можно угадать предательство друга? Никак. Или его не будет, или оно случится. Иного не дано. — Поехали, да?..

— Поехали, — подтвердил, ощущая движение многотонной массы, пропахшей концентрированным лечебным духом.

Машина двигалась по городским улицам, как черепаха по пустыне. Я нервничал и утверждал, что уже бы домчался до места назначения. Сосо потрунивал надо мной и чистил автомат. КПП на выезде из столицы трайлер прошел без остановки. По-моему, графы Савелло и Лиськин не могли и предположить, что дворовый Лопухин способен мотаться на чесноке. Когда грузовик выбрался на тактический простор скоростного шоссе, я под гул мотора успокоился. Все будет в порядке, Ехан Палыч, сказал себе, столько усилий и напрасно? Тем более ситуация обострилась до крайности и определилась: узел современной трагикомедии — в дискетке. Тот, кто будет ею владеть, будет обладать миром. Пусть не миром, но некой сверхзагадочной программой «S», с помощью которой, как я понимаю, можно контролировать исторические процессы в отдельно взятой стране. Так ли это? Не знаю. Но факты говорят сами за себя — за кусок пластмассы обещано миллионы долларов. Я бы в это не поверил, да как не верить самому себе? Хотя не трудно догадаться, что я эти валютные сбережения увидел бы в собственном гробу.

96
{"b":"44039","o":1}