ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вскоре остановились у бронированной двери с огромным колесом, такие двери можно встретить в банковских хранилищах.

Я уж грешным делом решил, что мне сейчас выдадут гонорар за будущую работу, да ошибся. Помещение напоминало складское - трубы, ящики, пиломатериалы; потом почувствовал знакомый тошнотворный кисловатый запах крови.

Включили свет, и я увидел клетку, точно в зоопарке. В ней были подвешены на крюках кусками мяса люди. Их было двое.

Первый, утыканный стрелами, как дикобраз, кровоточил - на полу под ним темнела пурпурная лужа; второй был просто бит и ещё подавал признаки жизни. Признаюсь, меня передернуло от увиденного.

- Кто это?

- Один из них тебе знаком, Чеченец.

- Что?

- Затейника вспомни, он тебя кинул на поле, - усмехнулся Арсений. Все рассказал, всю подноготную. А вот где дискета не знает. А ведь правая рука Лаптева. Был ею, - подошел к столу с арбалетами и стрелами. - Ну что, Алексей Николаевич, отомсти за себя и Алису, - хотел передать мне архаичное, но модное оружие.

- Нет, - сказал я.

- Почему?

- Я трупам не мщу.

- Благородно-то как, - цокнул Арсений. - А он бы тебя не пожалел.

- Пожалел... тогда на поле... - вспомнил я.

- Это тебя другие пожалели. Может быть, даже Лаптев. А ты его за это... туда... - вскинул голову к потолку. - Нехорошо.

- Это наша личная разборка.

- Эх, племя младое, незнакомое; проще надо быть, детка, - прицелился из арбалета. - Врага надо знать в лицо и уничтожать при любом удобном случае, - зазвенела тетива и стрела впилась в щиколотку несчастного.

От боли он забился в конвульсиях и захрипел; кровавые пузыри лопались на губах, точно жвачечно-резиновые шарики на устах ребенка.

Что-то во всей этой странной и подозрительной истории не сходилось. Можно было поверить в существование некоего секретного спецподразделения, занимающегося проблемами нашей доморощенной наркомафии, однако смущала некая театрализованность и аномальность в поведении краснострелочников.

На мой взгляд, муж Алисы не мог с таким садистским удовольствием издеваться над беззащитной жертвой. Следовательно, человек, называющий себя Арсением, есть самозванец и лгун, или я тогда совсем ничего не понимаю в женщинах.

- К сожалению, мои дураки перестарались, - проговорил Арсений, отбрасывая арбалет. - Разве так убивают? - Кивнул на лужу крови. - Чик, и все. Нехорошо, никакого удовольствия. Ни тебя, ни врагу. - Мы направились на выход. - Нужно, чтобы в твоем лице видели избавителя от мук. Благодетеля... - Сокрушался. - Нет у нас культуры жертвоприношения, как у племен в устье Амазонии... Я этот вопрос изучал, друг мой... Цивилизация губит все... Что такое, например, электрический стул? Пародия. Все равно, что сесть на утюг... Ближе к природе надо, к ней-к ней...

Я слушал разглагольствование своего спутника и убеждался, имею дело с параноидальным бредом. Получать удовольствия от убийства себе подобных? Мир жесток и немилосерден, однако не до такой же степени.

По возвращению в "шкатулку" мы снова обсудили проблему поиска компакта-диска. Я выразил сомнения, что её можно обнаружить. Мне улыбнулись: отчима я знал лучше многих, нужно просчитать варианты, куда он мог спрятать вещицу. Время ещё есть, но нужно торопиться - увы, мертвые уходят, оставляя нам одни проблемы.

И последнее: все мои шаги будут контролироваться. Если возникнет желания удрать на Багамские, блядь, острова под пальмы, то лучше сказать сразу: отправим экспрессом "Красная стрела", посмеялись мои новые приятели, любящие хорошую шутку, как кровавый бифштекс.

На этом и расстались; мысль о том, что я не смогу выполнить приказ родины, вообще не рассматривался.

Странные и самоуверенные люди, решившие, что Чеченца можно напугать оригинальными приемами умерщвления.

Меня проводили до буржуазного "бьюика" и я, плюхнувшись в него, покатил в гордом одиночестве на родную сторонку.

Безжизненный, как зомби, водитель крутил колесо руля из бивня индийского слона, а я, глядя на заснеженно-темный мелькающий мир, думал обо всем и ни о чем.

Что наша жизнь? Пауза между вечностями. И надо заполнить эту непродолжительную паузу страстью, любовью, мастерством, деревьями, победами, оптимизмом, разговорами с детьми, бессонными ночами, болью сердца, солнечными лучами, тихим одиночеством, приступами бешенства, совокуплениями, риском, скандалами, стойкостью, праздниками, снами, слезами, полнолунием, купанием в кадушке, верой в бессмертие...

А чем все население занимается в этом интервале? Верно - иллюзиями. Что завтра, будет лучше, чем вчера. Увы, легковерный народец не понял, что наступила новая эпоха - эпоха экономического террора. Какие репрессии? Зачем кого-то, куда-то сажать? Посадил - обязан кормить. Проще объявить цену человеческой жизни. Цена - один рубль. А все остальное в свободно конвертируемой валюте.

Выкупайте свои жизни господа! Ах, не желаете? Ах, нечем? Тогда самостоятельно подыхайте, пионеры (бывшие) и пенсионеры, и все остальные граждане свободной от всего республики. Хотели свободы - получайте её в полном, концептуальном объеме.

Голодный раб полюбит любую власть, нищий раб будет рыскать в поисках пищевых отбросов и не позволит себе лишних антиправительственных волнений, особенно, если подбрасывать ему куски с барско-кремлевского стола.

У нынешнего раба отсутствует душа, как знак духовности. Она ему не нужна, душа. Какие могут быть духовные поползновения, когда хочется жрать, жрать и жрать.

Можно поздравить ново-старую власть, она сумела сделать то, что не смогли предыдущие банды властолюбцев. Они вытащили души у людей, превратив всех в жадное, безмозглое и покорное стадо.

Подчиниться общим законам? И жить как все? Нет уж, лучше быть подвешенным на дыбе.

Правда, это зрелище весьма неприятное. И главное - зачем такие изуверства, чай, не петровская варварская Рассея пролетает за окном модного и современного авто. Хотя при определенной впечатлительности можно решить именно так. Бескрайние, неутолимые человеческим трудом просторы с обмершими от мороза селениями. Может быть, лет триста назад катил на дровнях пес собачий Алексашка сын Ивана и тоже размышлял под скрип снега о смысле бытия.

71
{"b":"44041","o":1}