ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Никого, - пытается подставить свое мягкое и рыхлое вымя.

- А если поискать?

- Не велено никого пущать!..

- А мне будут рады, - и заталкиваю слабого противника на его же территорию, где пахнет старыми вещами, лекарствами, потными утехами, пылью, котами и мышами.

Повизгивая, девка бежит от меня. К своему удовлетворению, обнаруживаю в руке топор, подвернувшийся кстати. Это самый верный способ при борьбе со строптивыми девицами и властью.

Прорывался я не зря: наша царица Тамара отдыхает в горнице, похожей на будуар мадам де Помпадур. Огромная кровать со сбитыми одеялами и подушками, балдахины и балахоны, кружева и занавески с рюшечками. И спертый запах левкоя, все пропитавший.

Честная девушка сидит перед зеркалом и поспешно приводит себя в респектабельный вид: пудрит мелкое и подвижное личико; её волосы на голове смахивают на куст жасмина после бурана.

Сдается, мое бестактное вторжение случилось в самую фривольную минуту любви? Вот так всегда: кто-то волнуется, как отличник перед диктантом, а кто-то получает тридцать три удовольствия в парах левкоя и хлюпающей вагины. Слышно, что один из таких счастливчиков сипит под кроватью.

- Сурок, мать твою так, - говорю, - если там, вылезай.

- Нет там никакого Сурка, - вопит слободская Помпадурша. - Чегось надо?

- А кто есть? - шаркаю ногой и как бы невзначай извлекаю топор. Из-за спины.

- Идиот! - орет не своим голосом потаскуха. - У меня клиент!

- Покажись, клиент, - требую.

Из-под ложа раздается обреченный вздох и миру появляется упитанный и потной представитель из солнечной Средней Азии. В тюбетейке.

Я добродушно улыбаюсь ему: свободен, любитель медово-блядского кишмиша. И он снова уползает под защиту балдахина. Тамара закатывает глаза, я пожимаю плечами: дети солнца, они такие незатейливые, и спрашиваю о Суркове.

- Не знаю, - рычит невеста, - уехал со слободскими. Трое их было.

- Трое?

- Двое молоденьких, а знаю только Кутю.

- Кутя, - вспоминаю. - Есть такой.

- Еще чего надо? - смотрит с ненавистью: испортить такой прекрасный и многообещающий вечерок.

- Счастливого Рождества, - ухожу.

- А топор положь на место, мерзавец! - орет в спину и ещё какую-то непроизносимую тарабарщину; по-моему, на языке своего благодетеля.

Я пробежал по снежному жестяному настилу, прыгнул в машину, включил печку и поскрипывающие по стеклу "дворники".

Ничего не понимаю: если это невеста Сурка, тогда кто я? Создается впечатление, что я угадал в пургу, и все мои попытки выбраться на столбовую дорогу пусты. Лишь иногда призраки приобретают очертания людей, чтобы потом раствориться в метели. Я хожу кругами близ теплого овина, не понимая, что нахожусь рядом с местом, где можно укрыться от непогоды и решить все свои краткосрочные проблемы.

Проблема у меня одна - найти ниточку, чтобы размотать весь клубочек. Преждевременный уход отчима повлек за собой другие смерти. Самая необъяснимая - это гибель Алисы. Но и здесь возникли вопросы. А если она тоже входила в эту подозрительную во всех отношениях "Красную стрелу"? Выполняла боевой приказ, знакомясь со мной? Случайная встреча в скором поезде Москва-Стрелково? Однако этого не может быть, потому что не может быть. И где Иван, обещал приехать и нет его?.. Эх, где ты, теплый овин, пропахший коровками и сеном?.. Занесенные снегом, сарайные постройки угадывались за стеклом автомобиля, к сожалению, это были не мои овины.

Скоро путешествие прервалось - я знал, где искать Кутю.

Это был известный перекупщик краденного и ростовщик; проживал в большом и каменном особняке, выстроенном на проценты от ссуд. Территория в соснах была окружена высоким и крепким забором. Пространство у ворот и калитки простреливалось двумя телеметрическими камерами. Не долго думая, снежками залепил недремлющие ока, чтобы потом совершить марш-бросок к дому. Затаился у бронированной двери и не обманулся - из дома выпал телохранитель в китайском пуховике и отечественных валенках, легкой трусцой поспешил избавлять тепличную аппаратуру от снега.

Чеченец, шмыгнув в щель двери, закрыл её на мощный засов и укрылся под защиту теней. Прислушался: странный звук - будто по дому топали механические существа с бесчисленным количеством ножек. Потом догадался часы, вспомнив, что у Кути имелась странная слабость: он скупал старинные напольные часы, словно желая владеть мгновениями прекрасного прошлого.

Грубые удары в дверь и вопли нарушили музейный покой дома телохранитель не хотел превращаться в пингвина. Неудивительно, что на столь отвратительные звуки явился ещё один хранитель тела и музейных раритетов. Он был приземист, что помогло Чеченцу отправить его в глубокий аут ударом рукоятки финки по плотному загривку. Потом такой же оздоровительный удар в лоб заслужил "пингвин" в китайском пуховике, неосмотрительно тиснувшийся в дверь. В таких случаях говорят, звезды брызнули из глаз, но это был лучик от фонаря, выпавшего из "пингвиньих" ласт. Фонарь мне самому пригодился - с его помощью обнаружил бельевую веревку и связал неудачников, как сиамских близнецов.

Никогда не посещал музеев, это печальный факт из моей короткой биографии, теперь же с лихвой наверстывал упущенное. Стены были облеплены оригинальными картинами, на полках стояли произведения прикладного искусства и фарфоровые безделушки. На полу лежали персидские ковры, по которым удобно было передвигаться не только тени, но и её человеку.

Владелец музея на дому дрых в глубоком кресле перед телевизионным экраном, где герои с торсами с азартом дубасили друг друга, как хозяйки тесто в кастрюле.

Господину Кутепову было лет сорок; трудное детство и такое же отрочество наложили отпечаток на его облик. Он был лысоват, мешковат, плюговат, что ничуть не мешало ему дружить со всеми, кто имел возможность влиять на ход исторического развития общества в отдельно взятом районе.

Он сладко посапывал. Так спит ребенок после веселого денечка, проведенного с друзьями. Будить было грешно ростовщика, а что делать? Пришлось взять на душу и этот грех, щелкнув безопасной плоскостью финки по медной лысинке.

80
{"b":"44041","o":1}