ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я пока ещё не знаю, что по возвращению в столичную квартирку меня ждет странный неприятный телефонный звонок какого-то полубезумного ублюдка со странным дребезжащим голосом.

Я ещё верю, что мир вокруг меня красив. Как я сама.

2.

И снится мне странный и страшный сон: я иду по школьному сумрачному коридору - мне лет двенадцать. Я в чистенькой выглаженной форме, в белых гетрах, на голове огромный бант, похожий на легкомысленную глупую бабочку. Я получила "пять" по химии и чувствую себя прекрасно, и даже счастливо. Я так старалась учить этот трудный предмет, чтобы не огорчать маму... Учитель химии был строг и справедлив, за это его никто не любил. Он ходил по школе один и во время обеда украдкой ел бутерброды с "докторской" колбасой. Был нескладным, с печальными глазами побитой лошадки. Ходил в стоптанных туфлях, в мешковатых брюках с пузырями на коленях.

Мои подружки шептались, что его бросила красивая жена, убежав с моряком, ходившим в загранплавание. Он мне нравился, учитель химии, мне было его жалко, мне хотелось, чтобы он не ел украдкой бутерброды и не смотрел на мир так грустно.

И тут я вспоминаю, что забыла ранец. Так обрадовалась, что получила наконец "отлично", что забыла все на свете. Не беда! Вприпрыжку возвращаюсь в кабинет химии, где осталась Верка Солодко, которая училась плохо и педагог оставил её на дополнительные занятия.

Дверь приоткрыта - я заглядываю в кабинет и удивляюсь: никого? Странно: когда уходила, Верка сидела за партой, а учитель ходил у школьной доски. Ах да, наверное, они ушли в лабораторию, находящуюся тут же, за мутно-стеклянной перегородкой.

Не знаю, но что-то заставляет меня встать на цыпочки и тихо пройтись к этой перегородке. Сначала слышу тихий звон стекла, догадываясь, что учитель колдует с пробирками, потом слышу сдавленный стон и не понимаю, кто его издает, наконец до меня доносится отчетливый и спокойный голос преподавателя:

- Я ведь предупреждал, что у меня учиться надо прилежно. Маша имеет отличные знания и теперь идет на море купаться. Ты тоже будешь купаться, но в кислоте. Прости, Вера, за все надо платить. Не бойся, умирать не страшно, страшно жить. Моя жена тоже плохо учила химию и мне пришлось её наказать. От неё ничего не осталось, даже зубов. У неё были золотые зубы, рассмеялся, - и от них тоже ничего не осталось, представляешь? Серная кислота самое действенное средство против таких, как вы... Не волнуйся, Маша тоже когда-нибудь провинится и будет плавать в кислоте. Нет идеальных людей - есть идеальная кислота. Ну-с, готово!..

Не чувствуя себя от ужаса и страха, заглядываю за перегородку и вижу: на столе лежит нагая Верка Солодко. Ее поростковое посеревшее тело опутано клейкой лентой, болтливый рот залеплен розоватым пластырем. В глазах животная жуть. Она из последних сил пытается вырваться на свободу - тщетно. Над ней склонился учитель химии - он в медицинском белом халате. В левой руке держит бутерброд, в правой - кухонный резак.

- Прости, Вера, - говорит он. - Емкость мала. Была бы большая - не рубил бы такое прекрасное и такое молодое тело. - Я вижу под столом ведро из стекла, в котором кашится страшная жидкость. - А вот для Маши приготовлю ванну. Она отличница и заслужила более доброго отношения. - И поднимает руку с рекзаком над своей головой.

И я кричу - и мой исступленный крик заставляет учителя химии оглянуться, и я вижу вместо лица - новогоднюю маску зайца с упитанными киноварными щеками.

- Ай-яя-яя, - говорит педагог. - Нехорошо подсматривать, Маша, но коль такое случилось, смотри... - И опусакает резак вниз с такой силой, что алые капли чужой крови окропляют мое лицо и прожигают его, как кислота...

О Боже! Откуда появляются такие кошмары?! Прочь! Прочь! Отгоняю дурное наваждение. Много волнений и новая обстановка - причина подобных ужасов. Только в этом! Надо успокоиться и все забыть! На самом деле, все прекрасно. За окном - солнце, облака, деревья. Впереди у меня - целая жизнь! Я смогу исполнить свою детскую мечту. У меня все получилось, черт подери! И это только начало - начало моих побед!..

Кто из нас не любит побеждать? Я, видимо, победительница по состоянию души. Если возникают признаки неудачи, то это лишь меня заводит. То есть через борьбу укрепляюсь, как прочнеет цемент от воды. Этого не знал тот, кто решил поиграть со мной в некую свою игру - дурную и грязную.

Когда все это началось, я вспомнила цепляющие, как гвозди, взгляды во время нашего с Евгенией посещения Недели моды. Я не ошиблась в своих чувствах - вот в чем дело. Редко ошибаюсь. И не ошиблась тогда.

А началась эта "игра" в первые минуты моего возвращения в "московский" дом родной, на кухне которого царил веселенький раскардаш. Оказывается, Максим сдал очередной экзамен по боевым искусствам и радовался, как ребенок. Будущая его "невеста" Женя и её родители всячески разделяли радость Павлова. На столе лежал огромный торт цвета розового слона и курились мини-везувиями цветные чашки...

- Виват, Мария! - приветствовали меня все. - Как успехи? Как дела? У тебя тоже был удачный день? Ур-р-ра! Ой, она пивом пахнет! Ай-я-я-я!..

Поделиться своей радостью и объясниться я не успела - затрещал телефон. Евгения умчалась в свою комнату и через несколько секунд я услышала удивленный голос двоюродной сестры:

- Машенька? Это тебя?

- Мама? - вопросила тоже.

- Поклонник, - усмехнулась Женя.

"Поклонник"? Я взяла трубку, усаживаясь в кресло. Проговорила привычное "да?" и услышала:

- Привет, детка, - голос был мне незнаком, принадлежал он, кажется, мужчинке средних лет - этот голос как будто дребезжал, точно отечественный поддержанный драндулет. Было такое впечатление, что этот голос несколько искусственен.

- Привет, - беспечно ответила я.

- Сделай мне минет, - захихикал.

- Что? - не сразу поняла.

Болезненно похихикивая, "поклонник" повторил со слюнявым сладострастием и поспешно добавил:

- Если бы только знала, как я тебя трахал! Ты даже не представляешь в каких позах я тебя трахал! Ты даже подумать не можешь, детка, что я с тобой делал...

Я сидела в кресле и смотрела в открытое окно. Освещенные деревья на фоне вечернего неба волновались от ветра и походили на волны. Эта живая картинка вечной природы настолько принижала настоящую ситуацию, что я не испытывала особых отрицательных чувств, кроме отвращения к убогому.

27
{"b":"44042","o":1}