ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Азиатская европеизация. История Российского государства. Царь Петр Алексеевич
Невеста герцога Ада
Файролл. Квадратура круга. Том 1
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Долбящий клавиши
Прекрасные
После падения
Земля лишних. Прочная нить
#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!
A
A

Помнится, вдалбливали в наши молодые тыквы простую истину: мы — никто, мы — дырки от бублика, и, следовательно, все наши действия должны исходить из этого принципа. Никто, никогда, нигде не должен видеть, как мы работаем. Ум, индивидуальный подход к любой проблеме, артистизм, хорошее настроение, некий кураж и крепкая, как шинель, армейская шутка — вот основы нашего незаметного для широких масс труда.

Правда, нельзя сказать, что вульгарное шило в моих руках украшает образ бойца невидимого фронта. Но это лучше, чем взрывами кромсать беззащитную болтливую газетную братию. Какую бы они чушь и ересь ни несли на своих белых полосах. Не нравится тебе статья о тебе же, государственном отце и благодетеле народном, прочти её да используй по прямому назначению собственного высокопоставленного ануса. И все будут довольны — и ты, и твой анус, и общество.

Через минуту мы закончили мероприятие и вернулись к своему джипу. Дождь усиливался, смывая все следы криминального действа. Еще радовало то, что все наши четыре колеса были в полном порядке. Включая пятое, запасное.

— Куда теперь, командир? — поинтересовался Панин.

— Вперед, — ответил я. — Глянем, чем дышит наша молодежь. Какими испарениями и химикалиями.

— Чем-чем? Небось «бээф-два» или ацетоном. Лаками, — понял меня буквально мой товарищ. — Или ханку варят. Сейчас все без рецептов. Были бы башли — и баян, в смысле шприц, с дрянью твой!..

Я, согласно покачивая головой, следил за дорогой — искал адрес, который был получен мною от Нинель Шаловны. Эх, Нинель, Нинель Шаловна, как же это вы забыли сообщить такую мелкую подробность, как поездка в страну басков, сиесты, кровавых коррид и антифашистских центров? Вместе с сыном. И его друзьями. Странно-странно. Все рассказали о суконной фабрике имени Анастаса Микояна, а о путешествии годовой давности почему-то запамятовали. Значит, на то есть свои причины. Какие?

Нет, не люблю я семейных разборок. Эти тонкие душевные нюансы. Эти дипломатические сношения на высшем уровне. Кто прав, кто виноват? Что делать?

Конечно, можно обратиться к мадам Нинель Шаловне с убедительной просьбой рассказать всю правду. С раскаленным утюгом. Для её упитанной задницы. Увы, боюсь, я не буду правильно понят. Общественностью. И генералом Матешко. Хотя высокопоставленный чиновник-супруг, быть может, и рад будет такому обороту событий. Нет, не хочу доставлять радости кремлевскому ложкомойнику. Разберемся в ситуации собственными силами.

Плутали мы по району недолго — сквозь сетку дождя нужный нам адресок таки был мною замечен. Многоэтажный, стандартный жилой клоповник. С такими страстями, что гений Шекспира сразу бы увял от недоумения: как можно так жить? Можно жить, если пообвыкнуть, чай, не сэры и сеньоры, не графы и гранды, не пэры и мэры!

Да, в доме жили простые, закаленные в битвах с властью и жизнью люди. Если судить по разбитым окнам в подъезде, раскуроченным почтовым ящикам и нецензурным выражениям, коими были испещрены стены и лифт. Любой житель с берегов Темзы или Потомака от увиденного сжевал бы собственный котелок или ковбойскую шляпу и долго бы мучился изжогой и мыслью, как там живут эти несчастные, где фраза «фак'ю» есть основополагающая в отношениях между ними и всем миром.

Что на это можно ответить вам, господа? Живем, как можем. Малокультурно. Не пользуясь благами цивилизации. По принципу: свое говно не пахнет. И тут ничего не поделаешь — нужны столетия, чтобы граждане научились справлять малую нужду не в лифте, а просились, например, к соседям. А те бы не отмахивались топорами от назойливых просьб пританцовывающих просителей, но провожали к нужному месту. За плату, разумеется. В фунтах стерлингов. В долларах. Либо во франках. Либо, на худой конец, в манатах.

Зажимая нос, мы с Паниным поднялись на последний этаж. В кабинке общественного туалета, исполняющего одновременно роль лифта. В общем коридоре, заставленном санками, ящиками и мешками с картофелем, присутствовал неистребимый и непобедимый запах коммунального насильственного братства имени Карла Маркса и бородатого гея его Фридриха.

Как тут не вспомнить цитату, быть может, к месту: «Энгельс показал, что подлинная индивидуальная половая любовь (а не физическое только половое общение) возникла сравнительно недавно, что в рамках эксплуататорского общественного строя она не могла свободно развиваться. Расцвет воистину свободной и подлинной любви наступит при социализме и создаст прочную основу для настоящего брака, нерушимой семьи… Новые поколения, в которых мужчина не покупает себе женщину, а женщина не боится отказаться отдаться любимому мужчине из экономических соображений, выросли и создали себе новые формы взаимоотношений и соответствующую им мораль…»

Представляю, в каких классических позах создавалось сие философическое, бредовое откровение.

Между тем Панин нашел нужную нам квартиру. Утопил кнопку звонка. Дверь моментально открылась, как в сказке, точно в теремке ожидали дорогих гостей. Однако, судя по выражению лица представителя нового и молодого поколения, ждали не нас. Кого?

Юноша был долговяз, прыщеват и невозмутим. Акселерат. С тонкими пальцами пианиста и любителя гонять Дуньку Кулакову.

— Привет, Евгений, — сказал я ему. — А мы к тебе, Евгений.

— Ко мне?

— С визитом вежливости.

— Не понял вас.

— Ищем твоего друга Рафаэля, — признался я. — Я ваш новый участковый. Он тоже, — кивнул в сторону Панина, — лейтенант Стручков.

— А вы?

— Пронин, старший лейтенант, — и махнул рукой с удостоверением спасателя на водах. ОСВОД всегда находится на страже и защите секс-меньшинств, это правда.

— Ну проходите, — пожал плечиком. — Только его у меня нет.

— А где же он?

— Вам лучше знать, — было заявлено со всем юношеским максимализмом. Я его дня три не видел. Неделю.

— Лучший дружок, как так? — удивился я. — Если бы лейтенант Стручков на службу не являлся. Три дня. Мы бы забеспокоились, сослуживцы. Так, лейтенант?

— Угу, — отозвался тот, усаживаясь в кресло.

Квартира отражала принцип нашего времени: все барахло в дом. Безвкусная мебелишка, огромный, как иллюминатор атомной подводной лодки, телевизор, радиоаппаратура, два видеомагнитофона, несколько репродукций типа «Грачи прилетели» и пианино, используемое в качестве обеденного стола. Магнитофон ныл юношеским фальцетом о том, что «…ну вот и все. Не нужно мне с тобою быть. И день и ночь. Ну вот и все. Пора луне в осенних тучах скрыться прочь. Не нужно все. Прошу, не плачь. Не думал я, что разлюблю… А белый снег убил цветы…».

— У нас с Рафом сложные отношения, — ответил юнец, выключив музыкальные стенания. — А не такие, как, извините, у вас, сослуживцев.

— И что же это за отношения?

— А это не ваше дело, — с тихой ненавистью взвизгнул голубок. — Я отказываюсь отвечать на вопросы. Солдафонские, вот!

Я заинтересовался состоянием нашего собеседника. Нервным, как у двадцатилетней чухи в период первой беременности. От страха за себя и маленького, умненького головастика сей безмозглый инкубатор готов зубами рвать безразличный к её состоянию мир. Будто мир раздвинул ей ноги и вдул в парадную щель новую жизнь. Впрочем, в таких случаях все ясно. А вот какими переживаниями обременен юноша ещё утробного развития? Под песенное блеяние. С такими разговаривать по душам бесполезно, и пить коньячок тоже, они слишком заняты своим внутренним миром. И чувствами. К таким необходим неожиданный подход. Или притопить в унитазе. Или купить букетик маргариток.

— Утюг есть? — спросил я, решив пойти на крайние меры, чтобы попусту не терять времени.

— Есть, — удивился Евгений. — А зачем он вам?

— Здесь вопросы задаю я, — проговорил старший лейтенант Пронин в моем лице. — Где утюг?

— На кухне.

— Лейтенант Стручков, будьте добры, утюжок.

— Есть, — хмыкнул Панин и отправился за бытовым предметом, удобным при разговорах с влюбленными романтиками.

Юноша не понимал наших действий и был весьма заинтригован. Что за новые методы у милиции? Советской (б). Утюжок, между тем, был принесен и подключен к розетке. Когда слюна лейтенанта Стручкова зашкварчала на гладком, матово отражающем действительность металле, я резким движением придушил несчастного, а вторым движением содрал с его седла удобные в этом смысле тренировочные штанишки. Понимаю-понимаю, что наношу психологическую травму юному организму, а что делать? Если они ничего не воспринимают, кроме теплого утюга.

33
{"b":"44043","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
За час до казни
Лунный свет
Искусство думать. Латеральное мышление как способ решения сложных задач
Наваждение Пьеро
Страж Вьюги и я
Женщина, у которой выросли крылья (сборник)
Карнеги. Полный курс. Секреты общения, которые помогут вам добиться успеха
Марсианские хроники