ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Котэ выглядел именинником, когда понял, что может ходить по планете без посторонней пальбы. Лада и Коля ворковали, как птахи. Тетя Лена хлопотала по хозяйству и требовала от нас активного пищеварительного процесса. Процесс проходил успешно.

Я сидел напротив Маргариты, и какой-то клятый куст мешал мне… Равно как и ей… Проклятый куст мешал нам смотреть друг на друга. Вздохнув, мы начали пожирать эту зеленую дрянь. Неспешно, как млекопитающие.

— Привет.

— Привет.

— Как дела?

— Идут дела.

— Ты грустишь?

— Педро жалко.

— Какого Педро?

— Забыла?

— Ах, Педро!

— Голодный.

— Бедненький.

— А у нас пир горой.

— А поехали кормить его.

— Поехали кормить Педро?

— А почему бы и нет? Смотри, сколько объедков. Ему на неделю.

— Ты не знаешь Педро. Слопает сразу все. На всякий случай.

— Ну и хорошо. Пусть и у него будет праздник.

— Тогда вперед?

— Вперед.

Сборы наши были скоры. Елена Максимовна, узнав, что мы отъезжаем в родовое поместье Коровино, тут же приготовила две сумки. Одну побольше для нас. Поменьше — для Педро и возможной его подружки. Какой-нибудь Джульетты.

Вручая ключи от джипа, Панин предупредил, что бензопровод шалит… Я успокоил товарища: чему быть, того не миновать.

Прощаясь, Котэ заверил меня, что будет бегать каждый день. Вокруг дома. И через неделю выйдет на старт в Лужники. С юными спортсменками.

Потом Лада и Рита посекретничали о чем-то своем, девичьем. Наверное, читали стихи Степ. Щипачева о том, что любовь не вздохи на скамейке. (А что тогда? Вопли?)

Наконец мы все с праздничными воплями вывалились на лестничную клетку. С сумками. И букетом. Откуда цветы взялись, не знаю. Все вместе походило на проводы молодоженов в сладкий медовый месяц. На три дня. Я уж не рад был, что вспомнил про Педро. Если бы он знал, какие события возникли в связи с его бедолажной, беспородной персоной. Тут же потребовал бы титул дворянина и новое имя. Тузенбах, например.

Соседние двери начали открываться — публика повалила на лестницу. Смотреть жениха и невесту.

— Ты что-нибудь понимаешь, милый? — смеялась Рита.

— Ничего не понимаю, — нервничал я от такого внимания. Проклятый Тузенбах, так меня подвести!

Да, ещё у подъезда древняя бабуся, вместе с которой начинался век паровой машины, перекрестила нас и прошамкала:

— Щастья вам, детки.

— Спасибо, бабушка, — сказала Маргарита.

А я поставил перед бабулькой сумку побольше. В знак благодарности. За добрые пожелания.

Словом, мы в джипе стартовали с такой скоростью, с какой, быть может, стартовала только ракета. С Белкой и Стрелкой на борту.

И летели над трассой на космической скорости. Вперед-вперед — в родное Коровино. К своим грядкам. С огурцами.

И смеялись, и были, кажется, счастливы.

И молил я своего ангела-хранителя, молил лишь об одном, чтобы проследил он за работоспособностью этого капризного и гребаного, если выражаться простым языком своего народа, бензопровода.

3. ЗЕРКАЛЬНОЕ ОТРАЖЕНИЕ

Месяц май закончился днем рождением Лады. Для всей нашей честной компании. Именно об этой акции мы, помнится, были заранее предупреждены. И, конечно же, благополучно забыли. Как пассажиры столичной подземки забывают сумки. С березовыми веничками. Или самодельными бомбами. К счастью, со вторыми предметами куда реже, чем с первыми. Что радует москвичей и гостей столицы. Нас тоже. Хотя из нашей славной троицы на эскалаторах развлекаться любит только Котэ. Катается туда-сюда, любуется красивыми женщинами во всем объеме их бюстов, вах. Не погибни от страсти, вах, смеялись мы с Паниным над доном Кото, который, кстати, так и не уехал под сибирский терновый венец, бросив железнодорожную Фро на произвол судьбы. И машинистов. А также их стахановских учеников.

Ничего не поделаешь, у каждого своя судьба. И работа.

Пользуясь временным затишьем на невидимом фронте, мы решили заняться личной проблемой. Личной — для меня. И всего ветошного общества, нищающего со скоростью, прямо пропорциональной скорости обогащения 0,0001 % прослойки из гнид. Во все времена кровопийцев давили, теперь решили полелеять. И поглядеть, что из этого выйдет. В какой другой стороне — общий успех и процветание. А у нас зуд по всему народному организму, да и в руках тоже. От желания взять кол.

Однако не будем отвлекаться. Гнида, как бы она себя благородно ни обзывала, всегда гнидой останется.

Так вот, пока генерал Матешко на Лубянке голову ломал над тем, каким бы трудом занять трех бойцов, они сами себе нашли приключение. Ценой в два миллиона долларов.

Понятно, что речь идет об алмазе «Шархан», о котором говорила моя бывшая супруга Ася. Я провел расследование и узнал, что этот булыжник приобретен банкиром Гусинцом. Вот такая вот коллизия: ждешь хитростей, а все, как на ладони. Уверен, за бесценок куплен «Шархан», за бесценок, если знать скупость олигарха.

Поразмышляв, я решил приобщить к благородному делу своих друзей. По многим причинам. Во-первых, веселее. Когда тебя поддерживают огневой мощью из гранатомета и базуки. Во-вторых, я не могу быть един в трех лицах. Вести переговоры, записывать их на пленку и ещё прослушивать. В-третьих, один ум хорошо, а полтора лучше. И так далее.

Когда я сообщил боевым товарищам план операции «Шархан» они подняли меня на смех. И лишь по той причине, что не могли поверить в существование алмазного булыжника в два миллиона вечнозеленых.

Я выразился энергично, и мои друзья поверили. Тем более все равно делать нечего, алмаз — так алмаз. Главное, вовремя убежать. С алмазным «тигром». Или без нее. Судя по плану, шансов благополучно дернуть никаких. Чтобы эти шансы появились, нужна тщательная предварительная подготовка. Я вынужден был согласиться, подготовка нужна даже при ловле блох. И мы решили не торопиться. А вести планомерную, спокойную осаду Объекта.

План оказался слишком примитивным, это правда. Похожим на банальное вымогательство. А что делать? Не мы навязываем правила игры. Каждый за свои ошибки должен платить. По двойному тарифу.

Как известно, банкир Гусинец был на первых ролях в малохудожественном фильме «Семь богатырей в сауне». После трудных съемок акт-актер дал деру в Нью-Йорк, город контрастов. Чтобы, очевидно, и там наладить контакт с профсоюзом печников, в смысле любителей понятно чего.

Тем более выяснилось, что Панин по вечному своему распиздяйству и моей убедительной просьбе оставил у себя видеокассету в оригинальном исполнении. То есть Матешко-Бармалейчику досталась копия, но хорошего качества. И только тщательная экспертиза какого-нибудь шопенфиллера (ювелира) от видеотехники могла установить истину. Не думаю, что я поступил некрасиво по отношению к генералу, все равно сей компромат будет пылиться в кремлевских сейфах. Без пользы для Отечества. И в ожидании той минуты, когда вдруг господин ШХН обнаглеет и потребует куска власти послаще. А ежели у него диабет и крем-брюле противопоказано?

А нам — и карты в руки. Мы работаем ещё одну копию. И дарим на долгую память нашему банкиру. Чтобы он всю оставшуюся жизнь любовался самим собой. В самых разнообразных позах и чувствах-с.

Впрочем, личные переживания и позы он может оставить при себе, вопрос в другом — оценит ли жмутик-скряга свои вольные экивоки в сторону правящего режима в два миллиона чистодела? Или посчитает за лучшее остаться в Новом свете? Но там высший свет не слишком приветствует эксперименты с собственным задом. По причине повсеместного AIDS. Так что проще выкупить пленку. На долгую, повторю, память. И вернуться в РФ с поднятой головой, как у гуся при заглатывании жирных кукурузных зерен.

Но что деньги — сор, и будет банкиру предложение: найти мадам Асю Мудье. Найти, кинуться в её ножки… И отдать алмазную штучку, то есть обменять её на право быть полноправным членом Международного валютного фонда. И примерным семьянином.

51
{"b":"44043","o":1}