ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ритуал начинался со звонка на Центральный почтамт. Рабер занимался там сортировкой посылок. Его должность позволяла ему пользоваться телефоном. Условная фраза звучала так: "Нам необходимо знать твое мнение". Спустя несколько мгновений Рабер уже сидел в каком-нибудь ближайшем кафе. Надо было позвонить ему туда второй раз и договориться о месте свидания. Вержа не нарушил церемониала и назначил встречу в конторе фрахтовщика, который осведомлял полицию о действиях крайне правых, и был страшно доволен, узнав, что "красный" занимается тем же делом.

Рабер был в плохом настроении и тут же изложил Вержа причины.

- Два раза за неделю, - сказал он. - Они начнут подозревать. На меня и так уже косятся.

Пару дней назад его вызывали из отдела общей информации в связи с готовящейся забастовкой.

- Но я - это совсем другое дело, - сказал Вержа. - По личному вопросу.

Рабер был заинтригован и промолчал.

- У тебя были бы большие неприятности, если б твои дружки узнали, что ты их закладываешь, - продолжил Вержа.

Рабер вздрогнул.

- С тобой мог бы даже произойти несчастный случай; какой-нибудь болт может угодить тебе прямо в голову во время манифестации, а?

- Зачем вы мне все это говорите?

Он вдруг заволновался, тем более что у Вержа было выражение лица, словно он готовит веселую шутку.

- Потому что я попрошу тебя об одной большой услуге и ты не сможешь мне отказать.

Рабер с тревогой ждал продолжения.

- После нападений на почтовые отделения, - сказал Вержа, - установлена сигнальная система, соединенная с комиссариатом. Это не такая уж роскошь. Нигде я не видел такого легкомыслия, как у администрации. Все вели себя так, словно никому в голову не могла прийти мысль, что через почту проходят миллионы. Например, в те вечера, когда поступает выручка со всего департамента. Я правильно говорю?

- Да, - ответил Рабер, отнюдь не успокоенный.

- Имея эту сигнальную систему, департаментский директор и все кассиры спят с открытым ртом и спокойной совестью. Но зря, потому что есть ты, Люсьен Рабер.

- Я?

- Да, ты. В следующий вторник в восемь часов ты заменишь один из проводов в сигнальной системе. Он обернут резиной. Ты снимешь кусок и заменишь другим, состоящим лишь из резиновой оболочки. Никто ничего не увидит. И никто ничего не услышит, когда придут наши друзья. Ясно?

Рабер отчаянно закрутил головой.

- Вы нездоровы, комиссар? - спросил он.

- Они заберут все деньги, по-моему, миллиард. Я могу тебе сказать с точностью до одного человека, сколько будет служащих, где они будут, какова их, к слову говоря, довольно слабая способность оказать сопротивление. Я изучаю этот вопрос с того самого дня, когда мне поручили предотвратить подобное нападение. Это я разработал систему. Поверь мне, она эффективна, если не знать ее до мельчайших деталей. Потом ты незаметно поставишь провод на место. Понятно?

Рабер ничего не ответил.

- Вы рехнулись, комиссар, - повторил он.

- Ни в коей мере. Скоро ты поймешь, что я не могу поступить по-другому.

Он добавил мягко:

- И что, если ты будешь хорохориться, я не откажу себе в удовольствии раскрыть твое имя, как одного из самых ценных помощников полиции. До самой смерти ты будешь ходить в доносчиках. Обычно в профсоюзах считают, что это самая большая подлость на свете, и они правы. Всюду, где ты появишься, к тебе будут относиться, как ты того заслуживаешь: как к куче отбросов. - Он улыбнулся. - А если будешь умницей, все пройдет хорошо. Ты даже получишь вознаграждение. Миллион. Старых франков. И ты позволишь себе несколько приятных трапез. Мне просто непонятно, как ты еще можешь колебаться.

- А вы?

- Для меня, пожалуй, важнее радости любви. Каждому свое.

- Если вас засекут?

- Невозможно. Если только ты не проболтаешься. Надо научиться молчать хоть раз.

- Когда я получу свой миллион?

- Непосредственно перед операцией. Наш хозяин, фрахтовщик, вручит его тебе. Он получил указания.

Рабер был в нерешительности.

- Я не могу получить небольшой аванс?

Beржа расхохотался.

- Конкретно и положительно. Ты мне нравишься. Завтра здесь будет для тебя сто кусков.

Рабер размышлял.

- Те две почты, это ваша работа?

- Ты в своем уме? Если б я имел два миллиарда, я б уж давно загорал на солнышке. А ты бы жрал ложкой черную икру.

Рабер поправил: не так уж он любил икру. Он предпочитал дичь, бекасов, гусиную печенку, раков. Он был готов долго рассуждать на эту тему, а от перспектив получить миллион у него слюнки текли.

* * *

Сала был сердечен и в то же время держался на расстоянии, как с безнадежным больным, которому с улыбкой предсказывают еще много веселых деньков. Вержа не хотел огорчать его. Он был в хорошем настроении, что скорее раздражало начальника полиции. Сала предпочел бы бурную сцену, долгие рукопожатия со слезами на глазах. Но это было не в стиле Beржа.

- Я имел долгий разговор о вас в Париже, - сказал Сала.

Он вернулся из столицы с ежемесячного совещания департаментских полицейских начальников.

- Все единодушны: то, что с вами делают, чудовищно. Но надо понять и министерство: вас атакуют со всех сторон. Нам придется пересмотреть некоторые наши взгляды, изменить привычки, короче, мы должны быть осторожны. Мы возвращаемся в эпоху лицемерия.

- Выражайтесь яснее, господин начальник полиции: я буду тем чудовищем, чью отсеченную голову покажут народу.

- Да нет же, нет, - возразил Сала.

Он привез обещание: как только закончатся юридические формальности, Вержа помогут.

- То есть, когда я буду осужден.

Сала решил разговаривать сурово, поскольку комиссар не желал понимать.

- Этот исход, мне кажется, трудно избежать.

- Значит, вы знаете, что я виновен.

- Вилла на Юге, это точно?

- Да, - сказал Вержа. - Какой идиотизм!

- Вы хотите, наверное, сказать, что это просто чаевые по сравнению с другими моими махинациями.

Сала пожал плечами.

- Вержа, ваше положение ясно. Если во время процесса вы будете сдержанны, вас спасут. Если же вы начнете болтать, помощи не ждите. На этот раз вы поняли?

- Когда вы ясно выражаетесь, я всегда понимаю. Чего же опасаются из того, что я могу сказать?

- Вам это хорошо известно. Вы знаете все наши досье.

Он не добавил "увы", хотя ему хотелось.

- Вы можете причинить много зла нашей конторе, которую вы любите, несмотря ни на что.

- Обожаю.

- Сала наклонился к Вержа.

- Вы согласны?

- Я подумаю.

- Мы можем усугубить ваше положение! - произнес с угрозой Сала.

- Нет, - сказал Вержа по-прежнему любезно.

Начальник полиции утомился. Он невыносим, этот Вержа. Впрочем, он дал это понять самому министру. Сала сменил тему.

- Я должен предпринять ряд мер, - сказал он. - Подумать о вашей замене. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о текущих делах. Надеюсь, вы соизволите это сделать!

Вержа ответил, что готов. Он обрисовал ситуацию, какой он видел ее в настоящий момент. Организовывались многочисленные банды, которые пробовали силы на мелких грабежах, но которые могли однажды пойти на крупное дело. Он упомянул Ги Портора, выразив мнение, что тот будет готов к действию через сорок восемь часов. По лицу Сала Вержа угадал, что начальник полиции предпочел бы, чтобы бандит оказался в тюрьме раньше, чем туда попадет комиссар.

- По сведениям ваших коллег, - сказал Сала, - что-то готовится.

У Вержа был заинтригованный вид.

- У них нет ничего конкретного, - добавил Сала. - Но они не могут объяснить иначе убийство Донне и других осведомителей. Впрочем, они топчутся на месте. Вы придерживаетесь того же мнения?

- Вполне вероятное предположение, - заметил Вержа мягко.

- Это большая потеря для нас.

- А также для общества, - сказал комиссар со всей серьезностью.

Сала спросил себя, не смеется ли над ним Вержа. Но лицо комиссара было совершенно серьезно.

17
{"b":"44046","o":1}