ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

После серии неудачных попыток вызволить матрицу из общего поля при помощи генератора проницательный Циол подметил, что обратное воздействие генератора не адекватно. Тело в матричном состоянии утрачивает точку гармонии, некий изначальный уровень отсчета, поэтому не имеет возможности «собрать» самое себя воедино. Будто рассыпавшийся в мелкую крошку дворец: вроде бы не утратил потенциальных возможностей вернуть прежнюю форму, но отсутствие архитектурного проекта делает бессмысленным сборку по одним лишь принципам слепого подбора. То ли дело наделенное разумом существо. Циол, втайне от общественности, решил поставить себя на место объекта и, для пущей гармонии, прихватил с собой управляющую панель генератора. Именно так: прихватил с собой в полной уверенности, что его могучий интеллект устоит перед тлетворным влиянием матричного субстрата. Проще говоря, захлопнулся в сейфе вместе с ключами. В результате группа исследователей осталась без лаборанта и без ценного прибора. Если первое обстоятельство кое-как еще можно было пережить, то второе уже не лезло ни в какие ворота. Надо было что-то предпринимать и действовать как можно быстрее, пока матрица прибора не перемешалась с останками Циола и не рассосалась в общем поле. Прежде подобные опыты не получались даже с единичным предметом предельно элементарной структуры. Но фактор чрезвычайных обстоятельств заставил исследователей мобилизоваться. Генератор был уникальным творением, неповторимым в своем роде. О чем думал Циол, подвергая риску саму идею управляемого антигравитанта, так никто и не понял, включая самого Циола.

Первым делом посредники вошли в ЕИП, презрев технику безопасности. Тем самым привлекли к себе внимание со стороны Ареала. Собственно, если б не эта отчаянная выходка, природа АГ! до сих пор, возможно, считалась бы заповедной темой. Добравшись до нужной матричной «координаты» по каналам ЕИП, они нащупали тлеющий слепок прибора в совокупности с виртуально мыслящим лаборантом, наделенным той же виртуальной физической кондицией. Расчленили эти две неразлучные субстанции и активизировали АДК. И это все, на что была способна наука в те времена. Но медицинская этика уже тогда обязывала реанимировать безнадежного пациента, покуда он сам не отправится в лучший мир. Это был сумасшедший денек, и, ей-богу, никто не планировал наделать эпохальных открытий.

«Что это вы там рыщете, интересно знать?» — пришел запрос в аритаборскую лабораторию с пункта инженерного контроля ЕИП.

«Да так… Завалилось тут кое-какое барахло», — оправдывались аритаборцы.

«Ну да! Все-таки интересно, почему с вашей станции идет такой шквал помех, что сбиваются маяки «навигатора»?»

Вешать лапшу на локаторы контролера ЕИП было задачей не из легких, чреватой тотальным информационным контролем, после которого подвалы Лубянки могли бы показаться курортной зоной. Посредники решили обезопасить себя чисто геометрическим методом, — изолировали нейтральной сферой свое рабочее пространство, проще говоря, поставили информационный блок по всему контуру. То, что случилось потом, превзошло прогнозы самых дерзких футурологов: изолированный кусок матричного поля стал ненормально прогрессировать, тиражируя накопленную в нем информацию, за неимением доступа к информации внешней. Матрицы становились ярче, мощнее безо всякой посторонней помощи, пока не достигли такого насыщения, что эфемерная субстанция перешла в состояние, пограничное между матрицей и материей, застряла, упершись «рогами» в мир бытия, а «копытами» в мир призраков. Новообразование подмяло под себя все информационные каналы, задействованные в проекте. Этого оказалось мало для регенерации материальных форм, но вполне достаточно для подачи команды на пульт утерянного генератора. Драгоценный предмет был извлечен, сфера ограничения была снята, поле выровнялось и перестало сбивать с маршрута навигаторов. Посредники же, получив практическую головоломку, сели и серьезно задумались над ее теоретической подоплекой.

Сразу приведу пример с аналогичной модели: мы сравниваем матричное поле ЕИП с мыслительной системой человека, почему бы аномалию ограничения матрицы не сравнить с умопомешательством? Некий пациент, вообразив себя Бонапартом, вскакивает на тумбу и командует построение медперсоналу. Фантазии приобретают черты реальности в отдельно взятом ограниченном пространстве его менталитета. Наверно, подлинный Наполеон в психушке вел бы себя примерно так же. Не исключено, что хорошо «разогретый» пациент припомнит все подвиги своего прототипа и перескажет их в весьма реалистичных деталях. Не имея понятия о происхождении психических заболеваний, попробую предположить, что в мыслительном процессе больного образовалась «локальная зона», не допускающая притока информации извне, и все, что оказалось в изоляции, беспорядочно прогрессирует, выплескиваясь на ни в чем не повинный окружающий мир в образе полнейшей фантасмагории. Внутренний мир пациента при этом находится в относительной гармонии с самим собой.

Теоретическое обоснование аритаборского события выглядело, безусловно, иначе. Но являлось столь же психогенным по сути. При детальном рассмотрении оно выявило немало полезных свойств полей, невидимых за небрежностью эксперимента: каким образом АДК консервирует свои свойства в матричном состоянии? как матричные метаморфозы влияют на субстанцию личности? На пользу ли пошло Циолу это приключение, во вред ли… все равно эффект локализации аннигилированных структур будет называться «эффектом Циола», как бы это ни было противно аритаборским догматам. Потому что именно Циол забил первый колышек на строительстве глобального практического антигравитанта, невольно став первым агравитанавтом в истории Ареала.

Глава 8

«Дорогой друг! Из Анголеи по-прежнему нет известий. Вода подошла к горе. Сегодня стало ясно, что мы напрасно потратили время на Косогорье. Океан не отступил. Ливни усилились. Похоже, что у тебя в руках реликвия последней альбианской цивилизации. Ты получил в наследство проклятую планету. Она принадлежит только богам, принадлежала и всегда будет принадлежать. Даже заслужив их милость, твои шансы выжить невелики…»

На янтарном диске стоял диктофон Эфа и в который раз прокручивал один и тот же текст.

«Дорогой друг, если твой корабль способен подняться выше облаков, — ты сильнее нас. Но знай, твоя сила не вечна. На Альбе ничто не может быть вечным, кроме богов. Чтобы выжить, ты должен стать сильнее их. Ты, способный видеть свет солнца, должен построить молнию, которая поднимется выше молнии Босиафа. Ты должен подняться выше богов, чтоб перестать называться тварью. Но знай, что каждый шаг к небу будет гибельным, потому что боги видят все, знают все…»

Эф давно гулял по пескам, а Мидиан не мог оторваться от записи. Хотя, казалось, выучил ее наизусть. Но чем дольше слушал, тем меньше доверял вольному переводу профессора. А чем меньше доверял, тем реже Эф заглядывал под купол шатра в надежде отвлечь молодого астронома. Настал момент, когда профессор смирился с невозможностью сделать это и вовсе перестал напоминать о себе.

— Сегодня отличная кондиция атмосферы, не так ли? — обратился к нему Мидиан.

Профессор симулировал отключение связи, но, на свою беду, дурно разбирался в технике, и его сопение внятно различалось на чувствительных сенсорах приемника.

— Как самочувствие, Эф?

Профессор не реагировал.

«Дорогой друг! Сегодня ровно год, как из Анголеи нет известий. Мы встревожены и полны трагического предчувствия. Боги не допустили караван к берегам ледяного моря, значит, наши замыслы были не бесплодны. Помни, они станут преследовать тебя всюду. Чем труднее будет путь — тем вернее он приведет к цели…»

— Эф! В конце концов! — не выдержал Мидиан, но внезапная связь с орбитой отвлекла его.

— Возраст не поддается исчислению, — сообщил биолог. — Мне нужны пробы воздуха из пузырьков, замурованных в янтаре. Попробую сделать хотя бы примерную хронометрическую шкалу. Без нее мне чудятся такие временные разбежки, в которые не укладываются даже сроки бытия Вселенной.

232
{"b":"44079","o":1}