ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет! Не надо, Ксар!

— Подойди, расскажи им о своей Земле, я переведу. Расскажи, во имя чего живешь ты?

Матлин, сопротивляясь, шлепнулся носом в песок, но Ксарес приподнял его за шиворот.

— Теперь ты понимаешь, лягушонок, что такое фактура? Это твоя ступень, ты должен найти с ними общий язык.

— Не надо, Ксар, прошу тебя! На моей Земле то же самое! Все то же самое! Так же как у них, только не на таких вонючих подушках!

Ксарес, оставив его в покое, вступил в переговоры один и, пока они пронзительно блеяли, обсуждая подробности предстоящего ответственного момента, Матлин понял, как был не прав. До такой степени не прав, что ему стало за себя нестерпимо стыдно: его цивилизации, как ни верти, оказалось слабо найти философское оправдание пожиранию собственных детей.

В лаборатории они поостыли, обтряхнули с себя песок, надели защитные фильтры и гравитационные «буцы»: Ксарес по-прежнему был полон решимости проводить экскурсию.

Следующий экспонат находился на малом спутнике со слабой атмосферой и гравитацией, но зато очень липким рыжеватым грунтом. Вся поверхность была испещрена дырами метрового диаметра на расстоянии не более ста метров друг от друга. Ксарес подцепил перчаткой комок липкой смеси и шлепнул ее в дыру. Шлепок получился звучный. Из дыры высунулась голова такого же рыжего цвета, чем-то напоминающая глазастый огурец с такими же, огуречной природы, бородавками и в таком же, огуречной формы, прозрачном шлеме, на «макушке» которого красовался шлепок рыжей грязи.

— Он за нами следил, — объяснил Ксарес и обратился к существу, — ну как, работа продвигается?

«Голова» уставилась сначала на него, потом на Матлина. Глаза у головы были синие-синие, красивые-красивые, но уж больно целеустремленные, будто он полжизни получал грязью по голове, а следующую половину жизни давал по голове сам.

— Их тут целая пропасть, — продолжил Ксарес, — весь спутник перекопали. Строят колонию внутри — меня туда не впускают. А этот, мой персональный сторож: ничего не слышит, не понимает и не говорит.

— Как же он сторожит?

— У него на меня нюх — у какой дыры ни появлюсь, он тут как тут. Раньше мы имели контакты. У них интересные старики, но стариков принято запирать, а новое поколение еще не поумнело. Жду. Строят что-то, суетятся, охраняют от меня какую-то тайну. На этапе интеллектуального созревания общий враг — исключительно полезная вещь.

— Это ты? — расхохотался Матлин.

— А то кто же? Больше некому. Такова работа. Собственно, все их «тайны» у меня на панораме в лаборатории четче, чем в натуре. Но выводить их на контакт прежде времени — ломать естество. Сейчас им, безусловно, полезнее копать…

Пока огурцеголовое существо безмолвно пялилось на них, из соседних дыр высунулись такие же.

— Они пустились в полет из своей фактуры на аппарате, который наверняка даже Суф не с первого раза поднимет. Ну, естественно, удача им не улыбнулась — обломки собрали, этих… восстановили как смогли. Чистых натуралов среди них нет. Сначала были гибриды, а это — гибридопроизводные, но исключительно жизнеспособны. Между прочим, вторая ступень фактуры. Чудовищная мутация. Новое поколение «завоевало» весь спутник. Как думаешь, они соображают, где находятся и что с ними происходит?

— Ты намекаешь, что я такой же?

— Удивительно то, что с каждым из них отдельно взятым можно иметь дело, но как только соберутся в толпу — начинают жить по совершенно иным законам. Эти метаморфозы в любом направлении чудовищны. Ты бонтуанец и я боюсь за тебя, Матлин!

Тем временем одно из огурцеголовых существ выволокло наружу предмет, который напомнил бы Матлину дуло от крупнокалиберной пушки, если б не был изогнут на фасон самоварной трубы.

— Похоже, — предположил Матлин, — по нам сейчас постреляют.

— Непременно постреляют. Поверь, я много чего видел, много что знаю и тебя изучил достаточно, для того чтобы утверждать: возвращение на Землю — твой единственный шанс удержаться в рамках самоконтроля, а не делать выбор между клетками, зоопарками. Если я наблюдаю фактуриала, я должен знать о нем все, даже то, о чем он думает, в чем боится признаться самому себе. Суверенитета личности на этой территории никогда не будет. Ни одно нормальное существо без критической необходимости не приблизится к ЦИФу — во всем Ареале это «запретная зона». Ты обратил внимание, как редко здесь бывает Суф? Спроси его, почему…

Из дула «самоварной трубы» вылетел великолепный мыльный пузырь, и все огурцовые головы попрятались в норы. Матлин уже ничего не слышал, лишь с замиранием сердца наблюдал, как это достижение огурцеголового прогресса медленно и степенно совершало движение в их сторону, выписывая немыслимые реверансы, переливаясь всеми цветами радуги, пока, наконец, с оглушительным треском не лопнуло за спиной Ксара. Ксар даже не вздрогнул, только силой удержал Матлина от рефлекса зарыться в грунт.

— Этого только не хватало, — ворчал Ксарес, счищая рыжую грязь с его колен, — подумаешь, газу напустили! Для чего я надел на тебя фильтр? Чтоб ты рыл им окопы?

День отъезда назначен не был. Суф то и дело собирался строить навигаторские расчеты, ждал выгодных фаз, удачных астрофизических смещений, а Ксарес стимулировал его мыслительный процесс: «Оттого что ты будешь думать миллион лет, Солнечная система все равно не войдет в зону ЦИФа. Думать тут совершенно не о чем, а стартовать самое время». Матлина приближение этого старта приводило в состояние оцепенения, похожее на перспективу нырять в ледяную прорубь. Нельзя сказать, что его отчаянные попытки уцепиться за Ареал не дали результатов. Но для уверенности в завтрашнем дня они выглядели «жидковато»: «калеными клещами» из непоколебимого Ксара была вынута клятва, что как только в ЦИФе удастся организовать бонтуанский филиал, он тут же, не медля ни секунды, разыскивает Матлина. Достает из-под земли или снимает с орбиты, чтобы взять его себе в бессменные консультанты. Ксаресу даже в голову не пришло сказать своему воспитаннику, что «бонтуанский филиал» это то, чего в природе по определению существовать не может, как самого глубочайшего абсурда. Ксарес был вынужден поклясться своим здоровьем, которое за последние пятьсот лет его ни разу не подводило.

С Суфом Матлин заключил тайный пакт «о поддержании контакта с внеземными цивилизациями» и «о сокрытии любой информации, касающейся контакта» как от земной цивилизации, так и от внеземной, во избежание неприятностей с той и с другой стороны.

Но главным своим достижением, воплощением светлых надежд, Матлин считал один хитроумный трюк: информацию, запущенную по инфосетям Ареала, подобно бутылке с письмом, брошенной в океан. «Если я пришел к вам увидеть и умереть, дайте же увидеть как можно больше. Человек с черной звездой за плечами» — под этим именем он впервые вошел в инфосеть Ареала. С этим именем он покинул Ареал, и «черная звезда» с той поры неотлучно следовала за ним всюду.

УЧЕБНИК. ВВЕДЕНИЕ В МЕТАКОСМОЛОГИЮ. Расы и мутации

Только счастливому безумцу может прийти в голову идея перечислить все расы и мутации Ареала. Специалисты же, историки, фактурологи, анатомы и другие, скооперировавшись в своих усилиях, создали подробные атласы по всем расовым группам. Анализ этой коллекции наводит на ряд закономерностей, подобных периодической системе Менделеева, со своими белыми пятнами, заполняющимися по ходу исследований.

Расой принято считать биохимическую основу организма, мутацией — все варианты, в которых эта основа способна развиваться. Именно мутации создают внешний вид и адаптируют к любому изменению среды обитания, но никогда не меняют расы (имеется в виду естественная мутация). Поэтому о чистых расах здесь речи пока не идет — это особая категория, не имеющая отношения к естественным природным процессам.

Расовая группа подразумевает множество однотипных рас. Та, к которой принадлежим мы, земляне, прошла не самый ветвистый путь развития и считается наиболее распространенной. Что характерно для этой группы: жесткая основа, позволяющая существовать в гравитации; принцип работы мозга — единый, естественный орган самоконтроля и принцип постоянного, цикличного обновления организма на уровне клетки. При этом химический состав клеток, число конечностей тела, его цвета и формы значения не имеют. Раса, к которой относятся земляне, в своей группе не слишком далека от среднестатистического оптимального типа. Этот тип кое-где даже сохранился в чистом виде и выглядит (на конкурсах красоты) примерно так: около двух с половиной метров роста, примерно человеческие пропорции с более мощными и длинными руками. Всегда абсолютная симметрия тела. Без волос, с кожей бежево-апельсиновых оттенков, слегка сморщенная — способности регенерации и защиты у этой кожи потрясающие, мы рядом с ними — хрупкие куклы, из которых чуть что, тут же брызнет красный сок. У этих существ, как правило, небольшие глубоко сидящие глаза яркого цвета в диапазоне (по спектру) от темно-синих до светло-желтых. Чаще всего ярко-зеленые. У них удивительные глаза, позволяющие иметь несколько уровней зрения и зрачки, способные менять форму вплоть до сложных концентрических фигур. Изображения этих фигур служили им в ранних фактурах подобием алфавита. Устройство глаза от человеческого отличается принципиально, начиная от внутреннего строения и кончая способом взаимодействия с мозгом: у нас обратная связь почти никак не выражена. Они же имеют возможность глазами «говорить», анализировать, строить телепатические проекции (дуны) и еще много чего интересного. То же самое касается некоторых других органов, казалось бы, мало функциональных для человека. Они необыкновенно универсальны и гармонично развиты от природы, надо признать, что, действительно, довольно красивы, хотя мало кто поверит мне на слово, исключительно умны, хитры и изобретательны. В Ареале их так и называют «оптималами», притом тщательно оберегают те несколько сохранившихся «фактурных хвостов», которые «производят» этот расовый тип. В Ареале их немало еще и благодаря тому, что многие его обитатели желают биокорректировать себя в этом направлении. Не потому что есть такая мода, а исключительно ради удобства: для некоторых видов деятельности это просто необходимо.

24
{"b":"44079","o":1}