ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но никакие оптимальные критерии не могут исключать существование других рас и расовых групп, которые, казалось бы, выходят за всякие рамки эстетического восприятия. Мне раз посчастливилось наблюдать пилотский пульт, сделанный под существо совершенно иной группы: управление было размещено по всей внутренней поверхности шара в «свободном диаметре» от 15 до 100 метров с полным отсутствием гравитации. А потом еще больше посчастливилось увидеть изображение самого пилота. Этот навигатор, по общему мнению, большая умница, функционирует только в невесомости и с прочими не родственными ему группами общается с помощью дополнительных технических средств, но часто и охотно. Выглядит он как сгусток пульсирующего вещества с таким же свободным диаметром от полутора до двух с половиной метров. Вещество это напоминает процесс размешивания в электромиксере серой шаровой молнии с горчицей и куриными потрохами. Толком рассмотреть там ничего нельзя без специального адаптора зрения. Личное общение так и происходит, по принципу «отойди подальше и выйди на связь». Но самой примечательной деталью этого, уважаемого мною, навигатора оказались его «импульсовые щупальцы», которые молниеносно выстреливались из общего кома пучками и по одиночке во всех направлениях. То ли они мгновенно конструируются из общей массы и, выполнив задачу, в нее возвращаются, то ли это что-то нематериальное — боюсь, что этого никто, кроме специалистов, не понимает. Эти существа крайне редко лично контактируют с нашей группой и считают оптималов неповоротливыми куклами. Однако частенько заказывают у них летное оборудование, работающее в их же навигационной системе.

Это я к тому, что всякое может быть и «дружбы народов», как таковой, со всеми вытекающими из нее «национальными вопросами» в Ареале существовать не может. От этого берегут огромные пространства и разнообразие природы астрофизических зон. Есть расовые группы, в принципе, невидимые глазу. Но это «короли» определенного типа рискованных (для нас) зон, совершенно иных «геометрий пространства». Их восприятию доступно то, чего мы даже не сможем себе представить. Для таких существ в Ареале четкая специализация: только они способны создавать индикаторы паранормальных явлений для системы «навигатор», только они способны моментально находить прорывы в КМ-транзитных сетях, иногда чреватые катастрофой, они идеальные проводники в своих зонах. Но они же абсолютно беспомощны в любых магнитных аномалиях, которые совершенно индифферентны оптималам. Именно оптималы проектируют и испытывают для них все виды магнитных защит. Словом, полный симбиоз, не считая некоторых белых пятен этой «периодической системы». Симбиоз, благодаря которому, безусловно, стал возможен Ареал.

Сроки существования каждого индивида в Ареале совсем не одно и то же, что наши представления о жизни и смерти. Смерть возможна лишь в форме грамотного самоубийства или неграмотного контакта с ЕИП, что равносильно несчастному случаю. Одно и другое подразумевает манипуляции в Е-инфополе.

Как правило, существа Ареала (в личности) постоянны, практически все выходцы из поздних фактур или фактурных «хвостов». До полной ассимиляции в Ареал они проходят несколько жизненных циклов с несколькими ступенями мутаций. Количество циклов строго индивидуально. Оптималам, к примеру, достаточно 5-10, но это в расовой группе чуть ли не рекорд, обычно требуется больше. Первый цикл у них похож на естественный, от 200 до 250 лет с одним порогом биологической коррекции в пятидесятилетнем возрасте. Второй цикл может растянуться лет на 500, третий — на тысячу и так далее. Среднестатистический срок продолжительности цикла в расовой группе колеблется от двух до семи тысяч лет. Оптималы — от двух до трех тысяч с биокорректором защиты мозга примерно через каждые сто лет. Больше трех тысяч пока еще ни один оптимал не выдержал. Это связано с так называемой теорией тупика, который невозможно понять, не испытав его лично. Тупик, если я правильно понимаю, касается психоинтеллектуальной перегрузки. В этом случае снимаются все внутрицикловые степени защиты мозга, делается информационный сброс до 80 %, чтоб следующий цикл не начинался с ноля и на «чистые» мозги иногда корректируются, грубо говоря, новые возможности, а также невозможности въехать второй раз в один и тот же тупик. Собственно, смена цикла и означает начало жизни в нашем понимании, с той лишь небольшой разницей, что происходит она осмысленно и управляемо, в отличие от естественной стихии природы.

Глава 12

В холодную сырую ночь, как-то очень по-булгаковски, по окраинам Москвы, темными дворами и пустынными переулками пробирались два странных субъекта в длинных плащах и спущенных на лица капюшонах. При каждом подозрительном шорохе они старались укрыться за что попало, каждого случайного прохожего обходили по противоположной стороне дороги и за версту огибали любой, самый тусклый фонарь, а у каждого перекрестка предусмотрительно выглядывали из-за угла.

Обнаружив телефонный автомат, один из них заскочил в будку и плотно прижал за собой дверь, а другой немедленно укрылся за ней, отвернувшись лицом в угол.

— Мама? Это я. Все в порядке.

— Господи! — донеслось с противоположного конца провода. — Феликс! Где ты? Что случилось?

— Ма, я не мог позвонить. Только что приехал.

— Откуда? С тобой все в порядке?

— Да. Еду домой спать. Завтра увидимся.

— Феликс, как ты мог! Мы куда только ни обращались, где только ни искали…

— Ма, все потом, не по телефону. Я в полном порядке.

— Это ты в полном порядке, а мы чуть с ума не сошли!

— Моя квартира свободна?

— Кем она должна быть занята? Ты бы хоть пару слов написал, где ты и что ты…

— Мама, я устал. Поговорим завтра. Все. Целую. Позвоню.

Двое инкогнито продолжали путь, игнорируя ночные такси и припозднившиеся троллейбусы, покуда не достигли кирпичной двухэтажки с подбитым над подъездом фонарем. Они поднялись на второй этаж, воткнули в замочную скважину штучку, наподобие отмычки, и, дождавшись, пока металлический язычок замка обретет пластилиновую мягкость, бесшумно проникли в квартиру.

Из кухонного крана монотонными каплями шлепалась вода, проедая ржавую дыру в раковине, а с потолка и антресолей живописными гирляндами свисала не первой свежести паутина. Первой свежести она была только на зеркале и на вешалке в прихожей. Надо полагать, что авторы этой пространственной графики находились где-то неподалеку, однако встречать своего ответственного квартиросъемщика не вышли. Никто не вышел им навстречу, не выпрыгнул из окна и не попытался укрыться в шкафу. Из всех посторонних шумов, присутствующих в квартире, самые подозрительные принадлежали протекающему крану. Матлин включил свет и вздохнул с облегчением.

— Проходи.

Суф вошел в комнату, прикрывая ладонью глаза.

— Я ничего не увижу при таком ярком свете.

— Зато я ничего не увижу без него, — Матлин вытер от пыли солнцезащитные очки и протянул ему, — не забывай, ты у меня в гостях, а не у себя дома.

— Ты просто дурно воспитан, — заметил Суф, уселся на диване и поглядел на Матлина сквозь темные стекла. — Давай показывай, да мне пора…

Матлин выгреб из-под шкафа кипу журналов и газетных полос — все, что осталось от его юношеского предармейского увлечения уфологией, разложил все это добро перед Суфом и пошел в ванную переодеться. Но долго переодеваться ему не пришлось.

— Иди-ка переведи мне, что здесь написано, — Суф протягивал ему вырезки с невнятными изображениями НЛО.

— Ты считаешь, что это может полететь?

— Полететь может что угодно. Другой вопрос, зачем? Я не совсем понимаю, что ты от меня хочешь?

— Здесь написано: «сто двадцать метров в диаметре».

— Ну и что? С любым диаметром можно полететь… а можно и не полететь. Все зависит от того, как сделано. А это что?

— «Полет НЛО в вечернем небе над Петрозаводском».

— Ну вот! А ты спрашиваешь, полетит — не полетит… Здесь же ясно написано.

25
{"b":"44079","o":1}