ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Эссима! — домогался Зенон.

Но Эссима жил иной жизнью, в которой не реагировал на звуки и не водил корабли. Он с трудом понимал смысл происходящего и различал вокруг себя только небо, расчерченное крестом пяти звезд и фигуру Кальтиата, преследовавшего парнокрылую псевдоформу. Насекомое спасалось от творца короткими «перебежками», унося на крыльях светящиеся пары атмосферных газов.

— Ты подумай… — изумлялся Кальтиат, — они все еще летают.

База Зенона имела вид неприступного бастиона. Каждый агравиталист, в силу профессиональной специфики, стремился обезопасить от себя окружающий мир. Зенон в этой сфере имел статус дилетанта, и все его действия носили непременный отпечаток самоотверженного усердия. Объект исследования находился в жесткой изоляции от планетарной системы. Тело планеты опоясывало несколько уровней защитных сфер. Полюса были зафиксированы в магнитном поле, не допускающем естественного вращения. Контур экватора по дальней орбите стягивал силовой пояс, словно Альба была не космическим телом, а грудой взрывчатки, способной разнести вдребезги окрестное хозяйство. По контуру ближних орбит крепилось несколько пирамидальных контейнеров, способных вместить в себя средних размеров технопарки. Их присутствие казалось Эссиме совершенно излишним, если только Зенон не собирался складировать в них весь альбианский песок, чтобы лучше обозреть «латентное пространство» планетарных туннелей. Как бы то ни было, но техническая мощь оппонента впечатляла и ужасала чрезвычайно до той поры, пока Эссима не представил себе экса за пультом агравитанта. Его хохот спугнул насекомое и обрек Кальтиата искать эту тварь в беспорядочном ворсе ковра до наступления апокалипсиса.

По всем признакам, Эссима недооценил масштабов интереса всемогущего информационного монстра к своей загадочной персоне. Он не мог понять смысла многоуровневых страховочных нагромождений… «Кто-то кого-то почему-то здорово опасается, — думал он, — и совершенно правильно делает». Альба сияла розовыми лучами переменной агравитации, как светится пузырь контейнера в неисправном КМ-лифте. В этом состоянии база без труда контролировала ситуацию. Только в этом состоянии и контролировала. При малейшем смещении планета ускользала в провал. Узлы генерационных станций захлебывались от перегрузки и сияли протуберанцами в верхних слоях атмосферы. Треугольные грани грузовых пирамид отбрасывали блики в буферное пространство и мешали сосредоточиться на их содержимом.

Сначала Эссима был уверен, что контейнеры пусты. По манере креплений, вращения, расположения на орбите позади генерационных узлов — все говорило о том, что свободное пространство гигантских резервуаров накачано газом. Но одна из пирамид «подмигнула» альбианину, и тот, ни слова не сказав, исчез, едва корабль пересек границу парковочной зоны технопарка.

Зенон встретил у лифта одинокого Нап-Кальтиата с выражением искреннего понимания и глубочайшего сочувствия.

— Мир летит кувырком, — сказал экс, — наш друг упивается гримасами лицедейства. Мир рушится — он созерцает пантомиму агонизирующей псевдоформы. Мир разбивается вдребезги, он аплодирует полету жука.

В невесомости затемненного пространства пирамиды висел деревянный парусник, едва касаясь килем четырехгранной площади. Его долговязая мачта тонула в темноте, предела которой не было видно. Его широкие бока с рядами пушечных бойниц похрустывали и попахивали сухой древесиной, а винты хищно поблескивали кривыми лопастями, разрисовывая площадь узорами плавающих отражений. В бассейне преломленного света Зенон обнаружил Эссиму, прилипшего подошвами к площади у лезвия киля.

— Мы предполагаем, что обнаружили галеон, — сказал Зенон.

— Ничего удивительного, — ответил Эссима и толкнул киль. Судно задрожало, затрещало, заметалось лучами по площади, но вскоре поймало баланс и стало совершать ритмичные движения маятника, рассекая плотный газ перед носом альбианина металлической оконечностью брюха. — Каждый пришелец, едва увидит летающую лодку, радуется, что нашел галеон. В древних языках все свободно плавающие суда назывались фрегатами — от пустой парусной доски до мертвой планеты.

Зенон приблизился к своему неподвижно стоящему собеседнику, наблюдающему движением киля, словно ритм вселенского маятника.

— Ваша история несуразна, — заявил экс, — мифология нелепа. Попытки выстроить на альбианском материале жизнеспособную фактуру выглядят абсурдно. Тем более в манустральной среде. Из этой дыры не вынырнет и кусок бревна, а ты утверждаешь, что искусственный заповедник вышел из провала цивилизацией, способной заменить Аритабор.

— А что архивам известно о судьбе бонтуанцев-основателей? — спросил Эссима и затылком почувствовал, как поставил оппонента в неловкое положение. За время паузы Зенон мог успеть проанализировать миллион вариантов ответа, но истина невидимым образом уже присутствовала где-то рядом в единственном экземпляре.

— Об их судьбе, — сообщил Зенон, — до сей поры ничего не известно. Есть основание полагать, что и в дальнейшем прояснения не предвидится.

— Вот, — улыбнулся Эссима, — и в вашем благонадежном мироздании есть возможность с концами провалиться.

— Они старались реставрировать древнюю историю Аритабора. У вас нет даже самостоятельной матрицы развития…

Эссима остановил рукой маячащее лезвие киля, и корабль затрясся в конвульсиях, рассылая акустические волны в полости пирамиды.

— Тебе удалось поймать фрегат, — сказал он, резко переходя на деловой тон, — а значит, раскрутить Папалонскую эру…

— Похоже на то, — подтвердил экс.

— В чем же проблема?

— Смещение началось именно в этот период. После Папалонской эры я натыкаюсь лишь на мертвые артефакты. Твоя задача — пройти переменный манустрал, оставаясь в контуре агравитации до тех пор, пока я не построю полный функциональный код, достаточный для контакта.

— Контакта? — удивился Эссима. — Ты хочешь отправить меня в преисподнюю, дабы убедиться, что я жив? Или вычленить из меня астральное тело, чтобы увериться в достоверности сущего?

— Даже не мечтай об этом, — предостерег экс хитрого альбианина. — На этот раз я глаз с тебя не спущу. Я последую за тобой повсюду. Даже если от тебя останется астральный субстрат, не рассчитывай, что таким образом ты сможешь выйти из-под контроля.

— Прекрасно, — согласился Эссима, натягивая перчатки, — чтоб тебе удобнее было преследовать меня, сделай-ка для начала векторную гравитацию палубы.

— Зачем? — не понял экс.

Но Эссима уже уперся подошвами ботинок в металлическую плоскость киля и, поймав магнитный эффект, бодро пошагал вверх.

— Что ты собираешься сделать? — воскликнул Зенон, но Эссима уже преодолел киль и карабкался по доскам днища. — Эссима! — пытался остановить его Зенон. — Ты утратил рассудок. Впрочем, вряд ли ты когда-либо им обладал. Для того чтобы участвовать в проекте, тебе придется ко всему относиться серьезно, в том числе к самому себе.

Пальцы альбианина схватились за нижний выступ бойницы, и вскоре реплики экса утратили видимый адресат, стали относиться скорее к общей сути проблемы, нежели к конкретному индивиду.

— Невежды! — громко произносил экс. — И самодуры есть та универсальная разрушительная сила, перед которой не смогут устоять даже самые твердые основы познания. Обладатель такого оружия может претендовать на любое наследство, даже если это сама цивилизация…

Голова альбианина возникла из темного трюма близ пушечного ствола.

— Послушай, экс, — сказала голова, — когда ты пригласишь меня в Аритабор, тогда и будешь сам выбирать транспорт.

Глава 6

Пирамида окунулась брюхом в стратосферу. Ее нижняя площадь погасла и растворилась. Вверх полезла желтая масса маслянистого облака. Фрегат оцепенел. Первобытная тишина космического вакуума расперла пространство. Киль опускался в туман. Влажные хлопья обволакивали борта судна. Зенон сделал шаг к мачтовым трапам, но Эссима удержал его и заставил прижаться к перилам. Они стояли на капитанской площадке, подпертой колоннами, а жирные пенки тумана подбирались к нижней палубе. Контейнер уползал вверх, уступая жизненное пространство альбианскому свету.

274
{"b":"44079","o":1}