ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Сядь, выслушай и не перебивай, — он собрался было толкнуть Матлина в кресло, но вовремя отдернул руку, — я никуда не еду. Это бессмысленно, во-первых; во-вторых, меня никто не отпустит; в-третьих, это невозможно.

— Что ты мелешь! Может, думаешь, что я тебе визу оформлять буду? Через две минуты мы на корабле, через два часа — за пограничной сферой.

— Нет! Нет! Нет! Дело совсем не в этом. Я вернусь. Это раньше я думал, что на Земле мне делать нечего, теперь я отлично понимаю, что это глупость. Я обязательно вернусь, только не сейчас. Осталось два года работы, и я свободен…

— Я не смогу за тобой вернуться через два года. Или теперь или никогда!

— Нет, Феликс! Ты не бросишь меня. Я же тебя знаю. Пообещай, что вернешься через два года, иначе… Иначе я не знаю, зачем мне жить!

— Спроси у Биорга.

Они выдержали сердитую паузу, даже разошлись по разным углам гостиной. Но когда вновь встретились у оставленной на столе свечи, ярость Гренса уже переросла в очередную депрессию, граничащую с состоянием истерики.

— Ты знаешь, что меня в тебе всегда поражало, Феликс? Твоя пуленепробиваемая душа. Похоже, ты напялил на нее особую защиту. Или она у тебя от рождения? Ведь ты ничего обо мне не знаешь и самое противное, что не хочешь знать. Ты не хочешь понять: то, ради чего я здесь остаюсь, для нас с тобой стоит миллион поездок туда и обратно, если не больше…

— Это связано с твоей работой, чертов архивариус?

— Ты не представляешь, что это за работа. Потому что дальше лучей на манжете твои мозги не работают.

— И что это за работа?

— Двадцать миллионов лет назад. Здесь, — Гренс указал пальцем вверх, — на этой самой планете; на этом самом месте и даже там, где ты сейчас стоишь, существовала цивилизации, которая до точнейших деталей повторяет историю цивилизации Земли.

— Ну и…

— Сейчас я занимаюсь этапом позднего средневековья: до сих пор совпадает все… Промежутки между войнами, формы государства, политика, даже личностные прототипы — разница лишь в названиях. Будто у них и у нас заложена одна и та же историческая программа. Даже методы инквизиции — один к одному, не говоря уже о религиозных канонах… Нынешняя цивилизация возникла гораздо позже и развивалась иначе. От тех, первых, остался только биотип.

— И после этого ты хочешь сказать, что ничего не слышал о бонтуанцах?

— Погоди. Я действительно не знаю ни бонтуанцев, ни посредников. Может, здесь это называется иначе, надо смотреть по существу. Пока речь не об этом. Цивилизация, которой занимаюсь я, была уничтожена в один день… под корень, под ноль, до единого существа и долгое время о ней не было известно ничего, пока не стали находить архивы, сохранившиеся в подземных тайниках. Только через два года, возможно, я смогу понять, что произошло. А сейчас каждый день здесь для меня дополнительный год существования там… Я не знаю, когда это случилось с ними, и не тороплюсь. Те, кто имел дело с архивом до меня, предполагают самоубийство цивилизации, но они не могут объяснить многих нюансов — это можем только мы, только благодаря тому, что мы похожи. Ты представляешь себе, что это значит? Через два года я буду знать все, и мы не должны терять связи, — очень маловероятно, что они вернут меня на Землю. Мне не на кого рассчитывать, кроме тебя.

Матлин по сюжету развития мысли и по своему внутренне намеченному плану через все «за» и «против» предполагал рассказать Гренсу о том, что такое ежегодное турне по зоне Акруса. О том, что оно в принципе исключено, и подкрепить этот довод описанием астрофизических процессов зоны. Но вместо этого лишь глубоко вздохнул и кивнул головой.

— Постараюсь. Но ты уж, пожалуйста, постарайся закончить дела к этому сроку.

— Да, и мемуары, Феликс, обязательно мемуары.

— Я постараюсь… Лоин Гренс. Где ты подцепил себе такое дурацкое имя?

— Это не имя, — Гренс слегка покраснел, — псевдоним. К нему уже привыкли. И потом, это все же лучше, чем было: Короед — что за короед? Зачем он ест эту кору? Я всегда мечтал иметь непонятную фамилию и, слава Богу, моей настоящей здесь никто не знает. Впрочем, если ты меня, конечно, не заложил.

— Господи, какая тебе разница?

— Останься еще на денек. Я объясню, какая…

— Нет, пора! Времени не осталось. Накинь свой халат, я хочу кое с кем тебя познакомить.

— Как можно, в халате!

— Можно, если быстро. Очень, очень быстро.

Гренс все-таки потратил минут двадцать для наведения марафета, но когда вышел в фойе, Матлин его не узнал. Он выглядел, как на приеме у английской королевы: костюм был безупречен, воротничок накрахмален, даже мешки под глазами заметно подтянулись.

— Позволь, Лоин Гренс, представить тебе: Суф, навигатор, мой учитель и друг.

Гренс учтиво поклонился.

— Очень приятно, господин Суф. Премного о вас наслышан самого лестного.

— С нами здесь еще один… — Матлин замялся, подбирая нужное слово, — …хмырь. Али, подойди, не делай вид, что ты здесь ни при чем.

Али энергично подскочил с дивана.

— Али-Латин, — представил его Матлин, — Али он сам по себе, а кличку Латин ему дал я. Правда, похож на латиноамериканца?

Гренс, сбитый с толку видом Али-Латина, даже обменялся с ним рукопожатием, чего ни в коем случае делать не следовало.

— Али-Латин, можно сказать, тоже в каком-то смысле навигатор. Короче, он любезно согласился помочь нам в этой экспедиции. Кроме того, я ему чертовски обязан очень многим. Трудно даже сказать, до какой степени… — завершив тираду, Матлин вынужден был перевести дух. Слишком неподготовленным он оказался к такой презентации. Не дай бог, Гренсу придет в голову заговорить с Али и не дай бог, Али придет в голову ответить ему по-русски — слишком много вопросов они оставят в наследство и без того раздавленному депрессией архивариусу.

Суф отстегнул от своего манжета панель размером с лезвие бритвы, которая у навигаторов называлась «экстренной, сверхпроходимой связью, не требующей подсоединения к общим сетям» и пихнул Матлина в бок:

— Объясни, как пользоваться…

— Главное не потеряй, — объяснил Матлин, приклеивая панель к запястью Гренса. — Через два дня она войдет под кожу и не будет видна, но это время, пожалуйста, не мойся и не размахивай руками. Она сработает один раз, передаст сообщение на две минуты и исчезнет. Это на самый экстренный случай. Попусту не балуйся.

— Все ясно, — кивнул Гренс, изучая блямбу на руке. — Я замотаю ее бинтом. Главное, вернись. Очень тебя прошу, вернись.

Матлин обнял его на прощание.

— Держись тут. Не раскисай. Мне пора. Увидимся… — и, положив руки на плечи Али и Суфа, повел их из фойе в темную глубину коридора, чтоб не слепить вспышкой воспаленные глаза Гренса, прежде чем покинуть его… кто знает, на сколько. Может, навсегда. Но в памяти Матлина навсегда осталась последняя фраза Гренса, небрежно брошенная ему вслед, которую он ни в коем случае не должен был слышать:

— Как я тебе завидую, Феликс. Как я тебе завидую…

УЧЕБНИК. ВВЕДЕНИЕ В МЕТАКОСМОЛОГИЮ. Посредники

Изучение со стороны любого явления — процесс куда более безопасный, чем погружение в его сердцевину, особенно, когда не уверен, придется ли снова всплыть на поверхность. Трудно сказать, насколько это относится к посредникам, скорее никак, но час погружения настал, спасательные канаты пристегнуты и благополучного всплытия не гарантировано.

Посредники в предыдущих главах уже упоминались в разных контекстах: осведомленные невежды обычно называют их бонтуанской лингвистической школой, работающей на все расовые группы Ареала по всем направлениям коммуникаций. Именно это уникальное свойство, вроде бы, позволяет им всегда быть при деле и считать себя полноценной цивилизацией. Еще более осведомленные невежды утверждают, что это вовсе не бонтуанская школа, более того, посредники не только не имеют никакого отношения к бонтуанцам, а прямо-таки наоборот, являются их антиподом.

48
{"b":"44079","o":1}