ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Проживите нормальную жизнь, Матлин, — вот и все, что я могу посоветовать. Если вы всерьез думаете о работе мадистолога — готовьте себя как минимум к семи поколениям мутации, не раньше… Иначе первый же опыт закончится для вас трагически. Вы наблюдаете лишь проявление мадисты — это не дает оснований начинать строить карьеру. Что же касается подлинного опыта — пусть хранят вас от него все ваши бонтуанские заступники.

УЧЕБНИК. ВВЕДЕНИЕ В МЕТАКОСМОЛОГИЮ. НИМ и конец классической лотереи (основы идентифологии)

Если когда-нибудь, ни приведи Бог, зачатки науки идентифологии появятся на Земле (до чего я, к счастью, не доживу) — это будет очередная лженаука после генетики и кибернетики, но в масштабах гораздо более разрушительных. Да, невооруженным глазом можно разглядеть циклические закономерности, четкие взаимосвязи, несомненные соответствия во многих, казалось бы, совершенно разнородных процессах. Но как можно всерьез считать их моделирование методом научного поиска? Термин же «наука» в Ареале — понятие гораздо более универсальное, чем на Земле. Скорее, он соответствует нашему пониманию искусства.

Общепризнан и не вызывает сомнения тот факт, что идентифология (иногда ее называют моделированием) является заслугой посредников. Впрочем, как и некоторые другие науки-искусства, впоследствии нашедшие себе применение в Ареале. Нельзя сказать, что, кроме посредников, ею никто не занимался, но все же корни растут из Аритабора. Может быть, это следует называть историей науки, может, ее теоретическим фундаментом, но идентифология в своем классическом варианте начинается именно с «посреднических» мировоззренческих первооснов: на фактурных этапах многих цивилизаций наблюдаются попытки спонтанного моделирования сложных процессов на элементарных вещах. Наиболее удачные из них со временем проявились в науках типа теория вероятности, да, Господи, то же естествознание, в конце концов, со своими физическими опытами на упрощенных моделях. А наименее удачные — напрочь лишались научного смысла и оставались забавным развлечением. В нашем варианте это все цвета магии, гадания, предсказания и прочая чертовщина, которая, по вполне понятным соображениям, противна научной этике. Не берусь сказать конкретно о Земле, но вероятность попадания в истину на «кофейной гуще» от чего-то всегда оказывалась чуть-чуть выше, чем должна быть статистически. Вот это самое «чуть-чуть» и не давало покоя потенциальным соискателям гармонии на развалинах абсурда.

Да, фактор природной связи фактуры с Е-инфополем; фактор везения, личности, обладающей особым чутьем; некоторая «гуминомность» ментальной оболочки, окружающей любую планету-фактуру, — ее воздействие иногда преподносит сюрпризы. Все это понятно, но все-таки, с учетом всего вышеперечисленного и многого не перечисленного вообще, этот несчастный процент, как ни верти, оказывается чуть-чуть выше, чем должен быть. Идентифология же появилась как наука, поставившая перед собой трудновыполнимую задачу довести этот процент до максимально возможного и логически доказуемого абсолюта.

Первым серьезным шагом на этом пути стало творчество чокнутого математика, известного Ареалу под именем НИМ (абревиатура). От этого имени взяла начало «сизифова наука» Ареала, нимология, применимая в любых отраслях, скорее даже нимомания, — на самом деле она мало отличается от проявления психического расстройства. Сейчас объясню ее суть, а также то, в чем заключается интеллектуальный прорыв НИМа.

Прежде всего, НИМ на корню покончил с любым проявлением лотереи как таковой. Это ему удалось при помощи элементарного моделирования той самой лотереи на не совсем понятных мне вещах. Но, предположим, это были обычные игральные кости, — суть дела от этого не убудет, — которые падали на поверхность одной из шести граней, указывая определенное число от одного до шести. Это число говорило о стартовом положении кости в пространстве, траектории, силе толчка и силе гравитации, о массе, наклоне плоскостей, закругленности углов кубика и так далее, и тому подобное. Все это жесточайшим образом просчитывалось, вымерялось, допускалось, отклонялось. Предметы меняли форму, массу, менялась гравитация, не говоря уже о полной хаотичности траекторий — из всего этого требовалось вывести универсальные формулы, позволяющие точно определять показания любого «лототрона» на любой фазе его работы. Боюсь, страницы не хватит перечислить одни только фундаментальные науки, задействованные для выведения этих формул. НИМ положил на эту идею всю сознательную жизнь, точнее, всю безумную часть своей сознательной жизни, использованною с невероятной самоотдачей.

Формул получилось несколько: одна универсальная и полтора десятка частных. Процент вероятности этих расчетов был уже далеко не «чуть-чуть», а в ряде случаев «о-го-го». По крайней мере, на нашей примитивной рулетке вполне можно было сделать себе состояние с наименьшими потерями и наибольшим удовольствием. Если, конечно, вас не выставят из казино, заподозрив в мошенничестве.

Однако заслуга НИМа заключалась вовсе не в этих дурацких формулах. Если б не он, их непременно вывел бы кто-то другой с гораздо меньшими усилиями. Это именно тот случай, когда усилия оказались полезнее, чем конечный результат. Дело в том, что, погрузившись в свои исследования и, день ото дня, по несколько тысяч раз прокручивая одну и ту же «рулетку», НИМ заметил за собой неожиданную особенность — способность интуитивно предсказывать результат: сначала за доли секунды до выпадения «шара», затем с того момента, как «включен лототрон», а затем и того больше, до того, как в этот «лототрон» заложили «шары». С какого-то момента исследования пошли за интуицией и выявили некую скрытую способность мозга к подсознательному сверхскоростному анализу ситуации, назовем ее АПС-фактором НИМа.

АПС-фактор, в свою очередь, демонстрировал специфические закономерности действия: чем меньше НИМ анализировал ситуацию в фундаментальных расчетах — тем реже он ошибался в своих интуитивных предвидениях. Из этого, на первый взгляд, абсурда он сделал достаточно серьезный вывод о разбалансировке работы мозга и органов чувств. Информация, поступающая в мозг через органы чувств, предназначена для поверхностного созерцания внешнего мира, которое оказывается настолько сильным, что парализует его способности к внутреннему, тонкому восприятию. Но чем более монотонной и бессознательной становится работа тела — тем больше она высвобождает мозг для деятельности, никак не связанной с существованием этого тела в пространстве… Иначе говоря, содержимое черепной коробки призвано в первую очередь контролировать координацию движений, отличать длину от высоты, холодное от горячего, большой кусок пирога от маленького — словом, контролировать все, что обеспечивает полный порядок для организма-носителя, покуда он в этом порядке нуждается. Его способность анализировать тонкие субстанции, такие как состояние магнитного поля, химический состав вещества, баллистику предметов и т. д., запрятаны так глубоко и развиты так слабо, что проще жить, если вовсе о них не подозреваешь. Тем более что никому не понятно, зачем человеку нужен такой подарок природы, если он практически не применим. В крайнем случае, его успешно заменяют приборы. НИМ же категорически возражал против такого подхода и утверждал, что этот подарок заложен природой на будущее, просто цивилизация для него еще не созрела и не понимает, что никакие приборы (вторичного искусства), даже самые совершенные, не заменят Естества — самого совершенного прибора мироздания.

Отвлекаясь немножко от темы, скажу, что АПС-фактор как доминирующая линия развития фактуры — явление крайне редкое, но в истории Ареала известно несколько таких случаев, возникших в «чистой природе». В фактурологии это явление называется «чистой линией» и любые гуманитарно-технические отклонения рассматриваются уже относительно нее. Что же касается «отклонившихся» цивилизаций — рано или поздно АПС-фактором переболела каждая из них. У каждой был АПС-тренинг на свой манер: одни развивали в себе эту способность искусственным путем; другие, освобождаясь от необходимости «грубого восприятия», превращались в жизненно беспомощных существ и уже не способны были выйти из этого состояния. На какой-то ступени развития АПС-фактор был признан критическим барьером и до сей поры является одним из факторов, определяющих «селекционный прорыв», который безопасно миновать способна лишь «чистая линия» фактуры. Это своеобразная развилка развития: одно направление кидается в эмпирические исследования грубой структуры окружающего мира, рискуя подорвать естественную физиологическую основу цивилизации; другое направление идет путем АПС-аналитики, и рискует быть раздавленным той самой, упущенной из вида физической структурой. Но не в этом суть.

60
{"b":"44079","o":1}