ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Суть в том, что АПС-фактор дает способность интуитивно анализировать ситуацию всегда и во всем. Сложность заключается лишь в извлечении результата анализа — а это уже искусство, которым надо овладеть. Именно это искусство по устойчивому мнению, сложившемуся в Ареале, дало возможность посредникам выжить как цивилизации. Именно это искусство НИМ добросовестно пытался разложить по математическим полочкам. Это было похоже на то, как пользователь компьютера, по опыту своего пользования, пытается понять, что у машины внутри и как это все взаимодействует. Но это уже относится к биоинженерии НИМа, которая не относится к принципиальным научным прорывам и вряд ли нуждается в детальном описании. Главное, что благодаря ему, один из трех китов идентифологии всплыл на поверхность. Остальных двух: логические фигуры и теорию отражения мы попытаемся вытащить в двух последующих фрагментах «Учебника».

Глава 16

Под окном московской квартиры Матлина лопнул последний неоновый фонарь, и фиолетовая дуга осветила следы на потолке, оставленные при первом посещении Суфа. Несколько минут Матлин лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине, которую нарушало лишь его бешеное сердцебиение.

— Вот и все, — прошептал он, — кажется, долетался, — и, сорвав с дивана темное покрывало, принялся тщательно законопачивать им окно.

Даже если в квартире в его отсутствие происходило паломничество уфологов, — это казалось ему сущей ерундой и ничего не значащей мелочью в сравнении с теми неприятностями, которые только предстоят. Как это могло произойти с ними, предусмотревшими все на свете, кроме совершенно ничтожной ерунды… При проходе защитно-пограничного экрана, контролирующего сектор «наша-Галактики» болф завис. Обнулились все каналы, содержащие информацию, архивы и прочие достижения цивилизации, без которых сдвинуться с места возможно было лишь на ощупь. Но как только Суф схватился за управление и попытался «вручную» вытолкнуть болф за контур экрана — корабль потерял свойство маневра и предупредил своих пассажиров о том, что находиться внутри небезопасно.

— Этого не может быть! — негодовал Суф. — Я много раз проходил экран! Ничего подобного не было.

Потерпевший аварию экипаж отошел на Перре вглубь галактики.

— Что-то здесь не то, — уверял Суф, Али испуганными глазами смотрел на все происходящее, а Матлин очень подозрительно смотрел на Али. — Не трогай его, — вступился Суф, — он нам еще пригодится. Он наш последний шанс.

Связи с болфом не было никакой, лишь через сутки Суфу удалось запустить на борт сигнал и прощупать ситуацию на вшивость. Не меньше часа Матлин, затаив дыхание, наблюдал за этими манипуляциями. С этого часа и началось его лихорадочное сердцебиение, которое продолжалось до сих пор, несмотря на выпитый флакон прошлогодней валерьянки. Каким-то образом Суфу все-таки удалось запустить перезагрузку корабля с Перры. Эта процедура требовала месяца ожиданий.

— Если машину не заберут, — пообещал Суф, — скоро пойдем обратно. Если заберут… не скоро пойдем. Потому что я пока еще не знаю, каким образом. А теперь наберитесь терпения, Перра своим ходом по старому маршруту дойдет до Земли только через неделю. Если наш старый маршрут уничтожен — лет за сорок.

Эта неделя показалась Матлину столетием. Не укрепил бы он в ЦИФе свой немощный организм, ему вряд ли удалось бы дотянуть до Земли живым.

— Все в порядке, я жду вас.

Суф и Али внимательно осмотрели квартиру и уселись на диване напротив Матлина.

— Ты-то чего разнервничался? — недоумевал Суф. — Чувствуй себя как дома!

— Если ты будешь запрещать мне экспериментировать, я на всю жизнь останусь летучим багажом.

— Нет.

— Позволь мне выйти на связь с бонтуанцами!

— Ни за что. Это наш предпоследний шанс. Еще не время.

— Что тебе важнее, в конце концов, вернуть корабль или сохранить свое дурацкое инкогнито.

— И то, и другое, и еще много чего… Я же сказал, нет.

Али, наблюдая за их полемикой, украдкой улыбался, но как только Матлин пытался его в чем-либо заподозрить, сразу поднимал руки вверх:

— Я-то здесь ни при чем. А вот ты унаследуешь от своего учителя главный недостаток — проходить пограничные экраны самым идиотским способом из всех возможных.

Матлин долго и недоверчиво косился на Али, подносил кулак к его носу и опять недоверчиво косился.

— Смотри у меня… — от этого Али улыбался еще шире. — Суф, лишь бы удалось перезагрузить болф. Честное слово, все будет в порядке.

Суф неодобрительно сморщился и хлопнул себя ладонью по груди, где у древних навигаторов располагался щит связи с кораблем. Жест этот до сих пор сохранил весьма конкретное значение: если ладонь легла на голую грудь, можешь не рассчитывать вернуться на свою летучую посуду. А если ты при этом оказался на чужой планете, можешь не рассчитывать отсюда выбраться вообще.

— Черт с ним, с болфом, лучше б ты мне объяснил, отчего это произошло. Я миллион раз пробивал эти экраны навылет. Все было в порядке. Ну… не то, чтобы совсем в порядке… Но не до такой же степени!

«Бедняга Суф, — думал Матлин, — как раз в его планы никак не входило застрять здесь… Кто знает, на сколько дней затянется эта «тюрьма», но даже при самом благоприятном стечении обстоятельств держать в квартире существо, которое даже в павильоне ЦИФа с трудом выдерживало сутки»… — от этой мысли ему окончательно подурнело.

Али уснул поперек дивана, замотавшись в два пледа, и Матлин не стал его тормошить: если эта штука спит — есть надежда, что во Вселенной все спокойно и будить его незачем.

— Ложись и постарайся заснуть, — сказал он Суфу и вытащил из тумбочки теплое одеяло.

— Я не могу спать так, как ты.

— Спи, как умеешь.

Они устроились на полу на матрасах, но ни заснуть, ни расслабиться ни у одного из них не получилось.

— Одежду я тебе, предположим, подберу, — рассуждал Матлин, — но надо бы еще парик…

— Фу, — прошипел Суф, — какая гадость.

— Надо чем-то уши прикрыть. Глаза еще, куда ни шло, но с носом и с ушами придется что-то делать. А пальцы! — Матлин вытащил из-под одеяла руку. — Сравни с моими. Сразу видно, что ты гуманоид.

Суф утробно заурчал. Этим свойством обладали многие гуманоиды его типа, но пользовались крайне редко. Урчание создавало вибрацию организма, которая успокаивает нервную систему; а так как их нервную систему можно на арфу натягивать, урчание могло свидетельствовать лишь о том, что все происходящее вокруг — это уже чересчур… ни в какие ворота.

— Хорошо, не рычи. Не хочешь — не надо. Сообразим тебе шапочку, курточку. Думаю, размер 56-й подойдет. Научим тебя ходить вразвалочку по бульвару. Ну и… еще чему-нибудь научим.

— Короче! — подорвался Суф. — Я на Перру, а ты здесь соображай… Сообразишь — скажешь, — он подскочил и решительной походкой направился в ванную, где осталась оборудованная им стартовая ступень КМа. — Ну не могу я здесь. Извини, не могу. Не по мне это все, — и оставил своего ученика один на один с мирно спящей на диване мадистой.

К утру, когда Матлину удалось добиться от своего организма если не сна, то хотя бы близкого к нему полуобморочного состояния, эта самая мадиста бесчеловечным образом растолкала его и сунула ему под нос старые вельветовые штаны.

— Можно я их возьму себе?

Матлин решил, что это померещилось ему спросонья. Такой вежливости от Али он даже не смел ожидать.

— Пожалуйста, если хочешь быть похожим на бомжа.

Али оставил штаны в покое и зарылся по пояс в шкаф. Его поведение казалось не то, что странным, скорее, чрезмерно сумбурным и не характерным для Али-прежнего. От волнения ли, или от желания как можно быстрее адаптировать себя к непривычной обстановке, он метался во все стороны, ко всем предметам, даже тем, что не должны вызывать интерес у нормального человека, попавшего в чужую квартиру. Начинал принимать душ, выскакивал из-под него голым и несся к окну на каждый необычный звук; по дороге заглядывал в холодильник, потом опять пытался подобрать себе гардероб, подшивал и ушивал старые шмотки, великолепно имитируя машинный шов, и тут же разглаживал свою работу, проверяя пальцем температуру утюга. Потом с иголкой и ниткой опять бежал в душ. Единственное, что Матлин понял сразу и наверняка — это то, что Али здесь явно не в своей тарелке; и Суф здесь явно не в своей тарелке; кроме того, он и сам оказался явно в неуютной ситуации. Но если хоть какая-то «тарелка» Суфу так или иначе осталась, а Али сам был способен о себе позаботиться, то ему, несчастному Матлину, ловить было нечего ни в этом мире — ни в том. Состояние душевного дискомфорта преследовало его повсюду в равной степени, и даже полное одиночество от этого состояния уже не спасало.

61
{"b":"44079","o":1}