ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

За эту самую чрезмерно проявленную гениальность Суфу и влетело от Матлина по первое число, как положено. Многоденежный проект подвис, так как Суф не был отпущен для его реализации, а был отослан куда подальше. И все было бы прекрасно, но перспектива повышения, зависшая над карьерой Суфа, оказалась намного более серьезной и жизнестойкой. Его единственного из всей ранее предполагаемой компании взяли в дело. То самое, о котором когда-то говорила Наташа; где деньги из одного кармана брюк переваливаются в другой, минуя налогооблагающие отрасли современной индустрии.

Речь шла о ремонте самолета, доломанного в одном из подмосковных авиаклубов. Старенькой модели «Як» для обучения начинающих авиалюбителей с туго набитыми кошельками, которым это, вроде бы, и ни к чему, разве что для обострения жизненных впечатлений. «Мода такая пошла, — объяснили Матлину работодатели, — обучатся, пару раз сядут за штурвал и больше их в клубе не видно. Вроде как сам себе чего-то доказал… и хватит. А машин не хватает».

Деньги на проект были, но самолет не летал, не ездил и даже разбору на запчасти не подлежал. Кому пришла в голову идея поставить его «на крыло» — разве что самому законченному фантазеру.

Суф на технические описания вверенного ему металлолома отреагировал спокойно: «Надо взглянуть. Если там есть чему лететь — значит, полетит». Звездный час Суфа приближался с каждой секундой неумолимо и неотвратимо, как вечное стремление человека в неизведанные глубины космоса. Но, оставшись с ним наедине, Матлин зарубил подобные стремления на корню: «Учти, голубчик, эта штука должна взлетать только после разгона по полосе и, не дай Бог, она получится с вертикальным взлетом…»

Под большое «честное слово» Суф был допущен к работе и справился с ней на удивление быстро, без фокусов, не привлекая лишнего внимания. Но на завершающем этапе нарвался на неожиданный казус, совершенно для него противоестественный. У напарника Суфа были права на управление этим типом самолетов, но Суфу, как главному механику этого безнадежного проекта, первому пришла в голову мысль вскарабкаться за штурвал и предпринять испытательный облет. Ему тут же объяснили, разумеется, всю глубину его неправоты и Матлин даже не попытался бы заступиться, если б ни одна фраза, произнесенная с нескрываемым высокомерием: «Видишь ли, парень, мастерить машину — дело одно, а управлять ей — несколько иное. Летная практика — это то, без чего о самостоятельных полетах не может быть и речи. Как-нибудь в другой раз тебя покатают…»

Матлин сам удивился, как ему хватило терпения дослушать это до конца. Суф поразительно спокойно все воспринял. Тем более сам проболтался, что никогда не летал на самолетах. Но возмущение достигло глубины души:

— Это у кого нет летной практики? Что ты можешь знать о его летной практике? А вдруг она у него побольше, чем у всего вашего клуба? Что ты вообще о нем знаешь?

— Не надо, Феликс, он прав, — остановил его Суф и добавил на языке, непонятном для окружающих. — Дурак всегда прав, потому что только дурак способен узреть истину, — этим аритаборским словозаворотам в свое время обучил его Матлин и никак не ожидал, что они пригодятся Суфу именно на Земле.

Всю дорогу домой Суф был молчалив и задумчив, будто решал для себя один принципиальный вопрос: обидели его смертельно или еще можно жить… Обидеться Суф умел, но был на редкость отходчив. Самой большой обиды хватало лишь до смены темы разговора. Это касалось всего на свете, кроме одного, святая святых, его «летучего» достоинства безотносительно зоны Акруса или неба местного аэроклуба. Вызов попал в самую десятку:

— Почему они считают, что я разобьюсь? — удивлялся он. — Я же ездил на машине. Меня этому никто не учил. Собрал, поехал и все нормально.

— Вот и я думаю… — согласился Матлин. — Сам разобьешь — сам же починишь. Только как я им объясню, почему ты остался жив?

На машине Суф действительно разъезжал даже по городу, даже иногда соблюдая правила дорожного движения и всего раз нарвался на инспектора ГАИ за «лефт-трефик», предпринятый им на загородном шоссе со скоростью сто километров в час. Он терпеливо выслушал все претензии к себе, а когда понял, что просто так ему уехать не придется, воспользовался КМ-лифтом Перры, не забыв захватить с собой машину. К сожалению, свидетелей не оказалось, можно только предполагать, какова была реакция инспектора. Вероятнее всего, он был озадачен.

— Почему я должен разбить самолет, — недоумевал Суф, — если эта машина специально сделана для того, чтобы лететь?

— Давай договоримся: если тебе дадут возможность полетать одному — попроси у них парашют и твори, что хочешь. Только, если что, постарайся, чтобы парашют раскрылся, ради меня…

— Не надо одному! Я же не собираюсь угонять эту рухлядь. Пусть будет кто-нибудь — и мне спокойнее, и соблазна меньше, и вообще… — ухмыльнулся Суф, — я сейчас на Перре не вполне уверен, что один… А ты говоришь, на самолете…

— Как это?

— Помнишь, мы катали твою подругу? Индикатор машины показал присутствие в салоне четвертого. Как думаешь, кто бы это мог быть?

— Али, прохвост! Кто же еще? Но в самолет он с тобой не полезет — его от высоты тошнит.

— Теперь каждый раз, садясь за управление, я вынужден сам себя пересчитывать. А как прикажешь пересчитывать себя за штурвалом? Еще не хватало, чтобы его вытошнило прямо на доску приборов.

— Ты же в курсе, что он держится за меня…

— Один момент, — усомнился Суф, — мы в тот раз даже за орбиту не выходили… А когда выходили — у меня в глазах не троилось.

— Ерунда какая… Ты хочешь сказать, что он прицепился к Наташке? Индикатор реагирует только на его человеческое состояние. Или ты хочешь сказать, что он взял моду прятаться от нас под сиденьем салона?

— Я ничего не хочу сказать о тех вещах, в которых не разбираюсь. А вот тебе следовало бы посмотреть, как выглядит «раздвоение призрака», прежде чем тащить его сюда.

Матлин схватился за голову.

— Что ты мелешь! Не пугай меня, не то я «выйду из игры» раньше, чем он.

— А я и не пугаю. Просто надо было смотреть, когда предлагал шестирукий. Ты у нас здесь главный мадистолог: возишься с ним — вот и возись, только не забудь спросить, от чего у меня двоится в глазах.

Глава 22

Для решительного разговора с Натальей Матлин выбрал не самый удачный день. И тот факт, что в собственном подъезде он наткнулся на шедшего к нему обидчика Суфа, никак не повлиял на решительность его намерений.

Наталья встретила его зареванной. Впрочем, это состояние в последнее время было для нее характерно.

— Чего тебе? — рассердилась она. — Что тебе еще надо? Я знаю все, что ты скажешь. Ты это говорил уже миллион раз. Весной мы поженимся. На свадьбу придешь, а теперь убирайся.

— Нам надо поговорить сейчас же, срочно. Ты даже представить себе не можешь, что я тебе скажу.

— Полиция нравов! Опять будешь наставлять меня на путь истинный?

— Нет. Только на технику безопасности общения с мадистой.

— Это ты здесь главная мадиста! И Суф твой — мадиста! Господи, когда вы, наконец, уберетесь отсюда в свой ареал! — Наташка попыталась выпихнуть Матлина за дверь. — Матюша, скоро я решу, что ты ревнуешь.

— Не смеши! Нам надо поговорить, пока не поздно. Иначе ты наживешь себе проблему, от которой без моей помощи не отделаешься.

— Да, я это сделаю тебе назло! Только тебе назло!

Но спустя час, как только Матлин успел вернуться домой, она позвонила и, заходясь рыданиями, сообщила, что покончит с собой, что такая жизнь для нее невыносима, что этот «засранец» опять от нее прячется и что есть у нее самые худшие предположения насчет обещанных ей проблем.

Весь вечер они просидели у Матлина на кухне. Наташка курила одну сигарету за другой и несла полную ахинею о летающих драконах; о том, что лучше всех понимает, что Али никогда на ней не женится; о том, что понятия не имеет, зачем он мучает ее и что ему от нее нужно…

71
{"b":"44079","o":1}