ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Какими судьбами, Ксар?

Ксар опустил на Матлина сердитый взгляд.

— Я о чем предупреждал тебя, лягушонок?

— Да, это я во всем виноват. Я не должен был позволять ему… Но так получилось, что остаться на корабле было невозможно. Мы потеряли корабль…

— Я не про Суфа, — оборвал его Ксарес, — я про того третьего, который был с вами, которого они упустили из виду. Они имеют право знать, кто это и что здесь делает.

Матлин от неожиданности даже не сообразил, что ответить. Само собой, Ксар не мог не догадаться, о каком третьем пропавшем идет речь, но взгляд его был пуст и спокоен; даже никаких попыток телепатической передачи информации от него не исходило. Но Матлин именно сейчас, как никогда, почувствовал себя стоящим с завязанными глазами на краю «подвала»:

— Какой еще третий? Разве был третий?

— Ты должен будешь сообщить о нем все, а если у тебя опять заклинило память — предоставить им возможность считать самим всю необходимую информацию. Но, должен тебя предупредить, эти фокусы для твоего мозга опасны. Так что постарайся вспомнить.

— В каком смысле «опасны»?

— Ты рискуешь потерять память, оставленную Ареалом. Если это произойдет, вряд ли тебе стоит в третий раз покидать Землю. Вряд ли тебе это пойдет на пользу.

— Сколько у меня времени… на воспоминания?

— У тебя его нет. После посадки самолета ты не должен отлучаться с Земли. Здешние фактуриалы не позволяют себе разгуливать за пределами орбиты. К каждому подобному случаю особый интерес.

Они сосредоточенно глядели в глаза друг другу среди мертвой тишины, непроницаемой ни для какой, даже самой скрытой передачи информации. «Что мне делать, Ксар? Что я могу сделать?» — вертелось в голове у Матлина. «Мотай отсюда, лягушонок, плюнь на все и мотай со всех ног», — отвечал он сам себе и только едва различимый звук из зависшего самолета, похожий на гул трансформатора, нарушал эту убийственную тишину.

— Ты сможешь забрать нас?

— Это невозможно. Мы в замкнутой зоне. Прежде чем покинуть ее, тебе придется объясниться. Все будет зависеть от результата объяснений… Но если тебе опять повезет, проси помощи в Аритаборе. У меня с бонтуанцами нейтралитет и я предпочитаю его сохранить. Поэтому имей в виду, вернешься ко мне — с этого момента духу твоего не должно быть ни на Земле, ни на орбите, ни в «ваша-Галактике»…

— Хорошо, я объясню им все, как есть…

— И хорошенько подумай. Лучше потерять время на то, чтоб подумать, чем потерять жизнь на исправление ошибок.

Суф вернулся цел и невредим.

— Все в порядке, сажать самолет будем сами.

Площадка поехала вниз, а развороченный «нос», приняв на борт угонщиков, закрылся. Машина загудела, включились двигатели, и галерея стала медленно уползать вперед, пока не превратилась в черный овал и не скрылась на горизонте.

— Идем точно в график, — радостно сообщил Суф и протянул Матлину фотоплан киевского аэродрома с прочерченными по нему красными стрелками, на которых были помечены указатели скорости и высоты.

— Суф, случилось неожиданное. Мне надо обсудить с тобой кое-что…

— Это схема завода на посадку, — перебил его Суф, — как спустимся под облака — смотри вниз.

Глава 25

Съехав с полосы и заглушив двигатели, они, первым делом, «катапультировались» в Перру, которая, без всякого приглашения, всю дорогу следовала за ними; и отошли подальше от аэродромных радаров.

— Сядь и не дергайся, — скомандовал Суф и вывел из Перры программу, улавливающую искажения пространства внутри салона. У Матлина неожиданно закружилась голова. — Терпи, Феликс, терпи, пока жив… И теперь очень аккуратно повернись вправо.

От этого поворота у Матлина все поплыло перед глазами, как на карусели. Воздух вокруг показался ему склеенным из желеобразного прозрачного вещества, похрустывающего от любых шевелений. Вся эта масса кривыми конусами сходилась в точке, которая находилась сантиметрах в двадцати от его правого уха.

— «Муха», — объяснил Суф, — на мне, надо полагать, висит такая же. Боюсь, ты не вовремя отослал к индейцам Али-мухолова. Придется его найти. Иначе о возвращении не может быть речи.

Перра переключила программу на анализ ситуации, и они оба жадно впились взглядом в диараму.

— Ничего, Кальта на тебя навесила «муху» посерьезнее, — успокаивал Матлина Суф, однако анализ показал, что нейтрализация данных конкретных «мух» в условиях машины, а тем более в условиях Земли невозможна.

Суф растянулся возле рабочей панели и закинул ноги на «подшейник» сидения. Эта поза «в данных конкретных условиях» была для него самой рабочей и символизировала начало глубоких раздумий, в которых участие Матлина нежелательно. Матлину ничего не осталось, кроме как застыть и не создавать помех, ни на каких «радарах», в том числе на бонтуанских.

На раздумьях Суфа могла бы спаразитировать еще одна глава «учебника», но то, о чем в ней должна пойти речь, интересно лишь в конкретной ситуации: разумеется, теперь все текущие неприятности должны были показаться мелким недоразумением. Тогда как главная проблема заслуживала того, чтобы решать ее сразу, а не тащить за собой через «Наша-галактику». Нелегальный проход сферограницы закрытых зон подразумевал автоматическое навешивание «мухи» на всякое разумное существо. Суф имел опыт ее прохода, но разницы не почувствовал. Однако теперь причина зависания болфа была очевидна, она могла произойти только по одной причине: Али от своей «мухи» избавился сразу, а когда мадиста начинает манипулировать с искажениями пространства, — все, что способно держать информацию в радиусе нескольких сот километров, тут же ее сбрасывает. В этом и состоит первый принцип информационной защиты. Избежать этой напасти, действительно, можно было только «дубляжем» пилотажа, — но это уже излишние технические подробности.

Возможно, именно этот «поступок» третьего пропавшего заинтересовал пограничных наблюдателей больше, чем вся остальная экспедиция. Следящая «муха» представляла собой нечто, похожее на невидимую точку пространства, обладающая зеркальным эффектом на все происходящее вокруг. Это передающий канал местного инфополя, работающего в пределах сферы и, как правило, не имеющая выхода в ИИП. Совсем другое дело, каким образом она крепится к своему объекту.

Если предположить, что природа автоматически цепляющихся «мух» примитивнее, чем навешиваемых индивидуально, нужно искать какую-то общую характеристику организма, универсальную и в то же время индивидуальную, чтобы исключить ее перевешивание с одного объекта на другой. Из всех возможных вариантов Суф остановился на генетическом коде и показателе мозговой активности (здесь имеются в виду тепловолновые показатели работы мозга, не менее уникальные, чем узор роговицы или отпечатки пальцев). В последнем случае не исключена возможность считывания информации непосредственно с мозга. Разумеется, в исключительных случаях, о которых не хочется даже думать.

Самыми сильными в этой плеяде считаются «мухи» мадистологов, которые крепятся за все параметры организма одновременно, и будут держаться даже в том случае, если эти параметры искусственно менять. Эти «мухи» славятся тем, что снять их в принципе невозможно. Пограничные же считаются самыми примитивными. В Ареале отвязаться от такого подарка не составило бы труда. Но, тем не менее, способ крепления этой штуки следовало уяснить прежде всего, и Суф не придумал ничего лучше, как поискать третью «муху», крепленную к Перре. Машина однозначно заявила, что ничего подобного на ней уже давно не висит; что она, умница, сумела избавиться от нее еще давно. Эта новость сразу исключила возможность крепления на генетический код — на Перре ему неоткуда было взяться: она относилась к биоклассу ИНИ, использовалась только в рабочих целях и «самовоспроизводством» занималась лишь в рамках мелкого ремонта. А вот нечто похожее на мозговую активность в ИНИ-аппаратах обнаружить можно наверняка.

78
{"b":"44079","o":1}