ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Купленную мной раковину украшали девять с лишним витков.

У допотопной помутневшей от возраста наполненной целым ведром воды и не вернувшей ни одной капли раковины было больше девяти витков. К тому же из ее выщербленного края вырывалось легкое дуновение ветерка.

Душный номер старой гостиницы, подхваченный вращавшимся над головой пропеллером гигантского вентилятора, полетел в неведомом направлении, унося меня все дальше от моей туманной Софии, от уже тронутой снегом Черной вершины и по-зимнему печально кивающих кронами деревьев. В руках у меня была раковина, отказывающаяся издавать шум прибоя, но не имеющая ничего против того, чтобы в нее перекачали все запасы местного водопровода. О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Во мне проснулся воинственный азарт представителя точных наук.

Следующие полчаса я потратил на то, чтобы набить раковину стотинками и местными дырявыми монетами, скомканными коробками из-под сигарет, жевательной резинкой, пробками от бутылок из-под кокаколы, туда же последовал пакетик миндаля в сахаре, купленный в одном из транзитных аэропортов. Время от времени я переворачивал и встряхивал ее, не надеясь особенно на возврат затраченных ресурсов, но так было нужно для чистоты эксперимента. За перемещением предметов можно было проследить до шестого витка, после которого отверстие в раковине сужалось до предела, но тем не менее бесшумно поглощало мои богатства, как будто я швырял их с балкона десятого этажа.

"Ничего, - со злостью подумал я, - есть способы и похитрее!" После чего достал моток ниток и, привязав к концу самую тяжелую из местных монет, опустил ее в раковину, словно забросил удочку в озеро. Монета бесшумно заскользила вниз, моток разматывался у меня в руках, причем я чувствовал, как монета становится все тяжелее и падает все стремительнее. Моток размотался до конца, в уме я прикинул, что в нем было метров пятнадцать. Я начал осторожно тянуть нитку назад, действуя как рыбак, который не знает, что за улов его ждет - безобидная рыбка, акула или морская мина.

Я вытащил монету. Она была влажная и слегка отдавала запахом озона. Теперь еще и озон! Откуда ему взяться?

В ту же секунду мне в голову пришла идея, которая может потягаться за эпитет "гениальная". Монета падала в какое-то неизвестное мне, но все же реально существовавшее пространство. Мое натасканное наукой сознание моментально провело аналогию со временем.

Дрожащими руками я освободил свои часы от металлического браслета и привязал их к нитке. Прежде чем опустить их в раковину, засек время. Жидкие кристаллы выщелкивали цифры - 01:12:36... 01:12:37... Нервничая, я схватил в руки журнал, из собственного опыта зная, что одна страница читается примерно за десять минут. Пришлось проглотить целую колонку скучнейшей рубрики "Любопытные факты", а заодно и какой-то занудный рассказ. Я был настолько возбужден, что помню прочитанное до сих пор: "... некоторые виды морских хищников никогда не страдают инфекционными заболеваниями и вообще отличаются завидным здоровьем, все случайные раны зарастают на их теле с удивительной быстротой..." Прочитав всю страницу, я несколько минут постоял с закрытыми глазами - на тот случай, если я читал слишком быстро, и только потом осторожно вытащил часы. Чувствовал я себя при этом так, словно усаживался в кресло стоматолога, чтобы удалить зуб. Мне хотелось, чтобы все обошлось без фокусов, но надежда на то, что все пройдет нормально, едва теплилась.

Жидкие кристаллы показывали: 01:12:43... 01:12:44...01:12:45...

Теоретически мне было ясно, что следует делать.

Раковину нужно было срочно отправить на рентген, проверить ултразвуком, исследовать с помощью гамма-лучей, то есть прибегнуть ко всему, что придумано наукой для подглядывания в замочные скважины и что именуется интроскопией. Для изучения загадочной скорлупы следовало бы привлечь оптические зонды, применить еще сотню хитроумных методов, а мне хотелось просто разбить ее - на месте, немедленно! - чтобы узнать, кто это устраивает фокусы с материей и временем, издеваясь над человеком, свято верящим в незыблемость законов, прочно усвоенных и тысячекратно подтвержденных на практике; меня охватило безумное желание понять, что же происходит, и я почувствовал себя сродни тем людям, которые с риском для жизни лезут в атомный реактор или рвутся к звездам. В ванной мне попался под руку кусок ржавой проволоки, который я немедленно стал пихать в неизвестность, прятавшуюся за изгибами витков. Я орудовал им ожесточенно, как будто сражался с таинственным врагом и от исхода этой схватки зависела моя жизнь. Мне казалось, что я держу в своих руках какой-то иной, отдельный от моего, мир, моя ржавая шпага яростно пронизала его, а в глубине души теплилась смутная надежда, что мир этот пуст, но вдруг издалека, с расстояния в миллиарды километров послышался рев... или крик... или хрип..нечеловеческий, но и не звериный, в нем ощущались боль и удивление... невзрачная, безжизненная раковина, глотавшая пробитые монеты как испорченный автомат, стенала глухим, идущим как бы из бездны голосом, акустика раковины не усиливала и не приближала его, а лишь подчеркивала жуткое расстояние, с которого он доносился. Дрожащими руками я выдернул ржавую проволоку. С ее конца упало несколько желтых капель. Глядя на них, я ударился в панику. Меня охватил суеверный ужас. Я швырнул в сторону свое оружие, которое могло быть обагрено пятнами крови - желтой крови! - и, оставив раковину, выскочил на веранду.

Над городом повисла темная африканская ночь, бесшумно покачивали кронами пальмы, в прозрачном небе сияли звезды. Они походили... они походили на то, на что и должны были походить: на мерцающие шарики, удаленные от нас и друг от друга на немыслимые расстояния; скопления их казались случайными и создавали ту грандиозную картину, которую можно наблюдать в любую ясную ночь. Вид бездонного ночного неба гнетуще подействовал на меня, мне казалось, что я нахожусь на дне какого-то сосуда, в пустоте которого отражается звездный блеск: у стенки которого, расширяясь над моей головой и уходя куда-то в бесконечность, закручиваются галактическими вихрями в спираль гигантской раковины. И тогда я увидел, а может, представил себе - в любом случае это не имело ничего общего с галлюцинацией или сном, как с высоты понеслись вниз горящие снаряды, окутанные клубами ядовитого никотинового дыма, как звезды низвергнул и потоки воды, сметавшие все на своем пути, как заворочались тяжелые камни жерновов, наполняя пространство страшным грохотом; словно в диком кошмаре я увидел, как из спиралей галактики вылетело копье, ржавое острие которого было нацелено прямо мне в грудь, грозя мне неотвратимой гибелью.

Я вижу, как вы снисходительно улыбаетесь: защитная реакция психики, об этом написано в любой популярной книжке по психологии, верно? Ну и пусть! Улыбайтесь на здоровье, но попытайтесь представить себя на месте тех, кто находился в раковине. (И не спрашивайте меня, кто они.) Ибо я убежден, что она была частью другого мира, что эти девять витков были визитной карточкой другого притяжения, другой радиации, другой атмосферы... Совсем другой вопрос - как она попала к нам? Оставлена преднамеренно? Забыта? Потеряна случайно? Но кем? Или эта раковина одновременно существовала и Здесь, и Там, являясь точкой соприкосновения двух разных пространств, в которой наши представления о масштабах и расстояниях теряли всякий смысл?

На этот счет у меня нет подходящего объяснения.

Я только убежден, что форма раковины - любой раковины - несет в себе пугающе простую идею о пространстве, как о всасывающейся ураганным смерчем субстанции, сжимающейся до бесконечно малых размеров или переносящейся из близкого в далекое... В моей раковине прятался такой же смерч, и я думаю, что она была дверцей в другой мир, неожиданно распахнувшейся передо мною. Кто знает - может, таких дверей немало, и нам просто не хватает воображения, чтобы открыть их?

Люди болезненно расстаются со своими представлениями о мире, даже со своими иллюзиями. Кто сказал, что иные миры должны обязательно находиться на расстоянии многих световых лет от нас? И что мы можем достичь их, лишь построив сверхмощные ракеты?

2
{"b":"44131","o":1}