ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако теперь вера стремилась вернуть тот утерянный рай. Когда все люди снова станут единой личностью, богиня с радостью раскроет свои объятия. А жизнь есть лишь проверка, испытание.

С последним утверждением Бах, безусловно, согласилась. Она собрала свои заметки, сложила их в стопку, потом взяла привезенную из Энитауна книгу. Барби дали ее в ответ на просьбу показать изображение убитой женщины.

И в книге она нашла чертеж человеческого существа.

Называлось все это «Книга стандартов». Каждая барби постоянно носила с собой эту книгу, привязанную к поясу лентой. В ней сухим инженерным языком описывалось, как должна выглядеть барби. А на многочисленных чертежах изображались части тела – с допусками и размерами в миллиметрах.

Она захлопнула книгу и села, накрыв голову подушкой. Потом взяла видеоблокнот и набрала код, вызывающий на экран запись убийства. И в двадцатый раз за вечер увидела, как из толпы одинаковых фигур на станции выскакивает некто, полосует ножом Лею Ингрэм и тут же растворяется в толпе, оставив на полу истекающую кровью жертву.

Она замедлила воспроизведение, сосредоточившись на убийце и пытаясь заметить в нем (в ней) хоть какую-нибудь особенность. Сошло бы что угодно. Блеснул нож. Брызнула кровь. Заметались барби. Несколько бросились вслед за убийцей, но отреагировали они слишком медленно. Люди редко реагируют быстро. Но у убийцы на руках осталась кровь. Надо будет спросить об этом.

Бах просмотрела запись еще раз, не увидела ничего полезного и решила, что на сегодня с нее достаточно.

***

Комната была длинной и высокой, ярко освещенной световыми полосками на потолке. Бах шла следом за санитаром вдоль рядов квадратных ячеек на одной из стен. Воздух здесь был прохладный и влажный, а пол мокрый – его недавно полили из шланга.

Санитар сверился с карточкой, которую держал в руке, и повернул металлическую ручку ячейки 659а. Щелчок замка эхом разнесся по пустому помещению. Санитар вытянул лоток и снял с трупа простыню.

Лейтенанту уже доводилось видеть обезображенные трупы, но нагую барби она видела впервые. Она немедленно отметила отсутствие сосков на двух холмиках плоти, изображавших грудь, и гладкую кожу в промежности. Санитар сверился с карточкой на ноге трупа и нахмурился.

– Ошибочка вышла, – пробормотал он. – Ничего себе задачка… И что с такой хреновиной делать? – Он почесал голову, потом зачеркнул на карточке большую букву «Ж» и аккуратно вписал взамен букву «Н» (неизвестно). Потом взглянул на лейтенанта и глуповато улыбнулся. – Что делать-то? – повторил он.

Однако Анну-Луизу его проблемы не волновали. Она изучала останки Л.П.Ингрэм, надеясь, что нечто на ее теле подскажет, почему барби обрекли ее на смерть.

А вот как она умерла, понять было нетрудно. Нож глубоко вошел в живот, далее рана шла вверх узким разрезом, тянущимся до грудины. Даже кость грудины оказалась частично рассечена. Нож был острым, но, чтобы разрезать такое количество плоти, требовалась сильная рука.

Санитар уставился на Бах с любопытством, когда та раздвинула ноги трупа и принялась рассматривать то, что там увидела. А обнаружила она лишь крошечную щелочку уретры в передней части промежности, как раз напротив ануса.

Бах раскрыла прихваченные с собой «Спецификации», достала сантиметр и принялась за работу.

***

– Мистер Атлас, в списках членов «Гильдии морфологов» вы указаны как практикующий специалист, часто имеющий дело с церковью стандартистов.

Мужчина нахмурился, затем пожал плечами:

– Ну и что? Можно не одобрять их взгляды, но ведь действуют они законно. И все мои архивы в порядке. Я никогда и никого не обслуживаю, пока ваши люди не проверят, не числится ли за клиентом криминал. – Он сидел на краю стола в своей просторной приемной лицом к Анне-Луизе. Мистер Рок Атлас (Rock Atlas – каменный Атлант) – наверняка это его «профессиональное» имя – имел высеченные из гранита плечи, зубы, как сверкающие жемчужины, и лицо юного бога. Он сам служил ходячей рекламой своей профессии. Бах нервно положила ногу, на ногу. Ее всегда тянуло к мускулистым мужчинам.

– Я вас не допрашиваю, мистер Атлас. Произошло убийство, и я буду вам признательна за сотрудничество.

– Зовите меня Рок, – предложил он, неотразимо улыбаясь.

– Вот как? Прекрасно. Я пришла спросить о том, что вы станете делать и сколько времени уйдет на работу, если я попрошу превратить меня в барби.

Его лицо исказилось:

– О, нет! Я не могу такого допустить! Дорогая, это станет преступлением. – Он слегка коснулся ее подбородка, поворачивая голову. – Нет, лейтенант, вам бы я чуточку углубил ямочки на щеках – возможно, слегка подтянул бы мышцы за ними, затем переместил бы глазницы чуть подальше от носа и раздвинул глаза. Так они привлекают больше внимания, сами понимаете. Намек на тайну. Ну и, разумеется, нужно заняться вашим носом.

Она оттолкнула его руку и тряхнула головой:

– Я к вам пришла не на операцию. Я просто хочу знать: какой объем работы потребуется и насколько точно вы сможете воспроизвести требования церкви? – Тут она нахмурилась и метнула в него подозрительный взгляд: – А чем вам не нравится мой нос?

– Дорогая, я вовсе не говорил, что он мне не нравится. Более того, он придает вам властность, которая наверняка бывает иногда полезна – если учесть, в каких кругах вы вращаетесь. И даже то, что он слегка перекошен влево, можно эстетически оправдать, если….

– Забудем о нем, – оборвала Бах хирурга. – Просто ответьте на мой вопрос.

Хирург внимательно ее осмотрел, попросил встать и повернуться. Она уже собралась было сообщить, что совершенно необязательно оценивать ее как кандидата на операцию, а лишь как абстрактную женщину, когда Атлас с напускным равнодушием выдал резюме:

– Работы потребуется немного. Рост у вас лишь слегка больше требуемого; я могу укоротить вам берцовые кости и голени… или же поработать с позвоночником. Здесь убрать немного подкожного жира, здесь добавить. Срезать соски, удалить матку и яичники, зашить промежность. Будь вы мужчиной, удалил бы пенис. Череп пришлось бы вскрыть и переместить кое-какие кости, затем чуть подправить лицо. Работы на двое суток. Ночь в клинике и ночь амбулаторно.

– А когда вы закончите, то что останется для моей идентификации?

– Вы не могли бы повторить?

Бах кратко объяснила свою ситуацию. Атлас задумался.

– Да, это проблема. Я ликвидирую рисунок на пальцах. Не оставляю наружных шрамов, даже микроскопических. Полностью избавляю от родинок, веснушек, бородавок и родимых пятен. А вот анализ крови вам бы помог, ну и, пожалуй, изображение сетчатки. И, скажем, рентгенограмма черепа. Запись голоса… вряд ли. Я по возможности стараюсь сделать одинаковыми даже голоса. Что-либо еще… нет, больше ничего в голову не приходит.

– То есть ничего, что можно выявить при чисто визуальном исследовании?

– В этом ведь и заключен весь смысл операции, не так ли?

– Я лишь надеялась, что вам известно нечто такое, о чем барби даже не подозревают. Но все равно – спасибо.

Хирург встал и поцеловал ей руку:

– Не за что. Но если вы когда-нибудь решите заняться своим носом…

3
{"b":"44150","o":1}