ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А потом, понимаете, когда компьютер исправил картинку, сразу взвыла сирена тревоги. Я посмотрел- сигналы уже невозможно было различить. Они слились в одну точку.

И эта точка свалилась с экрана вниз.

Глава 6

Как не бывало никогда

Свидетельство Луизы Балтимор

Добравшись наконец до дома, я сразу попала в руки к Шерману. Он не задавал никаких вопросов, ничего не говорил. Очень уравновешенный робот. Наверное, это результат его почти полного со мною отождествления, почти безошибочного понимания моих настроений и почти точного знания, как с ними бороться. Не будь я такой циничной сучкой, я назвала бы это сопереживанием.

И конечно же, он прочел мою мысль.

— Я говорю с тобой, когда тебе необходимо выговориться, Луиза, — сказал он. — А твой цинизм- всего лишь оружие самообороны.

А может, мне как раз необходимо сейчас выговориться, подумала я, распластавшись в горячей ванне. Самое время. Шерман уже битый час смывает и смывает с меня кровавое пятно, давно исчезнувшее, но застрявшее у меня в мозгах. «Прочь, проклятое пятно!»[3]

— А может, тебе и впрямь необходимо выговориться, — сказал он.

— Ага! Так ты действительно читаешь мысли, коварный андроид!

— Я читаю тела, на них шрифт отчетливее. Но я знаю твой образ мышления и литературные пристрастия. Ты подумала сейчас о «Макбете».

— О леди Макбет, — уточнила я. — Почему, скажи?

— Ты сама знаешь, но тебе, конечно, будет легче услышать ответ от меня.

— Тогда молчи! Три мочалкой покрепче — вдруг да удастся стереть с меня вину! А говорить буду я.

— Ты просто раскисла от самобичевания и жалости к себе. Но если тебе доставляет удовольствие в этом барахтаться- кто я такой, чтобы возражать? Всего лишь коварный андроид.

— Удовольствие? Прикуси свой язык!

— Я имел в виду — барахтаться в мыльной пене.

Знаю я, что он имел в виду, но мне все равно хотелось выговориться.

— А все этот Ральфов парализатор. Конечно, Ральф-то погиб, а мертвые сраму не имут. Кто же тогда виноват? Лили была заместителем командира, но ее тоже не прогонишь сквозь строй под барабанную дробь. Стало быть, остаюсь только я. Я руководила операцией и обязана была забрать оружие. Подумать только-посеять два парализатора за один день!

Шерман сосредоточенно тер меня мочалкой. Я взглянула на его гладкую голову и впервые пожалела, что не могу увидеть на ней ни лица, ни, естественно, выражения.

— По законам чести ты должна совершить сеппуку, — отозвался он наконец. — Ножик принести?

— Не смеши меня.

— Чем еще я могу тебе помочь? Если ты вбила себе в голову, что кто-то обязан поплатиться жизнью за ошибку, допущенную всей командой в чрезвычайной ситуации, выбор, по логике вещей, падает на тебя.

— Именно это я и сказала команде.

— А что они сказали тебе?

Я не ответила ему. Я до сих пор не могла вспоминать об этом спокойно. Они сказали: хорошо, Луиза, но тогда мы тоже должны умереть. Они уверяли меня, что ответственность за пропавший парализатор лежит на всей команде. А поскольку Ральф и Лили уже погибли, будет крайне нецелесообразно убивать еще целую кучу народа.

Я раньше даже не подозревала, но теперь знаю точно: если кому-нибудь из них понадобится моя шкура в качестве половика, я освежую себя с радостью. Черт побери, должность руководителя имеет-таки свою светлую сторону!

— Ты не слишком усердно там трешь, а? — спросила я.

— Надеюсь, тебе это приятно?

— Мне это не нужно. Не сейчас.

Как всегда, я ошиблась.

Вот так Уильям Арчибальд (Билл) Смит вошел в мою жизнь.

Не в ванной, разумеется. Позже, у Ворот, в первые тревожные часы, когда мы все с нетерпением ожидали, пока техники измерят пульс временного потока и исправят неполадки.

Мартин Ковентри объяснил мне, чем они занимаются, — мне, Лоренсу, нескольким моим лучшим оперативникам и парочке гномов-помощников Лоренса. Он собрал нас всех возле камеры временного сканера, которую установил рядом с пультом Лоренса, и обрисовал ситуацию.

Не скрою, Ковентри мне симпатичен. Он ходячий, трудяга, но не перехватчик. Его стихия- темпоральная теория, то есть он один из десяти человек на планете, претендующих на понимание, пусть даже частичное, природы путешествий во времени.

Помнится, меня с первого взгляда покорил его кожкостюм. Не знаю точно, сколько Мартину лет; скорее всего, немного за двадцать. Ходят слухи, что он подвержен всем мутациям, какие только есть на свете, и неповрежденным у него остался только мозг, но такие слухи ходят о многих. Думаю, в гнома он превратится быстрее меня, хоть я и старше. И тем не менее он себе выбрал кожкостюм шестидесятилетнего старца.

Это редкость. Даже я подпала под влияние культурного императива наших дней, гласящего: раз уж твоя внешность- ложь, так ври по-крупному. Лицо, которое я ношу, могло бы украсить журнальные обложки; да оно их и украшало во время оно. А мое тело-мечта подростков двадцатого столетия.

И вдруг среди нас появляется Мартин Ковентри- с такой физиономией, что только мама родная может счесть ее привлекательной, — и вдобавок прикидывается старичком, каких в последние тысячелетия на земле уже не водится.

Идея оказалась блестящей. Трутни, наверное, шарахаются от него, как от чумы, но с ними Мартин дела не имеет. Он общается и работает с людьми, привыкшими путешествовать во времени. Мы знаем, как выглядят старики, и где-то глубоко в подсознании у нас до сих пор сохранилось уважение к мудрости старших. Ковентри пользуется этим без зазрения совести. Его внешность позволяет ему стоять перед нами и читать лекцию, точно сопливым школярам. Не представляю, от кого еще я бы такое вытерпела.

— Давайте рассмотрим случай с первым твонки, — начал он. — Парализатор, потерянный в 1955 году над Аризоной.

В 1955 году расследованием аварий занималось Федеральное авиационное управление. Кроме персонала ФАУ на место происшествия прибыли шерифы и их помощники из округов Коконио и Навахо, штат Аризона, а также из округов Кейн и Сан-Хуан, штат Юта. Констебли, полицейские и добровольные пожарные дружины из Ред-Лейка, Кау-Спрингса, Тонолеи, Дезерт-Вью и еще нескольких мелких общин Аризоны появились там через шесть-двенадцать часов после крушения, вдобавок к подразделениям из Флагстаффа. Лесничие из Национального парка Гранд-Каньона, расположенного по соседству, считали, что прибыли туда первыми, но на самом деле до них там побывали индейцы хопи и навахо — племен, живущих в резервации в пустоши.

За следующие несколько дней место катастрофы посетили представители Федерального бюро расследований (нечто вроде государственной полиции, имеющей обширную картотеку с отпечатками пальцев), компаний «Локхид эркрафт корпорейшн», «Транс-уорлд эрлайнз» и «Аллисон корпорейшн» и, наконец, компаний, производящих авиадвигатели. Несколько автотранспортных фирм участвовали в расчистке территории и вывезли самые крупные или представляющие интерес обломки, оставив прочий мусор неубранным. Семь местных похоронных бюро были наняты для перевозки органических остатков крушения, которые впоследствии были захоронены в пятнадцати североамериканских штатах и двух зарубежных странах.

За семь дней после аварии в общей сложности на месте происшествия побывало пятьсот двенадцать человек. На следующей неделе- еще двадцать два, в основном охотники за сувенирами. И лишь тогда поток посетителей иссяк.

Мы просканировали три следующие столетия. Осмотрели тысячи индейцев навахо и хопи, сотни пеших туристов и десятки тысяч койотов. Большой Компьютер сейчас прослеживает все их потенциальные контакты. К сожалению, как вы понимаете, доскональное изучение жизни каждой особи, имевшей доступ к обломкам, продлилось бы дольше, чем сама их реальная жизнь; поэтому нам приходится довольствоваться лишь частичным сканированием.

Кстати, если отправиться на место крушения и вырыть яму глубиной около пятидесяти футов, там и сегодня можно найти остатки корпуса и двигателя самолета. Что мы и сделали. Нам потребуется еще один день, чтобы тщательно просеять землю в радиусе трех миль, но вероятность находки парализатора, судя по прогнозам, невелика.

вернуться

3

В. Шекспир. «Макбет», акт 5, сц. 1.

22
{"b":"44156","o":1}