ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лили махнула ей рукой и, не получив ответа, помчалась ко мне.

— А ну пошли в Ворота, не то пинками сейчас загоню! — сказала я команде.

Они пошли. Я обернулась к Лили.

— Сколько ей было? — спросила я.

— Пинки? Ей было двадцать.

Закон не мною писан. Не думайте, что я пытаюсь таким образом оправдаться. Это хороший закон. Если бы у нас его не было, я сама бы его придумала.

Нельзя оставлять в прошлом «железки». Наказание за легкомыслие-смерть. Ты возвращаешь то, что оставил, или не возвращаешься сам.

У нас не всегда есть возможность поступить так, как мы поступили с Пинки. Это, кстати, лучший вариант. Мы смогли им воспользоваться потому, что самолет разобьется в лепешку и весь обгорит, так что любой следователь будет доволен, если удастся найти хоть половину останков в каком бы то ни было виде. Если они сумеют идентифицировать хотя бы десять трупов, это уже будет чудом. Вряд ли кто-то заметит одну лишнюю девушку.

И тем не менее Лили, покидая самолет, успела-таки напоследок схватить слизнячку ростом с Пинки пихнуть обратно в будущее. Равновесие превыше всего.

А худший вариант? Если бы нам пришлось- по временным причинам- взять Пинки с собой, Лили поставила бы ее к стенке и расстреляла. А потом, возможно, застрелилась бы сама. Помнится, один командир группы именно так и сделал.

Никто и не говорит, что это простая обязанность.

На сей раз я приземлилась куда положено. Пищалки при мне по-прежнему не было, но в центре управления об этом знали, как знали и о том, что до закрытия Ворот никто, кроме перехватчиков, из них не появится.

Мы все очутились в оздоровительном центре. Врачи столпились вокруг нас, как машины скорой помощи вокруг потерпевшего крушения самолета. Мы знаками показали, что все о'кей, кроме одной девушки, попросившей носилки.

По традиции мы ложимся и отдыхаем пять-десять минут. При переходе через Ворота портапаки автоматически переключаются на нормальный режим, так что истерические силы нас быстро покидали. А взамен искусственной бодрости наваливалась усталость, физическая и моральная.

Но мне на сей раз полежать не пришлось.

— Премиальное время, — сказала я, схватив оружие Лили и направляясь к дверям центра управления. — Один час на полную катушку. Врубайте их, девочки!

— До встречи в реанимации, Луиза! — крикнула одна из них, крутя завод наручного портапака.

— Передай моей дорогой мамуле, что я умерла с улыбкой! — завопила другая.

Я вбежала в центр управления и остановилась напротив Лоренса. Он проверял контрольный список, готовясь отключить энергию Ворот.

— У меня человек на борту, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты держал Ворота в фокусе, пока самолет не ударится о землю.

— Исключено, Луиза.

— У меня человек на борту, Ларри. Если она найдет оружие, у нее будет шанс вернуться.

— Да ты понимаешь, с каким трудом мы держим Ворота настроенными на самолет, когда он летит ровно и прямо? А если он начнет вихлять из стороны в сторону, да при том еще снижаться, задача усложнится в геометрической прогрессии! Это невозможно!

У парализатора есть три уровня активности. Первый вас усыпляет. Второй обезболивает. На глазах у Ларри я поставила парализатор Лили на третью отметку. И приставила дуло ему к виску.

— У меня человек на борту, Ларри, я тебе третий раз повторяю.

Он исхитрился дважды настроить Ворота на падающий самолет, первый раз на две секунды, второй- почти на пять. Пинки не вернулась.

Какого черта! Я должна была попытаться.

Я села на пол рядом с пультом Ларри, глядя, как он командует отключением энергии. Спросила, нет ли у него сигарет. Он бросил мне зеленую пачку «Лаки Страйк». Я закурила три штуки.

Когда он закончил, я взяла парализатор за ствол и протянула ему.

— Это мне? — спросил он, взвешивая оружие на ладони.

— Делай с ним что хочешь.

Он прицелился прямо мне в лоб. Я сделала очередную затяжку. Он убрал стволом с моего лба прядь волос, упавшую на глаза, и сунул оружие мне в руку.

— Тебе сейчас наплевать, — сказал он.

— Что правда, то правда.

— Так неинтересно. — Он скрестил руки на груди и откинулся в кресле. Ну, не совсем откинулся. Ларри не сидел в кресле, он был более или менее вмонтирован в него.

В глазах у него вспыхнули искорки.

— Я подожду, пока ты снова почувствуешь вкус к жизни. Как только ты улыбнешься, тут я тебя и пристрелю.

Хитрый, ублюдок. Я улыбнулась, но он не потребовал назад оружие.

— Прости меня, Ларри. Я виновата.

Он взглянул на меня. Мы были когда-то любовниками, пока он не превратился в развалину, не способную передвигаться самостоятельно. Он знал, как я отношусь к чувству вины.

— О'кей. Я тоже виноват. Во время перехвата все мы немного на взводе.

— И тем не менее.

— Забыто?

— До следующего раза, — сказала я.

— Естественно.

Я посмотрела на него и вдруг почувствовала острый укол жалости при мысли о том, каким он был прежде. Да нет, если уж быть предельно откровенной, — при мысли о том, во что я превращусь в один прекрасный день. И день этот не за горами.

Ларри предпочел открыто признать свое гномство. Большинство гномов за другими пультами выглядели совсем как люди, если не считать толстых пучков кабелей, бежавших за их спинами. Кабели проходили внутрь кресел и шли вниз, в подвал, к сотням огромных машин.

Но выше пояса Ларри был похож на любого нормального человека. Хотя я знала, что это тоже ложь. Даже раньше у него была только одна настоящая рука. Как-то раз я случайно увидела его без кожкостюма: носа нет, уха тоже нет, губы съедены подчистую. Не знаю, какими болезнями он болел. Об этом не спрашивают. И не знаю, какие части его тела были органическими; возможно, только мозг. Об этом тоже не спрашивают.

Никто, кроме меня, моего врача и Шермана, не в курсе, какие из моих органов и конечностей настоящие, и меня такое положение устраивает. Наверное, мне не все равно, иначе я не носила бы кожкостюм кинозвезды 2034 года. Да-да: та я, к которой все привыкли, до последней родинки скопирована с экранной дивы, перехваченной нами из террористического взрыва.

Сидя там, рядом с Ларри, в одно из редких мгновений затишья, я вдруг подумала, что когда не смогу больше таскать все свои протезы, то последую его примеру. Кончится время красивой лжи. Настанет время взглянуть наконец правде в глаза и увидеть, на кого я на самом деле похожа- на кого мы все здесь похожи, в славном будущем.

Последний Век.

Я встала и побрела прочь с галереи. Нашла какие-то тряпки, оделась, машины в дежурке накормили меня завтраком, и я посидела там немного просто так. День только начинался.

И пока что он был совершенно типичным.

Глава 3

Пойдемте на Голгофу

Свидетельство Билла Смита

Пилот вертолета сообщил мне, что Роджер Кин уже три часа провел на месте крушения DC-10.

Я не мог решить, что делать. У нас было два больших самолета на расстоянии двадцати миль друг от друга и семь человек, чтобы начать расследование. Увиденное внизу показалось мне малообещающим. Не найдя лучшего выхода, я провернулся к своему отряду и провел голосование.

— Я бы высадился здесь, — сказал Эли. Он не отрываясь разглядывал внизу что-то вроде капота двигателя и явно жаждал в нем покопаться. — А какая разница? Нам все равно придется осмотреть оба самолета, почему бы не начать с этого?

— Я тоже выйду, — сказала Кэрол. — Тут неподалеку фермы- может, удастся найти очевидцев. Второй, по-моему, где-то на вершине горы?

— Да, мадам, — отозвался пилот. — Гора Дьябло. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь был там поблизости во время аварии.

Крейг с Джерри тоже решили начать осмотр отсюда, так что со мной остался только Том Стэнли.

— Гляди в оба, постарайся найти самописцы, — напутствовал я Крейга, покидавшего вертолет. Пилот услышал меня.

— Вы имеете в виду черные ящики? — спросил он. — Так их уже нашли. Я отвез их в Окленд час тому назад.

9
{"b":"44156","o":1}