ЛитМир - Электронная Библиотека

Вторая же причина заключается в том, что, не почувствовав, каково мне было одному на пустой Луне — на целой Луне! Представьте! — шарахающемуся от каждого щелчка реле, растерянному и испуганному, читателю трудно будет понять, что впоследствии окрестили „феноменом неприятия Контакта“, а меня — безо всяких на то оснований — причислили к „инопланетяноне-навистникам“.

Когда я, после двух часов поиска, обнаружил наконец, где находится персонал, я просто озверел. Забравшись в луноход, игнорируя трещины и совершая двадцатиметровые прыжки на каждом ухабе, понесся в лунный ВЦ, расположенный в пяти километрах от Базы. Сказать, что я был зол — значило ничего не сказать. Да, я схватил Клера, директора Базы, за грудки, и тряс его, пока у бедняги не выпала вставная челюсть. Да, я учинил такой дебош, которого Луна не видала со дня своего возникновения. Да, я пытался связаться с ООН. Но к инопланетянам это не имеет никакого отношения. В доказательство могу привести — тот факт, что, осознав наконец, после сотого повторения, что Лунный Радио Телескоп принял сигнал от внеземного разума, а Лунный ВЦ его почти расшифровал, я немедленно успокоился, потребовал, чтобы меня отвязали от кресла, и приступил к своим репортерским обязанностям.

…Конференц-зал постепенно наполняется. Скоро, видимо, начнут. Хотя я, признаться, совершенно не представляю, что нового нам тут могут сообщить. Похоже, оправдывается афоризм академика Перкиса: „Человечество так долго готовилось к Контакту, что оказалось совершенно к нему не готово…“

После того как я принес бедняге Клеру все возможные извинения, он смягчился и даже согласился дать мне интервью. Суть дела, по его словам, сводилась к следующему. Пять часов назад ЛРТ принял сигналы от внеземной цивилизации. То есть тогда еще не было известно, что от внеземной, но, во-первых, импульсы были прямоугольными, чистая морзянка, а во-вторых, в том направлении, откуда они пришли — а пришли они из созвездия Девы, — ни бакенов, ни кораблей Космофлота не было.

Сигнал расшифровали с поразительной быстротой. По словам Клера, он был устроен так, чтобы любой дурак сразу все понял. И вот что оказалось. Сигнал нес описание некоего устройства.

— Понимаете, — горячился Клер. — С точки зрения техники здесь все ясно. Это спутник, несущий огромной мощности радиопередатчик, компьютер, который им управляет, и ядерный реактор, подающий туда энергию. Все очень просто. Но вот с точкизрения морали…

— При чем тут мораль? — не понял я.

— Как при чем? — Клер в запале хлопнул ладонью по столу и — в силу слабого притяжения — слегка оторвался от кресла. — Ведь совершенно ясно, что нам предлагают собрать эту штуку! Кот в мешке! Что будет потом?!

Дальнейшие события известны в общем-то хорошо, так что я буду краток при их описании. Хотя я мог бы рассказать много интересного — ведь меня, как „инопланетяноненавистника“, приглашали на все мало-мальски важные мероприятия и сторонники и противники Контакта. Оба, так сказать, лагеря.

Ибо мир раскололся. Одни считали, что нам честно предложена рука дружбы и игнорировать ее глупо, да и невежливо. А другие столь же убежденно утверждали, что это ловушка, и по Сигналу передатчика, как по пеленгу, устремятся на Землю… Кто именно устремится — неизвестно, но в вариантах недостатка не было.

Очень скоро я осознал, что речь идет о „прокручивании“ в масштабах всей планеты старой русской поговорки „и хочется, и колется“. Самое обидное, что, кроме этих двух аргументов — насчет „хочется“ и „колется“, я за все три года так ничего и не услышал.

Дискуссия, развернувшаяся вокруг того, запускать или не запускать спутник, начавшись в тиши ученых кабинетов, мигом выплеснулась на страницы газет, проникла на кухни и в офисы, экраны кино и в армию.

Пока ученые и политики просчитывали варианты, пока военные эксперты анализировали технологию, которую нам предлагали использовать при создании спутника — его очень скоро окрестили „Гостем“, страсти вокруг проблемы накалились настолько, что несколько кабинетов правительства вынуждены были уйти в отставку. Еще несколько правительств ввели в своих странах военное положение, чем достигли того же эффекта.

Хорошо помню это время, особенно тот день, когда газеты огласили особое мнение марсианской колонии. Я пытался добраться до конференц-зала в Лондоне, однако, похоже, терпел неудачу. Движение было парализовано, по улице мне навстречу двигалась колонна, состоящая из молодых людей, одетых в кожаные штаны и кожаные же майки. На груди у каждого была намалевана ярко-зеленой краской одна и та же надпись: „Вступим в Контакт“. Все это было весьма забавно, но, во-первых, я опаздывал, а во-вторых, прекрасно помнил, чем закончилось подобное шествие в Амстердаме, когда лига „безконтактников“ вмешалась в такую демонстрацию в лучших традициях контактного каратэ.

Кое-как выбравшись из пробки, я направил машину в объезд, но дорога и здесь оказалась перекрыта. Пользуясь удостоверением журналиста, я пробрался через полицейский кордон и подошел к самому краю огромной воронки, разрушившей шоссе практически на всю его ширину. Как объяснил мне дежурный офицер, здесь произошло столкновение грузовика компании „Сухофрукты“, набитого тонной, а то и больше, аммонала, и лимузина, начиненного более традиционным динамитом. По предварительным данным, грузовик направлялся к посольству одной „проконтактной“ страны, видимо, чтобы его таранить. Однако не привыкший к левостороннему движению водитель выехал на встречную полосу и столкнулся с лимузином. Последним управляла активистка лиги „Проститутки за Контакт“, и направлялась она, судя по всему, к штаб-квартире организации, пославшей грузовик. Я удивился тому, как быстро следствие получило эту информацию, однако оказалось, что члены обеих организаций уже успели позвонить в полицию и взять на себя ответственность за террористические акты, которые, как они полагали, были совершены. Поспешность их действий рбъяснялась, видимо, тем, что в течение последних лет в ряде государств появились филиалы „Лиги восемь“. Деятельность ее сводилась к тому, что, прочитав в газетах об очередном взрыве, поджоге и т. п., члены Лиги немедленно звонили в полицию и брали ответственность на себя. Мотив они называли один и тот же — „из хулиганских побуждений“, чем, по их мнению, обесценивался данный террористический акт. Отчасти это было справедливо, отчасти же привело к некоторой торопливости террористов, что также облегчало борьбу с ними.

На конференцию я слегка опоздал, однако, похоже, что в подобном положении оказался не я один. В сущности, они еще и не думали начинать. Пока суд да дело, третьи страны выступали с совместным докладом, в котором указывали на важность „Гостя“ для человечества и просили помощи в решении проблемы долгов.

Я хорошо запомнил дату этой конференции еще и потому, что „Гость“ был запущен ровно два месяца назад и сейчас наконец стали известны результаты его работы. Само по себе решение о запуске мгновенно накалило атмосферу в странах Ближнего Востока, выступавших категорически против такого выбора, однако дальнейшее развитие событий привело к тому, что конфликт утих сам собой.

Километровая чаша передающей антенны развернулась прочь от созвездия Девы и послала радиолуч к неприметной звездочке в Лебеде. Затем в Весах. Затем в Кассиопее. И вновь в Лебеде… Земля была изумлена. Даже щедрые на гипотезы журналисты не смогли предложить ни одного мало-мальски приемлемого объяснения „ухода „Гостя“.

Похоже было, что конференция начнется не просто с опозданием, а с большим опозданием. Чтобы размяться, я вышел в холл и решил перекусить. Буфет здесь располагался почему-то на пятом этаже, и я встал в очередь к лифту за какой-то делегацией, судя по всему, из Центральной Африки. Открылись двери, и из лифта неторопливо вышел джентльмен в старомодных очках и с тросточкой. Я сразу узнал его — это был доктор Гиндилис, один из вели-

13
{"b":"44170","o":1}