ЛитМир - Электронная Библиотека

чайших умов нашей эпохи, автор теории биочувствительности (не спрашивайте меня, что это такое). Стоявшие передо мной делегаты дружно устремились в лифт, и оказавшегося у них на пути ге-. ния завертело, как щепку в водовороте. Двери закрылись, и лифт пошел вверх.

Я деликатно помог ученому подняться с пола и, будучи прежде всего журналистом, попытался его разговорить. Это оказалось несложно. Рассказ о моем полете на Луну вызвал у Гиндилиса взрыв жизнерадостного смеха, я уже прикидывал, как озаглавить интервью, как вдруг двери лифта раскрылись, и мы увидели в нем все тех же африканцев, изумленно на нас глядевших. Затем двери закрылись и кабина вновь ушла.

Я рассказал доктору о своих наблюдениях по поводу русской поговорки, и наконец решился на прямой вопрос:

— Ну а ваше мнение, доктор? Что есть Сигнал? И что будет на конференции?

Мой собеседник усмехнулся:

— На конференции не будет ничего интересного, можете мне поверить. Что же касается моего мнения… Вы ведь журналист? — спросил он, указывая на мой значок. Я кивнул. — Могу лишь обещать, что вы напечатаете это первым, — загадочно произнес он. — Но вот когда… право, я еще не решил…

Тут глаза его изумленно расширились, и он уставился на что-то за моей спиной. Я обернулся.

Створки дверей лифта опять разошлись, явив миру все тех же африканцев. Затем двери захлопнулись вновь.

— Почему они ездят туда-сюда?! — озадаченно произнес Гиндилис.

Я улыбнулся:

— Предлагаю обмен, доктор. Я отвечаю на ваш вопрос, а вы — на мой. Согласны?

Ученые — в чем-то дети. Ответ последовал немедленно.

— Согласен, — сказал мой собеседник. — Итак?

— Все очень просто, доктор. В этом лифте слабое освещение.

— Я заметил.

— Кнопки белые, и цифры на них тоже белые…

— Вы хотите сказать?..

— Далее. Не знаю, кто проектировал этот лифт, но панель с кнопками он разместил с явным чувством юмора. Выходите, друзья! — приветствовал я бессменных пассажиров. Ответом было гробовое молчание, затем двери захлопнулись в третий раз. — Так вот, насчет кнопок, — продолжал я. — Где ищет их нормальный человек, войдя в лифт? На уровне своих глаз. Здесь же они почему-то находятся на уровне бедра.

— Забавно, — протянул мой собеседник, сдерживая смех.

— И это еще не все. Нумерация кнопок здесь — „П“, „М“, и лишь потом — 1, 2, 3… а наши бедолаги, похоже, этого не знают, не видя белых цифр на белом фоне…

— Они путают этажи!

— Они не успевают нажать на кнопку! — мягко поправил я. — И тут вступает в действие последняя особенность этого лифта. Не получив в течение какого-то времени команды, он закрывает двери и едет сам, делая остановки на каждом этаже.

— Прелестно, — расхохотался Гиндилис. — А почему они не вышли?

— Потому, — пояснил я, — что в этом заведении лифтовые холлы всех этажей похожи как две капли воды. Они просто не

знают, где находятся.

— Да… — покачал головой ученый, — и вы все это заметили?!

— Я же журналист! — гордо произнес я. На самом деле я был в этом отеле неделю назад и „заметил“ все эти особенности на собственной шкуре, но что-то удержало меня от того, чтобы в этом признаться. — Однако, — произнес я вслух, — теперь ваша очередь меня просвещать.

— Ну что же, — улыбнулся Гиндилис. — Нам предложили создать спутник „Гость“, и мы его создали. Однако, вместо того, чтобы информировать об этом событии своих хозяев, он… э… проигнорировал наши ожидания.

— НАСА считает, что в программу компьютера вкралась ошибка, — робко вставил я.

— Чепуха, — усмехнулся доктор Гиндилис. — Там нет никаких ошибок, я убежден в этом. Ваша задача имеет очень простое решение, больше того, она имеет прототип на Земле.

— Прототип?

— Представьте себе вирус. Сам по себе он абсолютно нежизнеспособен, но, попав в клетку определенного вида, воспроизводится в ней за счет ее ресурсов. — Он проводил задумчивымвзглядом кабину лифта и продолжал: — Где-то и когда-то во Вселенной родился Сигнал. Мы не знаем, кто и зачем его послал. Это и не важно. А важно то, что, встречая на своем пути цивилизацию определенного типа, достаточно романтичного, точнее, доверчивого, этот сигнал выступает в качестве вируса, заставляя ее строить спутник типа „Гость“. Вот и все. Все! Мы стали жертвой паразита!

— А-а! — Я вцепился пятерней себе в шевелюру. — Купили! Господи, как же нас купили!

— Почему — купили? — спросил Гиндилис. — Ведь мы знаем теперь: первое, там, откуда пришел Сигнал, есть цивилизация, похожая на нашу, второе; там, куда он ушел, возможно, тоже. И кроме того, третье, мы знаем язык Сигнала, который отныне наш с ними общий. Но мне пора, — произнес он, взглянув на часы, — до свидания и удачной статьи.

— Спасибо, — задумчиво произнес я. — Космический грипп, надо же… А ведь, знаете, вашу аналогию с вирусом можно продолжить.

— Да? — вежливо осведомился ученый. — И как же?

— Мы переболели, — выпалил я, — и у нас выработался иммунитет.

— Иммунитет к гриппу?

— Ну да!

— А как насчет кори, ветрянки и этого, как его… гепатита Б? — улыбнулся мой собеседник.

Через две недели ЛРТ принял первое „святое письмо“…

ОХОТА НА ДРАКОНА

Тамп повернулся навстречу Сонду всем корпусом, словно собираясь ринуться в атаку.

— Ага! — торжествующе взревел он. — Явился, красавчик! Готовь синенькие!

Не обращая на грубияна ни малейшего внимания, Сонд, улыбаясь, обвел взглядом собравшихся. Сливки общества. На вечеринках у Корри не бывает иначе.

Он учтиво поклонился супруге хозяина, госпоже Лейте, мимоходом с удовольствием отметив, что грубая выходка Тампа вызвала у нее гримасу отвращения. Пусть чуть заметную, пусть немедленно и тщательно уничтоженную, но тем не менее…

Затем он повернулся к Веге и повторил процедуру с улыбкой и поклоном. Эта, ясное дело, смотрит на него с откровенным восхищением. Яркая женщина… Впрочем, насколько далеко зашло сие восхищение, знали лишь они двое…

Помахав рукой остальным гостям, стоящим чуть в отдалении, Сонд словно ненароком повернулся к Темпу.

— Прости, — рассеянно произнес он, — мне показалось, что ты меня окликнул…

На лицах Беги, Лейты и двух-трех гостей, с интересом прислушивавшихся к ставшему традицией спору двух заядлых охотников, появились улыбки. Но Тампу было не до этих тонкостей, скорее всего он даже не заметил иронии.

— Я вернулся! — торжествующе объявил он.

„Ага“, — подумал Сонд.

— Не понял, — произнес он вслух. — Вернулся? Ты разве куда-то уезжал?

Улыбки на лицах гостей стали шире. Краем глаза Сонд заметил, что к ним, сильно прихрамывая, направляется Сильвет — охотник жестокий и азартный, но не в пример менее удачливый, чем Сонд или, скажем, Тамп.

— Не валяй дурака, — добродушно произнес Тамп. — Три месяца назад я вылетел на сафари. Сигма Бомбардировщика.

— Да?

— Да! — передразнил Тамп. — И если ты помнишь, мы поспорили. Что-то насчет дракона, а?

Сонд небрежно, двумя пальцами, вынул из кармашка календарь, поиграл кнопками. Кивнул:

— Было.

— Ну так вот — готовь синенькие. — Тамп подошел к панорамному проектору и щелкнул тумблером.

Дракон потрясал воображение. В нем не было ничего от дряблой немощи динозавров Земли или привыкших к слабому тяготению суперящеров с Исама-третьего. Это был боец — горы и ущелья мускулов, покрытых изумительной, невозможной красоты шкурой. Пасть чудовища была приоткрыта, обнажая шеренгу саблевидных клыков, бело-голубых у основания и бело-желтых на концах. Глаза животного, казалось, излучали концентрированную мощь, вызывая мистическое почти ощущение, что дракон сейчас шевельнется и прыгнет…

Дракон был мертв.

— Разрывная пуля, — безошибочно определил Сонд. Тамп попал чудовищу в горло, в единственную точку, не защищенную костяными пластинами или буграми мышц.

Антиграв-платформа, висевшая над сказочным трофеем, казалась игрушечной. Видимо, Тамп долго пытался взобраться на драконью голову, не угодив при этом в огромную лужу черной крови, но не сумел и вынужден был использовать технику.

14
{"b":"44170","o":1}