ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

17 мая Ленин пишет статьи "Еще одно отступление от демократизма", "Борьба с разрухой посредством умножения комиссий".

На улице Широкой в квартире Елизаровых беседует с рабочими завода "Айваз"; выступает на двух митингах (на Трубочном заводе и в актовом зале Политехнического института). Беседует с рабочим Лебедевым, редактирует "Правду".

За два дня Ленина на четырех митингах слушало примерно 80-90 тысяч человек.

Присутствие нашей группы на этих митингах, бдительность рабочих значительно уменьшали, но не снимали полностью опасность. В многотысячную толпу мог затесаться враг, наемный убийца. Тем не менее, а часто вопреки тревожным сигналам, предупреждениям, ездил, выступал, давая всем урок бесстрашия, хладнокровия, презрения (другого слова не подберу) к опасности. Но, кроме этого, каждое выступление на многотысячном митинге требовало предельной собранности, огромного напряжения сил - физических, умственных, духовных, наконец, нечеловеческого напряжения голосовых связок: никакой усилительной техники тогда не было и в помине.

Выступления В. И. Ленина на митингах тогда не стенографировались (невозвратимая потеря!). Только часть из них дошла до нас в виде небольших репортерских отчетов, газетных выжимок, порой недостаточно точных, а главное - не передающих дух, приемы выступлений, диалектику, смену настроений аудитории.

Работая над этой главой, я снова перечитал их и сделал для себя одно небольшое открытие. Тема многих ленинских выступлений в апреле - июне одна и та же: о текущем моменте и задачах пролетариата в революции. Борьба за мир, землю, отношение большевиков к Советам и Временному правительству, необходимость перехода от первого этапа революции ко второму, рабочий контроль и самоуправление - к этим вопросам Владимир Ильич возвращался вновь и вновь.

Мы готовы были, затаив дыхание, слушать его сколько и где угодно, а когда речь подходила к концу, когда площадь, зал, огромный цех взрывались аплодисментами, мы, как и все, испытывали огромное сожаление, почему он перестал говорить - таким было наслаждение (именно - наслаждение!) следить за мыслью вождя.

Так чувствовал не только я. Мои друзья Федоров, Семенюк - мы часто делились впечатлениями - тоже воспринимали каждое выступление Владимира Ильича как новое.

Откуда это постоянное ощущение новизны? Чем бр.ал Ильич любую аудиторию - грамотную и не очень? Настроенную то дружески, то настороженно-выжидающе, то крайне враждебно? Мне не хотелось бы спешить с выводами. Лучше расскажу о выступлениях Владимира Ильича так, как они мне запомнились.

В казармах Измайловского полка

По просьбе полкового комитета. "...Я говорил следующее". Вопрос о государственном устройстве. "Словно гвозди вбивает". Вместе с аудиторией. "Есть только один путь".

К организации этого выступления я имел непосредственное отношение.

Вскоре после возвращения В. И. Ленина из эмиграции мои товарищи по Измайловскому полку, услышав от меня же о первых речах Ильича (на Финляндском вокзале, с балкона особняка Кшесинской, в Таврическом дворце) и узнав, что я в "Военке" свой человек, попросили помочь организовать в полку выступление Ленина.

- Пригласим на митинг и других товарищей, - сказали мне в полковом комитете. - Но солдаты хотят услышать от самого Ленина, какая это будет власть, если она перейдет к Советам, какое государственное устройство предлагают большевики.

Я сообщил о нашем разговоре Н. И. Подвойскому и К. А. Мехоношину. Владимиру Ильичу, по их словам, тема выступления понравилась, и он согласился выступить у измайловцев 10 апреля. В одном с нами военном городке (Измайловские казармы) квартировал Петроградский резервный полк. Петроградцы тоже пришли на митинг. За ними явились в полном составе и солдаты второй Гвардейской артиллерийской бригады. Между измайловцами и петроградцами группа матросов из Гельсингфорса. Народу собралось много, и митинг пришлось проводить во дворе.

Каким к тому времени было настроение солдат? Я бы сказал выжидающе-дружеское. Измайловцы, петроградцы, артиллеристы-гвардейцы хорошо проявили себя в дни февральских боев. Их чествовали как героев революции. С ними заигрывало Временное правительство. Именно в эти части, все еще надеясь вырвать солдат из-под влияния большевиков, чуть ли не ежедневно наведывались видные ораторы соглашательских партий. Возили к ним и зарубежных представителей, на все лады расхваливающих свой гнилой товарец: буржуазный парламент и "демократии" Запада. Так что наслушались солдаты и Павла, и Савла, и всякого Якова. Надо отдать должное моим товарищам: всех принимали, всех слушали, все мотали на ус, но с толку не обивались. Ильича встретили приветливым гулом, криками "ура". Отдельных свистунов-провокаторов, которые попытались было помешать выступлению, быстро привели в чувство.

Председательствовал на митинге седоусый капитан, некий Кудрявцев. Он-то и предоставил слово Владимиру Ильичу.

В отличие от других выступлений В. И. Ленина на митингах, это дошло до нас в сравнительно более полном и, главное, точном изложении. На третий день после митинга - 12 апреля - "Речь к солдатам на митинге в Измайловском полку" появилась в "Правде" с такой припиской Ильича: "Вчера на митинге измайловцев... я говорил следующее:"{54}.

Ленин редко прибегал к такому приему авторского изложения и сделал это, очевидно, потому, что считал вопрос о государственном устройстве особо важным, не допускающим неточностей, недомолвок, а также потому, что буржуазная печать извращала смысл его выступления.

Вопрос о государственном устройстве стоит теперь на очереди. Что предлагают капиталисты, в руках которых сейчас государственная власть? Расхваливаемую меньшевиками и эсерами на все лады парламентарную буржуазную республику. То есть, разъясняет Владимир Ильич, такой государственный порядок, когда царя нет, но господство остается у капиталистов. Что это за порядок, мы убеждаемся на каждом шагу, на каждом примере деятельности Временного правительства, в руках которого сейчас находится власть. Царя свергли, но власть принадлежит капиталистам, помещикам - Львову, Милюкову, Гучкову, Терещенко и другим. Они хотят управлять страной старыми методами, посредством старых учреждений, а именно: полиции, чиновников, постоянной армии.

Что предлагают большевики? Иную, более соответствующую интересам трудового народа, более демократическую республику. При этом строе, говорит Ильич, вся власть в государстве, снизу доверху, от самой захолустной деревни до каждого квартала в Питере, должна принадлежать Советам рабочих, солдатских, батрацких, крестьянских депутатов.

В чем же задача Советов? Они обязаны решать государственные задачи, а не только бытовые, как это предлагают господа меньшевики.

Вопросы власти, земли, мира - вот что больше всего волновало моих товарищей в серых шинелях, в подавляющей своей массе - крестьян.

И Ленин не только отвечал на эти вопросы, не только разъяснял просто, так, чтобы дошло до каждого, - он еще впитывал в себя то, что струилось из глаз многоликой солдатской толпы, из реплик, движений именно этой аудитории. Он говорил со всеми солдатами, присутствующими зримо и незримо на этом митинге, и как бы с каждым в отдельности. Поражала необычная простота оборота речи, глубина и меткость определений, которые надолго ("Словно гвозди вбивает!" - говорил мне знакомый солдат) входили в сознание слушателей.

Нельзя добиться ни земли, ни мира, пока власть остается в руках капиталистов, помещиков. Только новая власть, только сами Советы солдатских и крестьянских депутатов могут в интересах трудового крестьянства, а не в интересах помещиков и кулаков решать великий вопрос о земле.

А как решить? На этот вопрос соглашатели всегда давали увертливые, расплывчатые ответы. Ленин, решительный противник красивых фраз, отвечает просто, четко, недвусмысленно. Не оставляя места для кривотолков, повторяет дважды: "Земля не должна принадлежать помещикам. Землю крестьянские комитеты должны тотчас отобрать... Вся земля должна принадлежать всему пароду, а распоряжаться ею должны местные Советы крестьянских депутатов"{55}.

30
{"b":"44210","o":1}