ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отражение бабочки
Женщина перемен
Неправильные
У кромки океана
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
Небо принадлежит нам
Мультипотенциалы. Руководство для тех, кто уже вырос, но так и не решил, кем хочет стать
Возраст ни при чем. Как заставить мозг быстро думать и много помнить
Его снежная ведьма
A
A

Через три часа, уже в полной темноте, охотники вернулись ни с чем. Свежий нетронутый снег закрыл все следы, разрушив последнюю хрупкую надежду быстро разыскать товарища. Единственным ориентиром остались метки на стволах от топорика Симпсона. Что тут делать даже бывалым охотникам? На таких огромных просторах можно искать годами без малейшей надежды на успех. А жаль, хороший был человек! На Крысином Волоке у него осталась семья. Он был единственным кормильцем. Как они будут без отца?

Задним умом все крепки. Вот и доктор заговорил за ужином у костра про предрасположенность Дефо к умопомешательству. Припомнил и меланхоличный нрав, и склонность к пьянству.

— Что-то послужило внешним толчком к реализации внутреннего состояния. Вот и все, — резюмировал Каскарт. — Теперь Дефо наверняка погибнет. Может быть, в эту секунду, в это мгновение он умирает.

Хэнк застонал.

— Нет, — сказал он, — давайте поищем подольше!

Естественно! Они сделают все, что в человеческих силах. Увы, сколь малы эти силы!

Они заговорили о планах на завтра. Нужно разбить местность на три сектора. Искать систематически, тщательно, используя каждую минуту светлого времени суток. Затем разговор перешел на внешнюю причин, подтолкнувшую бедного Джозефа к трагическому концу. Горожане, к явному неудовольствию проводника, стали расспрашивать его про Вендиго.

— Вот как? Опять Вендиго?! Ну, краснокожие видели, грят. Когда кто-нибудь из местных сходит с ума, про него грят, что он «видел Вендиго».

— Дэвис сообщил еще, что по слухам, почерпнутым у индейцев, Зверь совсем недавно поселился в этих местах. Вот почему канадец так не хотел здесь охотиться.

Симпсон наконец собрался с духом и рассказал про все, что случилось с ним, умолчав только лишь про слово, слышавшееся в зове Зверя.

— Но, мой мальчик, это поверье тебе пересказал сам Дефо, не так ли? Испытав потрясение, твой мозг попросту извлек из памяти эти мифы и сделал их реальностью.

— Нет-нет, он только назвал имя, и все! Про легенду ничего не говорил!

Постепенно весь ужас положения начал доходить и до самого скептически настроенного. Доктор перестал глядеть бравым молодцем, сбавил тон. Слух его вдруг обострился, он стал различать самые тихие звуки: вот снег упал с ветки на землю, вот плеснула рыба хвостом в озере, лист закружился в воздухе. Страх, иррациональный и дикий, первобытный неандертальский ужас опустился на компанию. Разговоры прекратились. Хэнк повернулся лицом к лесу и за весь оставшийся вечер больше ни разу не показал деревьям спину. А если надобность вынуждала его отходить от костра, например за дровами, то он делал ровно столько шагов, сколько было необходимо, осторожно оглядываясь и прислушиваясь.

Глава 7

Стена безмолвия окружила троих людей. Легкий снежный покров приглушал звуки от падающих листьев, мороз заставил спрятаться мелких лесных птах. Слышны были только редкие возгласы да потрескивание дров в огне. Иногда в невидимой вышине шелестела крыльями какая-то крупная птица. Время тянулось тягуче медленно и незаметно подползло к полуночи. Никто у костра не испытывал сонливости.

Паузы в разговорах становились все длиннее и мучительнее. Несмотря на нелюбовь к пустопорожней болтовне, доктор Каскарт старался, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, подбрасывать время от времени топливо в едва тлеющий огонек беседы. Сейчас он смог бы заговорить о любой чепухе, пришедшей ему в голову, в том числе и о Вендиго.

— Кстати, легенда о Вендиго, я думаю — это персонификация воздействия здешних условий на неустойчивую психику.

— Я думаю, док, это — зов предков.

Снова потянулась пауза. Когда доктор заговорил, оба его собеседника от неожиданности едва не подпрыгнули, хотя голос его звучал тише обычного.

— Да, зов предков. Наследственная память о первобытной жизни. Здесь много низких звуков: вой ветра, шум деревьев, рев животных. Такие звуки очень сильно действуют на внутренние органы человека, а значит, и на психическое состояние. Кстати, основное, что говорит легенда о Звере, — это его невероятная быстрота передвижения. Я слышал, что он обгоняет собственный взгляд и поэтому ничего не видит, а ноги у него горят — в буквальном смысле. Ему приходится отбрасывать их, словно ящерице — хвост, и тут же вырастает новая пара, которая в свою очередь сгорает и уступает место новой.

Симпсон слушал дядю со смешанным чувством страха и удивления. Это чувство усилилось после того, как он посмотрел на Хэнка. Проводник сидел, казалось, отрешившись от всего земного, ничего не видя и не слыша. Когда он начал говорить, было похоже, что голос принадлежит не ему, а идет откуда-то из-под земли.

— Это еще не все. Еще грят, он прыгает выше деревьев и сердится на звезды — мол, это они жгут его ноги. А прыгает он не один, а с добычей. Потом бросает ее с высоты и, уже убитую, ест. Добыча у него одна — лось. Так что он — пожиратель лосей! — засмеялся Хэнк неестественным смехом. («Пожиратель лосей» в той местности означало грубое ругательство.)

Симпсон сначала удивлялся болтливости дяди и замогильному тону Хэнка, а потом ясно увидел, почему так себя ведут «бывалые, опытные люди». Они тоже боялись! Разговаривали, пытались даже смеяться, спать не ложились, как будто так и должно быть. А он уже отбоялся свое, прошел через испытание и выжил. Теперь он настоящий мужчина, на равных с дядей и Хэнком Дэвисом. Что стоит весь их опыт, когда они встретились с чем-то, не входящим в рамки привычного?

И вот три человека сидели, переговаривались, приглушая, против воли, голоса, стараясь отвлечься от мрачных мыслей и дурного расположения духа. Дикая Природа вырвала из их рядов первую жертву. Последнюю ли?

Наконец один из посидельцев, самый неугомонный, выкинул фортель, не в силах вынести безделья и последней, самой долгой с начала вечера паузы. Это был Хэнк. Он вскочил на ноги и заорал что есть мочи в сторону леса. Не мог, видимо, больше сдерживаться и хотел хоть что-нибудь сделать. Потом очнулся и, стыдясь своей выходки, попытался найти ей подобие разумного объяснения.

— Я эта… Дефо кричу. Кажись, он где-то рядом. Это была, понятное дело, несусветная чушь. Доктор так и хотел сразу сказать, но вдруг Симпсон вскочил на ноги и встал рядом с проводником. Это уже становилось опасным. Они, кажется, были готовы сейчас же бежать на помощь. В темноту, в холод, в неизвестность. Каскарт тоже поднялся с места, твердо намереваясь остановить безумцев.

Неизвестно, чем бы закончилось это столкновение, не прервись оно в самом начале новыми обстоятельствами. В ответ на вопль Хэнка раздался отчаянный крик: «О-о-о! Ноги! Жжет! Я упаду! О-о-о!»

Зовущий на помощь, дикий от боли крик шел сверху. Над верхушками деревьев прошелестело какое-то тело. Огромное, судя по порыву ветра, вызванного им.

Хваленое хладнокровие доктора Каскарта дало трещину и пошло ко дну. Он заметался, как мокрая курица под колесами автобуса, и кинулся «домой», к палатке. По дороге споткнулся, упал и замер, как будто замерз. Хэнк не делал излишних движений, а просто, побледнев как снег, тихо опустился на землю и сел в позе младенца, раскрыв рот и пустив слюни. Симпсону представилось, что сейчас он напустит лужу. Лишь он, самый молодой, сохранил присутствие духа, только ему это все было уже не в диковинку.

— Ну что, — сказал он, — не верили мне? Точно такой крик я и слышал. Даже слова те же.

А потом закричал, подняв голову вверх, стараясь угадать, в какой стороне находится источник шума:

— Дефо, прыгай! Мы здесь! Прыгай, милый! Мгновенно раздался шум чего-то падающего с высоты.

Это таинственное что-то стукалось о ствол, ломало ветки и через несколько секунд шлепнулось на землю.

— Это он! Его хранил Господь моими молитвами! — закричал быстро пришедший в себя Хэнк Дэвис, зачем-то, однако, поправив на поясе охотничий нож и тревожно прислушиваясь.

Легкие, тихие шаги казались им тяжелой поступью каменной статуи Командора. И Хэнк и доктор Каскарт сами превратились в подобие неподвижных каменных изваяний. Они все втроем сгрудились у огня и ждали худшего. Медленная поступь — слишком медленная, черт побери! — постепенно приближалась.

6
{"b":"44226","o":1}