ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С бьющимся сердцем, стараясь ничем себя не выдать, она не торопясь пошла по улице домой, тщательно запутывая маршрут.

В полдень 22 августа над почтой поднялся столб огня, дыма и кирпичной пыли. Под обломками нашли гибель несколько немецких чиновников, трое фашистов были тяжело ранены. Взрыв посеял панику среди вражеского гарнизона и гитлеровской администрации, они стали еще пуще бояться справедливого гнева советских патриотов и сильнее почувствовали скорый конец своего господства на временно захваченной земле.

Несколько позже Екатерина Ивановна Лисун столь же смело подорвала вражеский военный склад. В результате диверсии была убита охрана, погибло все хранившееся оружие и боеприпасы.

В сентябре 1943 года с глубокой скорбью узнали лесные воины о смерти одного из прославленных партизанских вожаков, командира отряда "Народные мстители" майора Василия Трофимовича Воронянского. Я познакомился с ним еще в первую весну в тылу фашистов, наши бойцы провели немало совместных операций. Мне навсегда запомнился этот незаурядный человек, превосходный товарищ, отличный офицер. Он был степняк, из Ростова-на-Дону, и первое время не мог примириться с тем, что приходится воевать в лесах да болотах, мечтал перейти линию фронта. Но затем привык к мысли, что его место здесь, в лесных массивах Белоруссии, и стал со вкусом руководить боевыми операциями, показывая чудеса храбрости и воинского мастерства. Смерть, однако, настигла его не в бою, а во время перелета через линию фронта: он был вызван в Москву, в Центральный штаб партизанского движения. Его именем назвали отряд "Народные мстители", переросший вскоре в бригаду.

В августе по решению Минского подпольного обкома партии из нашего спецотряда выделился отряд "Непобедимый" лейтенанта Тимофея Ивановича Кускова и перешел в состав одного из партизанских соединений. Прощаясь с боевыми побратимами, мы вспомнили весь этот длинный год, что провоевали вместе, плечом к плечу, и поклялись никогда не забывать нашей славной партизанской дружбы, скрепленной кровью, пролитой за Отечество.

Диверсии продолжаются

Рискованный прорыв. - На конспиративной квартире. - Преодоление страха. Банкет с фейерверком. - Гордая красавица и офицерский кабак. - Двадцать два трупа.- Ищейки берут след

В последние дни лета мы получили сообщение, что 6 сентября оккупанты намереваются отмечать некую фашистскую дату и что по этому поводу состоится банкет, на котором, возможно, будет присутствовать генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе. За ним наш отряд охотился не первый месяц. Группа капитана Александра Федоровича Козлова в течение нескольких суток пыталась подстеречь его на дороге, но машина с видным гитлеровцем так и не прошла. В Минске искал возможность осуществить возмездие наш разведчик Гейнц Линке. Белорусский народ давно приговорил палача Кубе к смертной казни, партизаны и подпольщики различных отрядов настойчиво работали над тем, чтобы привести в исполнение справедливый приговор. Мы никак не могли упустить предполагавшийся банкет и обязательно должны были постараться провести диверсию.

Я привлек к ее организации наши лучшие оперативные кадры - Михаила Гуриновича, Максима Воронкова и братьев Сенько. Проинформировал их о предстоящем фашистском сборище и спросил:

- Согласны пойти в Минск и выполнить важное задание?

Все четверо ответили утвердительно. В подготовку операции включился Гром, и мы стали разрабатывать план. Вкратце он был такой: проникнуть в Минск, связаться с Матузовым, работавшим в городской управе, и через него установить место банкета. Затем изыскать пути проникновения туда и заложить приличный заряд взрывчатки. Исполнителей вывести в лагерь отряда.

Летом германское командование объявило Минск на осадном положении. И без того жесткая система контроля многократно усилилась: въезд и выезд разрешались только по специальным пропускам, в определенное время, по определенным улицам. У обоих Сенько имелись хорошие немецкие документы. Братья помогли обновить бумаги Гуриновича, Воронкову же мы не сумели достать или изготовить что-либо убедительное. Опытного оперативника это обстоятельство не остановило, и он решил проникнуть в Минск во что бы то ни стало.

- Мы пришлем за ним Иванова с машиной,- сказали братья Сенько.- На машине будет легче прорваться. Как-никак - скорость.

С тяжелым сердцем отпустили я и Гром Максима, но, что поделаешь, ответственное поручение требовало и огромного риска.

Четверо отважных покинули базу.

В Кайковском лесу братья Сенько оставили Гуриновича и Воронкова ждать машину, а сами поспешили в Минск разыскивать Михаила Иванова. После полудня он прибыл на грузовике в лес.

- Легковую достать не удалось,- сказал он с сожалением.- Попробуем проскочить на этой.

Шофер познакомился с немецкими документами оперативников и сказал, что у Воронкова они никуда не годятся.

- Ладно, Максим, не переживай. Посадим тебя в кабине посередке, авось эсэсовцы не заметят,- успокоил его Михаил.

Так они и сделали. К Минску подъезжали в сумерках. Ка окраине их встретили четыре фашиста - сторожевой пост, а впереди виднелся контрольный пункт и другие гитлеровцы.

- Обстановочка! - многозначительно промолвил водитель.

Проверка документов не сулила ничего хорошего. Иванов и Гуринович прошли ее благополучно, а Воронков, которого не удалось спрятать, сказал унтер-офицеру, что у него нет никаких документов.

- Выходи! - последовал приказ.

Гуринович незаметно подтолкнул Максима: иди, выручим! Воронков вылез из кабины, и один эсэсовец повел его вперед по дороге на контрольный пункт. Иванов включил мотор, машина догнала уходящих, притормозила, Гуринович выстрелил из пистолета в охранника, тот упал. Воронков прыгнул на подножку, и водитель до конца выжал педаль газа. Грузовик помчался по шоссе, словно тяжелый снаряд, выпущенный из осадного орудия. По кузову защелкали пули, но показался первый переулок, и машина свернула в него, оставив эсэсовцев с носом.

На полном ходу Иванов искусно маневрировал по темным улицам до тех пор, пока не стало ясно, что от погони они оторвались.

- Теперь в городе не появляйся,- сказал Гуринович шоферу.- Поймают.

- Пустяки,- ответил Иванов.- Документы я предъявлял не свои, а номер машины сменю - вот и вся недолга.

- Ишь ты! - подивился его находчивости Воронков. Иванов преспокойно поехал домой, а оперативники провели некоторое время на еврейском кладбище, удостоверяясь, нет ли за ними слежки. Только после этого они направились к Матузову.

Командир подпольной группы впустил их через окно, выходящее во двор. Его жена Дарья Николаевна при свете коптилки заметила, что лицо у Воронкова залито кровью, и встревожилась. Но это оказалось не ранение, а просто глубокая царапина. Пришлось рассказать о приключении на городской окраине. Затем посланцы отряда посвятили Кузьму Лаврентьевича в план операции. Внимательно выслушав товарищей, Матузов заговорил:

- Кубе отлично знает, что приговорен к смерти, и тени своей боится. Определить с полнейшей достоверностью, где состоится банкет с его участием, невозможно. Он скрывает любой свой шаг, нам остается лишь предполагать, заложить мину в наиболее вероятном месте и взорвать ее вечером 6 сентября.

- Где же он может появиться в этот вечер?

- Не исключена возможность, что в столовой службы безопасности - СД. Она находится в университетском городке, в бывшем здании историко-филологического факультета. Сами подумайте, что может быть для него безопаснее! Центр города, кругом эсэсовцы...

- Ты безусловно прав, Кузьма,- заметил Воронков.- Однако каким образом мы сможем туда проникнуть?

- А в этой столовой работают два члена моей группы - Капитолина Гурьева и Ульяна Козлова.

- Замечательно! - воскликнули оперативники.- Завтра же знакомь нас, будем вместе с ними думать, как и куда заложить заряд.

На встречу с Воронковым и Гуриновичем пришла Капа Гурьева, молодая девушка, служившая официанткой. Тихая, робкая и застенчивая, она меньше всего походила на отчаянного диверсанта. Но это было как раз то, что обеспечивало успех дерзкой операции: такую скромницу никто не заподозрит в покушении на генерального комиссара. А уверенность в ее мужестве возникла у оперативников уже с первых реплик разговора. Оперативные уполномоченные спецотряда, находясь почти беспрерывно на выполнении опаснейших заданий, постоянно обманывая смерть, достаточно поднаторели в психологии, без особого труда угадывали нравственные возможности, духовный потенциал любого вновь встреченного человека. Для них было очевидно, что между внешней человеческой оболочкой и глубинной внутренней жизнью нет простых, примитивных связей. Они повидали много героев и трусов на этой войне, но не могли бы с уверенностью сказать, как выглядят одни и другие. Люди раскрываются в действии, в ситуации, в поступках. Тот факт, что Капа Гурьева вступила в подпольную группу, решилась на крайне рискованную борьбу с оккупантами, уже говорил о ней многое. Задание она выслушала спокойно, без той нервной взвинченности, которая выдает натуры слабые и неустойчивые. Она быстро перешла к практическим вопросам по проведению операции, спросила буднично и деловито, куда лучше всего заложить взрывчатку. Гуринович и Воронков подробно расспросили ее о планировке столовой, а особенно дотошно о каждом предмете в обеденном зале. Между прочим, Капа сказала, что там на перевернутой бочке стоит кадка с пальмой. Оперативников заинтересовала эта деталь.

105
{"b":"44270","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Теория заговора. Правда о рекламе и услугах
Вкус запретного плода
Как получать то, что хочешь, и любить то, что есть
Преступное венчание
Метроленд
Барон (СИ)
Облако желаний
Смерть Первого Мстителя
Чужая путеводная звезда