ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Далее Ван Вэй обстоятельно описывает процесс обучения последователей Хунжэня: "Всякий раз, когда Великий Наставник возвышался на алтаре, он наставлял учеников, заполнявших храмовый двор. Среди них были лишь те, кто обладал корнями трех колесниц {Корнями трех колесниц обладали лишь те, кто способен был воспринимать учение Будды.}. Они все вместе внимают единому голосу дхармы {В данном случае имеется в виду пятый патриарх Хунжэнь, читавший проповедь своим ученикам. Намек на буддийскую легенду, которая гласит, что в тот момент, когда Будда прочел свою знаменитую бенаресскую проповедь, она была понятна не только ученикам, но и всем разноязыким, всем тем, у кого "две ноги, много ног или вовсе их нет". Настолько универсальным и исключительным свойством отличался голос Будды - "единый голос" - "у ин".}, а чаньский наставник [Хуэйнэн) безмолвствовал, но учение воспринимал. Никогда не спрашивал, а когда возвращался [в келью], все самостоятельно обдумывал. Мысли его были заняты понятием "не-я"" {Одна из центральных категорий буддизма, занимавшая Ван Вэя (см., напр., [55, с. 25]).}.

В "Алтарной сутре" в стихотворной форме {Цитируемые переводы из "Алтарной сутры шестого патриарха" даются по книге Е. В. Завадской "Эстетические проблемы живописи старого Китая" (М, 1975).} высказывается кредо пятого чаньского патриарха Хунжэня, наверняка знакомая Ван Вэю гатха:

Живые существа приходят и бросают семена,

И неодушевленные цветы вырастают.

И если есть неодушевленность и нет семян,

То земля-дух ничего не вырастит.

На это Хуэйнэн откликнулся следующим стихом:

Земля-дух воспринимает семена живых существ,

Когда дождь дхармы поливает цветы, он дает им силу.

Когда вы сами достигнете состояния живых семян цветов,

Плоды просветленности созреют сами по себе.

А вот еще два стиха, и, если вы отступите в каком-либо деянии от согласия с этими стихами, вы не узрите своей изначальной природы:

Грешные цветы поднялись в моем духе-земле:

Пять лепестков цветка поднялись из стебля,

Вместе они образуют карму невежества,

И ныне мой дух-земля погряз в различных кармах.

Подлинные цветы в моем духе-земле:

Пять лепестков цветка на стебле.

Вместе они претворяют мудрость праджня.

И в будущем я достигну просветленности Будды.

Стихотворение Шэньсю, написанное им на средней части стены южной галереи:

Тело и есть древо просветления Бодхи.

Сердце же подобно подставке светлого зеркала,

Все время мы усердно обметаем и вытираем его,

Не позволяя собираться пыли мирской.

На что пятый патриарх Хунжэнь сказал: "Из написанной тобой гатхи вижу еще не достиг ты прозрения, только вступил в преддверие, но не проник внутрь великой истины. Если все будут действовать сообразно с твоим стихотворением - они не погрязнут во грехе... Но необходимо проникнуть внутрь учения и узреть собственную изначальную природу".

Весь последующий абзац направлен на толкование с помощью буддийских и традиционных китайских притч молчания Хунжэня в отношениях со своими последователями (истоки знаменитого "гробового молчания"), Ван Вэй проявляет себя большим знатоком различных легенд, преданий, притч: "Иногда у него (Хуэйнэна. - Г. Д.) появлялись думы об оленях, захотевших испить воды, а еще стремился обнаружить след улетевшей птицы. Ароматная каша нескончаема, бедным людям по-прежнему нечем прикрыть свое тело. Все ученики говорят, что близки к наставнику, а на деле же это все равно, что [ракушкой] измерить море и [тростниковой трубкой] исследовать небо. Они толкуют, что нашли жемчужину Хуанди, что могут получить печать царя закона" (т. е. Будды. - Г. Д.). Ван Вэй обращается к буддийской притче о стаде оленей, страдавшем от жажды и принявшем весенние испарения от земли за вожделенную воду. Под жемчужиной Ван Вэй, по всей видимости, имеет в виду буддийское вероучение с одновременным намеком на притчу "Чжуанцзы" о Хуанди, обронившем однажды во время прогулки по берегу моря жемчужину, которая была найдена неким Вансяном, имя которого означает "пустой облик, пустоту". Хуанди недоумевал, когда ему доложили, что жемчужина найдена: как это возможно, что "вансян" "пустота" - может что-то найти?! Оправдание молчания Хунжэня завершается ссылкой на один из основных принципов чань-буддизма {Речь идет о принципе передачи учения "от сердца к сердцу" - одного из требований чаньских наставников.} и авторитетные китайские источники: "Великий наставник сердцем сам все понимал, Триграмма "нянь" сама по себе ничего не произносит. "Небо как может говорить?" {Вопрос, заданный Конфуцием ученику.} Мудрец или гуманный человек разве посмеют [об этом рассуждать]? Конфуций говорил: "Мы с тобой ничего не знаем"" {Конфуций говорил об этом своему ученику Цзыгуну.}. Из "Алтарной сутры" известно, что Хуэйнэн своей гатхой {Стихи, метрическая часть буддийских сутр. Надо сказать, китайские буддисты порой вольно обращались с буддийскими терминами. Так, понятие "цзи", принятое для обозначения санскритского "сутра", стало применяться в сочетании "чаньские сутры". Сутра же (букв, "нить"), согласно буддизму, это - поучения, вкладываемые в уста самого Будды, - один из девяти (или двенадцати) видов, на которые разделяют каноническую литературу.} о просветлении вызвал у Хунжэня уверенность в истинном просветлении Хуэйнэна, который и должен был стать его преемником.

Ответная гатха Хуэйнэна, после которой он наследует платье и великое учение пятого патриарха:

"Просветленность изначально лишена древа,

Она, как светлое зеркало, не является опорой.

Природа Будды неизменно чиста и светла.

И где же в ней место для пыли мирской?

Сердце наше и есть древо Бодхи,

А тело - подставка светлого зеркала.

Светлое зеркало изначально чисто.

И где же может оно загрязниться пылью мирской?

Учитель сказал: "Ученики мои, прощайте, я оставляю вам гимн под названием "Наш истинный Будда дарует освобождение". Если заблудшие люди последующих поколений прочтут этот стих, они узрят Будду в собственном духе своем и в собственной природе своей. И в этом стихотворении я прощаюсь с вами. Стих гласит:

61
{"b":"44274","o":1}