ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, решил он, первым делом я приглашу на ланч посла Андерманской Империи…

Глава 32

— … волнение, которое испытываем все мы в этот воистину исторический момент. Высокая честь выступать от имени всего Звездного Королевства, попытаться подобрать слова, чтобы описать гордость, которую испытывают все подданные её величества перед столь высоким научным сообществом и по столь поразительному поводу, нечасто выпадает на долю государственного деятеля, и я приступаю к делу со смешанным чувством гордости и тревоги. Гордости за то, что именно мне выпала честь заявить вслух о чувствах, которые все мы в настоящий момент испытываем, и тревоги, связанной с пониманием несовершенства любых сказанных мною слов. И если я беру на себя смелость выступить с речью, то лишь сознавая, что мои слова станут лишь первыми в череде речей, и многие гораздо более достойные граждане Звездного Королевства добавят к ним…

— Господи, — тихонько пробормотал Ти-Джей Викс, — неужели он никогда не заткнется?

Сидевшие по обе стороны от него Джорден Кар и Мишель Рено ухитрились удержаться и от сердитых взглядов, и от сочувственных кивков. Последнее было гораздо труднее. Все трое сидели в президиуме, а перед ними, за кафедрой, произносил свою, казалось, нескончаемую речь высокий, тощий и сутулый мужчина — премьер-министр Мантикоры.

Каждый из троих с удовольствием отказался бы от чести присутствовать при этом торжественном моменте, однако выбора им не оставили. Правительство Высокого Хребта хваталось за все, что могло хоть как-то поддержать его сильно пошатнувшийся престиж.

«А чего еще от них ждать, — напомнил себе Кар. — Мы заранее знали, как всё пройдет, но от этого же легче не стало».

Известие о пресс-конференции, устроенной в Новом Париже военным министром Тейсманом, нанесло серьезный удар по рейтингу премьер-министра и Первого Лорда Адмиралтейства. Общественная реакция оказалась менее резкой, чем следовало ожидать, но она, бесспорно, была негативной, чем постарались — и не без успеха — воспользоваться центристы и лоялисты.

Кар лелеял слабую надежду на то, что потрясение несколько ослабит хватку и властолюбие Высокого Хребта. Возможно не сразу, но постепенно результат проявится. Однако, каким бы неприятным ни было известие о неожиданном усилении военной мощи хевов, само по себе оно не могло повлечь за собой падение правительства.

Наблюдая за премьером, разглагольствовавшим перед журналистскими камерами, астрофизик старался, чтобы его непочтительные мысли не проступали на лице сквозь маску заинтересованного внимания. Удавалось с трудом, но он справлялся. Опять же, выбора не было. Кроме того, как ни отвратителен был ему Высокий Хребет, большинство сограждан внушали даже меньшее уважение. В разумно устроенной вселенной избирателям и даже, помоги им Господь, пэрам Звездного Королевства после столь очевидного провала военной политики Высокого Хребта и Яначека хватило бы ума взбунтоваться. В реальной вселенной дело, увы, обстояло несколько иначе.

Хотя его раввин нипочем бы с этим не согласился, Кар частенько думал, что современная политика Мантикоры — прямое отражение Божественного промысла, отраженного в Книге Иова. Ему казалось, что некоторые современные политические процессы в Звездном Королевстве можно объяснить лишь тем, что Всевышний предоставил Дьяволу полную свободу действий в отношении несчастного человечества.

Он выбранил себя — скорее по долгу, чем из чувства вины, — за излишнюю суровость к соотечественникам. В конце концов, до самого недавнего времени ни у кого не было оснований сомневаться в том, что война действительно закончена. За четыре стандартных года не прозвучало ни единого выстрела, и ничто не указывало на возможное изменение ситуации. Даже если оставить в стороне правительство, с его высокомерным убеждением в том, что Республика разбита наголову и головы этой уже никогда не поднимет, в народе укрепилась твердая вера в техническое и тактическое превосходство Королевского Флота. Даже если хевы по глупости начнут новую войну, КФМ сметет их с легкостью. Косвенным подтверждением тому служил и примиренческий в целом тон дипломатов Республики на мирных переговорах — этот пример постоянно приводили сторонники теории наступившего наконец мира, пусть формально он еще и не скреплен договором. Сам Кар этой теории не разделял, но вполне понимал людей, уставших от тревог и лишений военного времени и желавших верить, что потери и смерть остались позади. Неизбежная (и разумная) потребность людей заниматься собой, беспокоиться о повседневных житейских мелочах, о работе, о семье только усиливала желание избирателей сосредоточиться на внутриполитических проблемах.

С другой стороны, существовало множество свидетельств в пользу противоположной точки зрения, надо было только захотеть их увидеть. И множество людей — таких, как герцогиня Харрингтон, граф Белой Гавани и Вильям Александер, — указывали на это. Они предостерегали правительство и общественность против излишнего благодушия, но, к сожалению, пыл и решительность, с которыми они отстаивали свои взгляды, зачастую принижали их в глазах тех, кто не расположен был разделить такую позицию. Если политик достаточно беспринципен, ему совсем нетрудно выставить своих оппонентов, донимающих аудиторию предостережениями о конце света, как одержимых и вздорных скандалистов или, по крайней мере, обвинить их в маниакальной подозрительности и паникерстве.

«До тех пор, — мрачно подумал Кар, — пока конец света и вправду не наступит».

По его мнению, именно это и произошло. Произошло ровно в тот момент, когда Томас Тейсман признал, что Флот Республики практически полностью восстановил уровень боеготовности — при том, что никто в правительстве Высокого Хребта даже не подозревал о происходящем. Многие избиратели разделяли точку зрения Джордена, но, к сожалению, не все. Правительственные пропагандистские службы и особенно «независимые» эксперты из так называемого стратегического мозгового центра, финансируемого Фондом Палмера, приложили небывалые старания, успокаивая общественность и доказывая, что дела вовсе не так плохи, как это может показаться. Их усилия уже дали определенный результат. Да и в любом случае, паника, охватившая избирателей поначалу, сама по себе не могла лишить правительство Высокого Хребта поддержки в Палате Лордов.

И потом, сам Джорден Кар невольно помог кабинету Высокого Хребта удержаться у власти.

Эта мысль, беззастенчиво угнездившись у Кара в мозгу, почти заставила его заскрежетать зубами, хотя ни его, ни Викса никак нельзя было обвинить в том, что они так удачно подгадали со своим открытием. Более благоприятного для Мишеля Жанвье и его шайки момента для запуска первого пилотируемого корабля через вновь открытый терминал нельзя было и придумать. Правительственные политтехнологи сообразили это сразу, и их плодотворные усилия извлечь из ситуации максимум пользы не мог загубить даже противный монотонный голос премьер-министра и его бесконечная речь.

— … и, таким образом, — произнес наконец Высокий Хребет, — я имею счастье и удовольствие представить вам блистательную команду ученых, стараниями которых это замечательное открытие было совершено раньше, чем кто-либо осмеливался предположить.

Надо же, подумал Кар, даже в такой действительно волнующий момент Высокий Хребет ухитряется выглядеть надменным аристократом, похваляющимся старательностью и сноровкой своих слуг, которым, несмотря на низкое происхождение, удалось сделать нечто полезное. А ведь он старается изо всех сил, более того, судя по улыбке на лисьей физиономии, пребывает в уверенности, что выступил на редкость удачно. Да этот человек живостью и темпераментом напоминал расползшийся кусок подогретой рыбной котлеты!

Наполовину обернувшись, Высокий Хребет сделал широкий жест в сторону сидевших позади него людей, которых он назвал «командой ученых». О том, что Мишель Рено был талантливым администратором, сумевшим организовать работу агентства, несмотря на тяжкий груз навязанного ему технически безграмотного бюрократического аппарата, премьер-министр забыл. Точнее, не забыл, он сознательно проигнорировал этот факт, и доказательством тому послужили прозвучавшие слова:

123
{"b":"44280","o":1}