ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В конечном счете, лучшей обороной является наступление, — задумчиво произнес Жискар. — Чтобы добиться успеха, нам необходимо нейтрализовать и их флот, и их промышленную инфраструктуру. Если мы не сделаем этого, причем своевременно, нам, невзирая на все успехи Шэннон в Болтхоле, предстоит напороться на то же, на чем проиграла Эстер МакКвин. За исключением того, что при наличии кораблей нового типа продолжительный период противостояния обернется еще большим кровопролитием, чем тогда.

— Именно, — решительно согласился Тейсман. — Чтобы мечтать о возобновлении войны с манти, нужно быть идиотом. Конечно, если ничего другого не останется, я буду сражаться до победы, причем скорейшей. Я не отвергаю возможность применения стратегии более ориентированной на оборону, и Арно со своими людьми будут работать в Новом Октагоне и над ней тоже. Но если честно, на мой взгляд, любая оборонительная стратегия может быть только запасным вариантом. Вот почему я решил поговорить с вами тремя лично. Если дело дойдет до драки, тебе, Хавьер, и тебе, Лестер, предстоит командовать атакующими силами. Ну а работа Шэннон в Болтхоле, в свете всего изложенного, становится ещё более важной. Поэтому я хочу, чтобы вы хорошо понимали, чего именно добиваемся мы с президентом.

— Думаю, мы это поняли, — ответил Жискар. — Или, по крайней мере, поймем прежде, чем ты успеешь вернуться на планету. Что мне интересно, так додумаются ли до того же самого манти?

— Хотел бы я знать, — со вздохом сказал Тейсман. — И не меньше тебя. В каком-то смысле, я даже надеюсь, что додумаются. Может быть, тогда им хватит ума постараться избежать самого худшего. К сожалению, вряд ли на это можно рассчитывать.

Глава 33

— Итак, сенатор МакГвайр, что, на ваш взгляд, означает речь президента в плане изменения наших отношений с манти?

Когда из динамика помещенного над столом конференц-зала Нового Октагона голоэкрана раздался звучный голос Роланда Хеннемана, Томас Тейсман откинулся в своем кресле, установленном во главе огромного стола.

Почти четыре стандартных десятилетия Хеннеман прослужил в ныне несуществующем Комитете открытой информации. Начинал он, как все, составителем дикторских текстов, потом дорос до репортера. Как и все журналисты Народной Республики, Роланд проявлял в своих комментариях исключительную осторожность, но он был красив, обладал богатым баритоном и доверительной манерой изложения. Благодаря этому он вскоре выбился на более заметные роли и в последние пятнадцать стандартных лет существования Народной Республики вел самое популярное в столице ежедневное голографическое ток-шоу.

Однако Комитет открытой информации, повсеместно считавшийся не более чем пропагандистским рупором Госбезопасности, полностью дискредитировал себя в глазах граждан Республики. Ему не доверяли, более того — в нем видели один из символов диктатуры, и потому ликвидация пресловутого Комитета вошла в число приоритетных задач правительства Элоизы Причарт.

В результате Хеннеман, как и все его коллеги, внезапно остался без работы.

К счастью для него, новые власти, осуществляя программу приватизации средств массовой информации, произвели массовую распродажу фондов и имущества ликвидированного государственного Комитета по бросовым ценам. Роланд, при Законодателях живший довольно скромно, при режиме Пьера сумел заработать достаточно, чтобы попытаться организовать картель. Он заложил всё своё имущество, воспользовался предоставляемыми администрацией Причарт под очень низкий процент приватизационными ссудами, но всё-таки сумел, скооперировавшись с коллегами, приобрести заметную долю имущества Комитета, чтобы проявить себя серьезной силой среди зарождавшихся частных средств массовой информации.

Его прежняя известность в бурные времена монополии Комитета сослужила ему добрую службу, когда пришла пора заполнять эфирное расписание новой вещательной сети. Он ежедневно выходил в эфир всё с тем же ток-шоу, хотя тематика передачи приобрела эклектичное разнообразие и большую остроту, чего никогда не допустил бы Комитет открытой информации. Кроме того, Роланд создал собственную еженедельную аналитическую программу «Час Хеннемана», в которой выступал и как комментатор, и как режиссер, и как продюсер.

Томас Тейсман считал Хеннемана скорее шоуменом, нежели политическим аналитиком, однако признавал, что его передача стала лучшей из подобных программ, запущенных в возрожденной Республике. Забавно, но прежние «аналитики» исчезли начисто. Несколько человек подвизались в роли продюсеров, прочие вовсе канули в безвестность, и вовсе не из-за злонамеренных чисток со стороны нового правительства. Просто они совершенно не вписывались в новую политическую матрицу. Большинство из них виртуозно владели составлением «анализов», которых требовал Комитет, но мало кто обладал умениями, навыками и силой характера, чтобы разбираться в вопросах общественной политики и поднимать темы, неугодные правительству…

Вот уж с чем у Хеннемана проблем не было. Тейсман специально назначил время совещания так, чтобы все его участники могли посмотреть это интервью.

— Сложный вопрос, Роланд, — ответил сенатор МакГвайр. — Я хочу сказать, что, хотя президент Причарт и госсекретарь Джанкола, безусловно, консультировались с Конгрессом, многие аспекты отношений с манти с момента падения Комитета общественного спасения постоянно меняются.

— Разве вы не считаете, сенатор, что манти все это время неизменно уклонялись от ведения серьезных переговоров? Или, если угодно, все это время они систематически отвергали, высмеивали или игнорировали каждое предложение, сделанное нами в ходе этих переговоров?

Тейсман внутренне поёжился. Хеннеман не повысил голоса, внимательно-вежливое выражение лица нисколько не изменилось, но от этого вопросы прозвучали даже более веско.

А все потому, невесело подумал военный министр, что он лишь озвучивает мысли и настроения значительной части избирателей.

— Я бы не стал формулировать это подобным образом, Роланд, — мягко укорил собеседника сенатор. — Переговоры действительно затянулись дольше, чем можно было ожидать. И я должен признать, что мне, как и многим моим коллегам в Конгрессе, и прежде всего в Комитете по иностранным делам, часто казалось, что премьер-министр Высокий Хребет и его правительство создают такую ситуацию умышленно. Поэтому, возвращаясь к вашему высказыванию, да, я могу согласиться с тем, что Звездное Королевство уклоняется от ведения серьезных и своевременных переговоров. Но, заверяю вас, наших дипломатов и нашу Республику они не «высмеивали».

— Полагаю, сенатор, — произнес Хеннеман, — что мы с вами можем не сойтись в целесообразности использования тех или иных глаголов для описания того, что они делают в данном отношении. Но вы согласитесь со мной, что на практике это завело нас в тупиковую ситуацию?

— Боюсь, что с этим не согласиться трудно, — сказал МакГвайр, сокрушенно кивая. — Во всяком случае, я и как гражданин, и как председатель Комитета по иностранным делам с сожалением констатирую, что нынешнее правительство Мантикоры не проявляет заинтересованности в решении вопроса о возвращении под контроль Республики временно оккупированных звездных систем.

Кто-то из присутствовавших офицеров резко втянул воздух, а на лице Тейсмана появилась холодная усмешка. Сюрпризом слова МакГвайра не явились, но раньше, до обращения Причарт к народу, сенатор тщательно воздерживался от публичных комментариев по этому вопросу.

— Вы полагаете, что они намерены сохранить за собой эти системы навечно? Как Звезду Тревора? — наседал Хеннеман.

— Отдадим мантикорцам должное, Звезда Тревора — это особый случай, — сказал МакГвайр. — Жестокая репрессивная политика карательных служб прежнего режима дискредитировала Республику в глазах жителей Сан-Мартина, и я не удивляюсь тому, что, невзирая на все наши реформы, его население высказалось за полный разрыв с Республикой. К тому же у Звезды Тревора находится один из терминалов Мантикорской туннельной Сети, и Звездное Королевство, без сомнения, проявляет законный интерес в обеспечении его безопасности. Разумеется, не могу сказать, что меня радует создание прецедента, который представляет собой аннексия звездной системы. Существует вероятность того, что у наших партнеров по переговорам может возникнуть желание удержать другие оккупированные системы заявив, что поступают они так же, как в случае со Звездой Тревора, и по тем же причинам. Если они решат воспользоваться этим предлогом — спешу заметить, пока никаких признаков, указывающих на существование подобного намерения не отмечено, — это будет ложью. Однако, невзирая на все опасения, которые мы испытываем относительно дальнейшего развития событий, полагаю, что у нас нет выбора, кроме как признать решение Звездного Королевства сохранить контроль над Звездой Тревора навсегда.

126
{"b":"44280","o":1}