ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тот факт, что их частная жизнь не имеет отношения к их достижениям или опыту офицеров флота, ничего не значил. Кто-нибудь уклончиво упомянет о том, что их чувства друг к другу могли повлиять на непредвзятость мышления, — и все. А кто-нибудь обязательно это сделает. И каким бы смехотворным ни было обвинение, в него поверят. Но не это было истинной целью атаки. Главным было подменить дискуссию о том, чем грозят предложения Яначека, скандальным обсуждением личностей мужчины и женщины, которые стали самыми авторитетными его критиками. На этот раз правительству не придется опровергать их аргументы. Не придется, если удастся заставить их истратить всю энергию и запас душевных сил на то, чтобы защититься от чудовищного обвинения.

И если Высокий Хребет и его приспешники смогут дискредитировать их сейчас, это будет повторяться раз за разом…

— Кто передал Хейесу эти слухи? — спросила она, и бесстрастность ее голоса поразила ее саму.

— Это имеет значение? — пожал плечами Вильям.

— Да, — сказала она, голос её вдруг перестал быть ровным, и ему вторило мягкое, утробное рычание ярости Нимица. — Имеет.

Вильям посмотрел на нее встревожено, и то, что он увидел в темно-шоколадных глазах, превратило тревогу в страх.

— Точно не знаю, — ответил он, помолчав. — А если бы и знал, вряд ли сказал бы тебе.

— Я могу узнать сама. — Ее сопрано зазвенело, как стальной клинок, по телу прокатилась ледяная волна решимости. — Я узнала, кто заказал убийство Пола Тэнкерсли, — сказала она брату мужчины, которого любила. — И я найду подонка, который ответит мне за это.

— Нет, не найдешь, — настойчиво повторил Вильям и энергично замотал головой. — Я хочу сказать, найти ты его можешь, но что толку? — Он смотрел на нее с мольбой. — Твоя дуэль с Юнгом почти уничтожила тебя, Хонор. Если ты выяснишь, кто за этим стоит и бросишь ему вызов, это станет в десять раз хуже, чем самые гнусные слухи! При любом раскладе ты как политическая фигура в Звездном Королевстве перестанешь существовать. И это не говоря уже о том, какая прорва народу немедленно уверует, что все сказанное — чистая правда, раз уж ты пошла на подобный шаг.

— Он прав, — металлом проскрежетал голос Хэмиша Александера.

Хонор наконец осмелилась посмотреть на него. Он заставил себя спокойно встретиться с ней глазами, и она поняла, что он впервые осознал истину. Вот уже много лет изо всех сил заставлял себя быть слепым, но подсознательно все равно подозревал, что Хонор знает о его чувствах к ней — и сама чувствует то же самое.

— Он прав, — повторил граф. — Ни один из нас не вправе позволить себе дать этой истории такое веское доказательство. В особенности, — повернулся он к брату, — когда в ней нет и капли правды.

Вильям невозмутимо выдержал его свирепый взгляд, понимая, что большая часть этой ярости направлена не на него.

— Я верю тебе, — сказал он спокойно и искренне. — Но проблема в том, что это надо доказать.

— Доказать?! — взорвался граф.

— Знаю. Знаю! — снова покачал головой Вильям, и выражение его лица стало почти таким же яростным, как у брата. — Вы оба, ни один, ни другой, ничего не должны никому доказывать! Но вы не хуже меня знаете, что в борьбе с подобной клеветой это не поможет и что никто не в состоянии доказать отрицание. Особенно когда вы двое так тесно работали вместе. Мы — все мы — неразумно расходовали политический капитал, созданный вашими подвигами. Мы намеренно объединили вас, сосредоточили общественное восприятие на вас двоих как на единой команде. Именно так и представляют вас теперь избиратели, и, по сути дела, теперь им будет легче поверить во весь этот бред. Особенно если кто-то напомнит как много времени вы проводите наедине.

— Наедине?

Оба Александера обернулись к Хонор, услышав этот короткий вопрос.

— Я землевладелец, Вилли. Я никогда и нигде не бываю без своих телохранителей — не имею на то права по грейсонским законам! И когда же это у нас двоих был шанс побыть «наедине»?

— Ты сама все прекрасно понимаешь, Хонор, — сочувственно сказал Вильям. — Во-первых, никто не поверит, что ты не могла бы ускользнуть, если тебе этого по-настоящему захотелось. Даже от Эндрю. И ты не хуже меня знаешь, что они будут правы: могла бы. И, во-вторых, неужели ты думаешь, что кто-нибудь хоть на секунду усомнится, что все твои телохранители как один солгут за милую душу, если ты их об этом попросишь?

Теперь пришла её очередь в бешенстве сверлить его глазами, но потом плечи её опустились. Он был прав. Конечно, он был прав, и она знала это еще до того, как успела открыть рот. Просто утопающая женщина отчаянно искала любую соломинку, за которую можно ухватиться.

— Итак, что мы теперь будем делать? — горько спросила она. — Или у них и в самом деле получится свести борьбу за политический контроль над Звездным Королевством к такой мелкой и грязной теме, как надуманные слухи о супружеской неверности?

— Нет, — ответил Вильям. — Они не смогут свести всю борьбу к этому, Хонор. Но ты ведь не об этом спрашиваешь, да? Ты и Хэмиш были двумя нашими самыми мощными орудиями… и они могут уничтожить нашу способность эффективно использовать кого бы то ни было из вас против них. Это глупо, это отвратительно и мелко, но это не значит, что это не сработает. При самом лучшем раскладе это почти наверняка ослабит вас обоих как раз на то время, пока они будут проталкивать сокращение финансирования флота и бюджет, но я уверен, что они надеются и на долгосрочный эффект. И изящество этого маневра, с их точки зрения, в том, что чем более страстно вы или ваши друзья и союзники будете отрицать обвинение, тем больший процент избирателей поверит, что это, должно быть, правда.

Хонор задержала взгляд на нем, потом перевела на Хэмиша — и увидела в его глазах такую же муку. Переносить его страдания было слишком болезненно, и она принялась гасить эмпатическое восприятие, пока в сознании не остался только Нимиц, только его любовь и забота… и его беспомощность в этом сражении с невидимыми врагами. Она медленно отвела глаза от Хэмиша к Вильяму и постаралась держаться прямо.

— И что нам теперь делать? — тихо спросила она.

— Я не знаю, Хонор, — ответил он ей. — Я просто не знаю.

Глава 7

— Что же, по-вашему, они затевают?

— Сэр? — Лейтенант-коммандер Сайдморского Флота Анна Зан, тактик КЕВ «Ла Фруа», в некотором удивлении подняла взгляд от консоли.

Капитан Акенхайл не любил формальностей, в число которых входило и громогласное объявление о его появлении на мостике, и она не знала, что он уже здесь.

— Я спросил, что, по-вашему, они затевают, — повторил мантикорец и указал на дисплей.

В настоящий момент тот был настроен на астрографический режим и межзвездный масштаб. Более десятка звезд были отмечены красными мигающими значками.

— Даже не знаю, сэр, — помедлив, ответила Зан. Она относилась к весьма немногочисленным сайдморским офицерам, служившим на кораблях КФМ на старших должностях. Объяснялось это вовсе не предубеждением по отношению к сайдморцам. Просто старших сайдморских офицеров вообще было не так уж много. Весь Сайдморский военный флот существовал едва восемь стандартных лет, и это означало, что по мантикорским стандартам Зан невероятно быстро достигла своего звания. Но поскольку она действительно отлично справлялась со своей работой, её назначили тактиком на флагманский корабль 237-й крейсерской эскадры. Умом она прекрасно понимала, что получила назначение только благодаря уверенности манти в её компетентности. С момента заключения союза Сайдмора и Звездного Королевства при малейшей возможности мантикорских офицеров назначали на сайдморские корабли, а сайдморцев — на мантикорские. Это была последовательная и принципиальная кадровая политика, целью которой было повсеместное внедрение доктрины и методов работы КФМ, а также помощь Сайдморскому флоту в быстрейшей наработке практического опыта. Это не означало, что манти могли посадить неумелого офицера на такую важную должность, как тактик тяжелого крейсера. Но хотя Анна все это знала, поверить никак не могла.

36
{"b":"44280","o":1}