ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впрочем, всё это не имело никакого отношения к её нынешнему невыносимому положению. Как совершенно справедливо указала Эмили, у них с Хэмишем не было иного выбора, кроме как продолжать сотрудничество, столь же тесное, как и прежде. Но, равно как она не могла избегать графа Белой Гавани из политических соображений, точно так же она не могла уклоняться от встреч с ним по соображениям чисто личного характера: Саманта не могла жить без Нимица. Хонор просто не имела права разлучать Нимица с супругой, и их связь друг с другом была столь сильна, что Хонор ещё острее воспринимала все оттенки отношений между ней и Хэмишем.

Неудивительно, что эмпаты считали её поведение сущим безумием!

Зал был почти полон. Хонор бросила взгляд на настенные часы. До начала лекции оставалось девяносто секунд. В самый раз, чтобы успеть еще разок пожалеть себя, мысленно съязвила она.

Однако, жалей себя или не жалей, у нее не было шансов убежать от мрачной реальности. А реальность состояла в том, что Эмили подарила ей только отсрочку. Друзья и союзники могли оградить её от внешних нападок, но они были бессильны против её собственной уязвимости и слабости. От них не мог защитить никто. За все это время она нашла лишь один сколько-нибудь приемлемый выход — найти какой-то предлог уехать подальше от источника боли. Если не навсегда (так, наверное, не получится), то на срок, достаточно долгий, чтобы научиться справляться со своими чувствами лучше, чем получается сейчас. И даже если она потерпит неудачу, всё равно выиграет передышку и возможность собраться с силами.

Правда, рассуждения оставались теоретическими: описанный выход был для нее принципиально невозможен. Прекращение участия в политической жизни Звездного Королевства, равно как и разрыв отношений с Хэмишем, и враги, и друзья расценили бы как бегство. И хотя причины такого поступка разные люди трактовали бы по-разному, он в любом случае повлек бы за собой крайне нежелательные последствия, особенно на Грейсоне.

И всё же Хонор не переставала размышлять: неужели нет способа хоть ненадолго найти себе хоть какое-то убежище — в котором она отчаянно нуждалась — так, чтобы не выглядеть затравленной и сбежавшей?

Хронометр на запястье подал тихий сигнал, и она, глубоко вздохнув, положила руки на полированную деревянную поверхность кафедры, не менявшую своего облика на протяжении многих веков, и обвела взглядом почтительно замерших студентов..

— Добрый день, леди и джентльмены. — Сопрано леди Харрингтон звучало спокойно и отчетливо, без труда достигая слуха каждого из присутствующих. — Сегодня последняя лекция семестра, и прежде чем мы перейдем к рассмотрению вопросов, которые будут предложены на экзамене, я хочу воспользоваться возможность сказать, что работа с вашим курсом была для меня подлинным удовольствием. Это была почетная и приятная обязанность, а также большая честь, и то, как реагировали вы на поставленные задачи, как искали и находили нелегкие решения, лишь подтверждает силу и надежность наших вооруженных сил. Их будущее — это вы, леди и джентльмены, и я испытываю глубокое удовлетворение, видя, что завтрашний день Королевского Флота и флотов наших союзников в надежных руках.

Зал ответил ей глубоким, прочувствованным молчанием, и её израненную душу прохладным целительным океанским течением омыл поток ответных эмоций учеников. Она припала к этим чувствам со своей усталостью и жадностью замерзшего и изголодавшегося бродяги, заглядывающего в окно теплой уютной кухни, но на её спокойном, невозмутимом лице это никак не отразилось.

— Ну а теперь, — сказала она отрывисто, — не будем терять времени. В нашем распоряжении всего два часа, а рассмотреть нам предстоит очень многое. Так что приступим, леди и джентльмены.

* * *

— Просто чертов вампир какой-то! — буркнул барон Высокого Хребта, сердито отшвырнув диск с результатами последнего опроса общественного мнения.

— Кто? — с раздражающе невинной улыбкой маленькой девочки осведомилась Декруа. — Эмили Александер или Харрингтон?

— Обе! — рявкнул премьер. — К черту! Я-то надеялся, что мы наконец отделаемся разом и от Харрингтон, и от Белой Гавани, и вот, пожалуйста! Является жена — его жена, кто бы мог подумать! — и спасает обоих. Что же нам делать? Отрубить им головы и пронзить сердца осиновыми кольями?

— Может быть, именно это и стоит сделать, — пробормотал сэр Эдвард Яначек, а Декруа хихикнула. Вопреки улыбке, смешок получился неприятный.

— Ещё не помешает окропить обоих святой водой и похоронить при свете луны. — сказала она.

Высокий Хребет грубо фыркнул. Затем окинул взглядом двоих присутствующих, пока хранивших молчание.

— Ваше предложение сработало даже лучше, чем я надеялся… но слишком ненадолго, — сказал он, обращаясь к Джорджии Юнг и даже не пытаясь сделать вид, будто считает идею принадлежащей её мужу. — Мы полностью вывели Харрингтон и Белую Гавань из игры на то время, пока пробивали новый бюджет. Но, боюсь, наша кратковременная победа может превратиться в долговременное поражение. Если только вы не найдете способ уравновесить их растущую популярность у пролов.

Почти все собравшиеся в обшитом панелями кабинете премьера скрестили взгляды на графине Северной Пустоши, а та, встретив их взгляды невозмутимым спокойствием, изящно указала на Второго Лорда Адмиралтейства (единственного, чей взгляд не был прикован к ней) и улыбнулась Высокому Хребту.

— Вообще-то, господин премьер-министр, мы с Реджинальдом как раз и собирались предложить некое решение. Увы, не идеальное, но что идеально в нашем далеком от совершенства мире?

— Решение? Что еще за решение? — быстро спросил Яначек, с минимальным преимуществом опередив остальных присутствующих.

— Я собрала некоторые дополнительные сведения, касающиеся Харрингтон и Белой Гавани, — ответила графиня. — Что, замечу, было совсем непросто: внедрить кого-нибудь в окружение Харрингтон практически невозможно. Её грейсонским телохранителям помогают специалисты из Дворцовой Стражи, и просочиться через них практически невозможно, да и слухи о её чертовой способности читать мысли, похоже, не такое уж преувеличение. Ни с чем подобным мне сталкиваться не доводилось. К счастью, Белая Гавань оказался менее крепким орешком. Безопасность хранения засекреченных материалов, которые он получает как член Комитета по делам Флота, он обеспечивает безупречно, и его люди почти так же преданы ему, как преданы Харрингтон её люди. Но в… повседневной жизни они гораздо менее аккуратны, чем люди Харрингтон. До личных покоев графа или его супруги мне добраться не удалось, но в помещениях слуг мы смогли разместить «жучков», а умело задавая этим слугам вопросы, смогли получить весьма любопытные сведения.

Она сделала паузу. Высокий Хребет и Яначек хранили напряженное молчание, прекрасно сознавая, что именно она сделала. От того, как спокойно и беспечно говорила она о шпионаже против политических оппонентов, обоим становилось неловко — хотя бы ввиду возможных последствий, если их поймают с поличным. Подобное посягательство на частную жизнь, разумеется, каралось законом, однако угроза штрафа и даже возможность тюремного заключения меркли по сравнению с разрушительным ударом по общественной репутации любого политика, уличенного в незаконной слежке за оппонентами. И в первую очередь это относилось к членам правительства, долг которых, помимо всего прочего, состоял в том, чтобы пресекать подобные беззакония.

На фоне смущенных пожилых консерваторов Хаусман держался так, словно и мысли не допускал, будто действия графини могут быть сочтены неподобающими. «Возможно, — язвительно подумал барон Высокого Хребта, — он полагает, что прирожденное благородство его намерений само по себе служит оправданием любому поступку, какой ему вздумается совершить». Что до Элен Декруа, то она лишь улыбнулась, как будто услышала пусть не совсем приличную, но всего лишь шутку.

Выдержав паузу, чтобы коллеги успели осознать важность проделанной грязной работы и заслуги её исполнителя, леди Северной Пустоши продолжила:

69
{"b":"44280","o":1}