ЛитМир - Электронная Библиотека

Саймон больше не слушал.

— Боже мой! — прошептал он.

— Вот скоты! — воскликнул вновь обретенный сын Марии.

— Красный Лев! Ты слышишь меня?! — крикнул в коммуникатор Саймон.

— Да, слышу, — глухо ответила через искажающий ее голос динамик Кафари.

— К вам везут линкор! Он прилетит на челноке. Сколько у тебя людей?

— Не знаю, но думаю, мало. Нас обстреляла артиллерия, а потом сразу пустили газ. Большинство моих бойцов погибло. А те, на ком защитные костюмы, не могут пробираться к нам по скалам, чтобы их не порвать.

— Дэнни больше нет, — дрогнувшим голосом добавила Кафари. — Он погиб, спасая нашу девочку…

Саймон сжал край стола побелевшими пальцами до боли в суставах.

— Я не знаю, сколько нас уцелело, — отчаянно продолжала Кафари. — У нас было слишком мало защитных костюмов… Со мной всего два человека. Мы включили сирены газовой тревоги, но неизвестно, сколько людей успело добежать до убежищ…

— Наши камеры показывают только трупы, — всхлипнув, добавила она. — Множество трупов… А сейчас нас опять обстреливает артиллерия… Никто не может сказать, сколько продлится этот обстрел!

Все родственники Кафари, а значит, все близкие Саймона на этом свете жили в Каламетском каньоне. При мысли об этом ему стало физически плохо. Он с трудом отгонял от себя неистовое желание голыми руками разорвать на куски Витторио Санторини и его приспешников. В квартире Марии царило зловещее молчание: тщательно подготовленный план действий только что разлетелся на куски, как выпавшее из рук девочки блюдо.

— У нас осталось мало артиллеристов, — упавшим голосом добавила Кафари. — Теперь пэгэбэшники могут ворваться в каньон, и никто не сделает по ним ни выстрела.

— Они к вам не полезут, — мрачно сказал Саймон. — Они отправят туда «Блудного Сына». Хоть он и ничего не видит, ему достаточно тепловых датчиков, чтобы расстрелять оставшихся в живых. Витторио Санторини наверняка прикажет ему сровнять с землей все строения в каньоне, чтобы добить тех, кто спрятался в убежищах…

Проговорив это, Саймон понял, что ему нужно сделать, и у него опять защемило сердце. Почему только он не послал линкору код самоуничтожения в тот самый момент, когда вновь оказался на Джефферсоне?! Ведь без этой страшной боевой машины главарь ДЖАБ’ы вряд ли бы решился атаковать газом Каламетский каньон… Выходит, он, Саймон, повинен в смерти пятисот тысяч человек!

Саймон не мучился так даже после пережитого на Этене. Он ничего не сделал для того, чтобы защитить самых близких ему людей от биохимического оружия джабовского главаря, который сейчас разглагольствует на экране о прекрасном мире, свободном от каламетской заразы! С горящими глазами он называет беженцев, запертых в Каламетском каньоне, «врагами цивилизованного человечества», а их трупы в то время остывают в холодных лучах обоих спутников Джефферсона!

Мертвым уже не поможешь, но Саймон еще мог спасти живых. Добрую половину своей жизни он командовал «Блудным Сыном» и привык считать его своим другом. Однако теперь — когда от его решения зависела жизнь людей, уцелевших в Каламетском каньоне, оставшихся в живых фермеров, спрятавшихся в укрепленных каньонах Дамизийских гор, и миллионов бойцов городского сопротивления — это решение далось ему очень просто.

Саймон взял коммуникатор, настроился на нужную частоту и передал код, который хранил в памяти с того самого момента, когда начал командовать «Блудным Сыном. Этот код разрушит электронный мозг линкора и прекратит его существование! Саймон зажмурился. Он скорбел о погибшем друге и проклинал тех, кто превратил защитника человеческих миров в орудие уничтожения. Собравшиеся благоразумно хранили молчание.

Наконец Саймон решился связаться с Кафари.

— Ты слышишь меня? — сдавленным голосом проговорил он. ,

— Да. Мы видим линкор. Его челнок только что приземлился у в хода в Шахматное ущелье. Линкор выехал из челнока и двинулся в нашем направлении. Джабовцы отступают…

— Что?! — в ужасе воскликнул Саймон. — Линкор , едет?!

— Да. Он уже почти преодолел Шахматное ущелье. Скоро он будет в Каламетском каньоне.

Саймон заметил бледное как смерть лицо Марии только тогда, когда она тронула его за руку. ! — Что-то не так? — озабоченно спросила она.

Саймон взглянул женщине прямо в глаза и не своим голосом произнес:

— Код самоуничтожения изменен. Мне не остановить линкор!

— Ты что, можешь уничтожить его?! Да кто же ты такой?!

— Меня зовут Саймон Хрустинов. Я командовал этой машиной.

Убиравшая со стола дочка Марии уронила очередную тарелку.

— Но ведь ты совсем не… — начала было Мария, но осеклась, пристально разглядывая лицо Саймона, к которому тот и сам еще не привык.

— Ну да, конечно! — прошептала Мария. — Катастрофа. Упавший аэромобиль… Тебе перешили лицо?!

Саймон молча кивнул.

— И теперь ты не можешь уничтожить линкор? Он покачал головой.

— Боже мой!..

В комнате царило молчание. А чем могли помочь эти люди в борьбе с врагом, только что умертвившим полмиллиона человек?!

Наконец Саймон снова связался с Кафари:

— Красный Лев, вы можете эвакуироваться?

— Нет. Снаряды попали в наши аэромобили. Их обломки еще горят. А среди скал мы порвем защитные костюмы. Нам некуда бежать.

Они заперты в тупике каньона, и к ним приближается сухопутный линкор 20-й модели! Ну почему все не может быть хотя бы так, как на Этене, где они с «Блудным Сыном» сражались против врагов вместе?!

— Код самоуничтожения изменен, — чужим голосом проговорил Саймон.

— Я так и поняла, — ответила Кафари и добавила два слова, от которых у Саймона побежали мурашки по коже: — Отомсти за нас, пожалуйста!

— Клянусь, что так и будет, — прошептал он. — Помни, что я очень тебя люблю… И поцелуй за меня нашу дочь…

Окончив связь, Саймон остекленевшими глазами оглядел маленькую комнату. На экране еще зачем-то разевал рот Витторио Санторини.

Бойцы городского сопротивления удивленно смотрели на Саймона, а Мария прошептала:

— Ты ведь говорил с коммодором Ортоном? Он что, женщина?

Саймон молча кивнул.

— Это твоя жена? — тихо задала следующий вопрос Мария.

Саймон опять отрешенно кивнул.

— Значит, Кафари жива? — радостно воскликнула Мария.

— Пока… — ответил Саймон и не узнал собственный голос.

— Кафари Хрустинова когда-то спасла лучшего президента этой поганой планеты, — неожиданно взорвалась Мария, — а мы, выходит, позволим этому недоноску ее убить?!

С этими словами она ткнула пальцем в еще квакавшего что-то с экрана Санторини.

Взглянув на Марию, Саймон даже испугался адского пламени, вспыхнувшего у нее в глазах.

— Хватит распускать нюни! — воскликнула маленькая женщина. — Надо что-то делать!

Саймон молча смотрел в лица собравшихся в комнате, пытаясь понять, что способны вынести эти люди. В какой-то момент ему показалось, что его товарищи похожи на тех, с которыми он давным-давно защищал Джефферсон от другого врага.

Саймон позабыл о слезах. Его сердце обратилось в камень.

Яваков человеку не понять, но они — грозный и достойный уважения противник. А кто сейчас перед ним?! Витторио Санторини и его приспешники! Да это же просто ничтожный сброд!

— Довольно разговоров! — сказал Саймон. — Пора действовать!..

III

Меня отправили в бой! Мой электронный мозг пришел в такое смятение, что перегреваются связанные с ним психотронные схемы. Я могу составить длинный список причин, по которым считаю нынешний приказ неразумным. Мои познающие процессоры начинают анализировать причины, формулировать возражения и выносить срочные предупреждения. Тем не менее мне не придумать ни одного веского аргумента, который убедил бы Витторио Санторини не отправлять меня в бой до окончания ремонта. Он все равно не согласится ждать ни часа. Мои гусеницы и орудия уже в порядке, а больше президента Санторини ничего не интересует…

По крайней мере, теперь я точно знаю, в чем заключается мой долг. Я выполню полученный приказ в меру своих ограниченных способностей. Теперь я — неисправный механизм, вслепую ползущий в сторону опаснейшего противника, уже не раз доказавшего свою изобретательность в стремлении любой ценой меня уничтожить. Я буду двигаться вперед до тех пор, пока в моих электронных контурах теплится хотя бы слабая . искра энергии. Я уничтожу противника или погибну. В принципе у нас с врагами одна и. та же задача. Разница только в нашей способности ее выполнить. Я не вижу противника.

147
{"b":"44286","o":1}