ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девочка, которая спит
Кислый виноград. Исследование провалов рациональности
Аутодафе
Не дареный подарок. Кася
Бочонок меда для Сердца. Истории, от которых хочется жить, любить и верить
Факультет чудовищ. Вызов для ректора
Наш темный дуэт
Тафти жрица. Гуляние живьем в кинокартине
Противостояние

Невольно прислушиваясь к болтовне в приемной, Кафари без особой радости поняла, что примерно в то время, как она выйдет от врача, в городе состоится организованный ДЖАБ’ой митинг. Может, она и успела бы покинуть Мэдисон до его начала, но некоторые пациентки гинеколога все время лезли к нему без очереди. За полтора часа, которые Кафари провела здесь, там уже побывало шесть или семь женщин, размахивавших государственными медицинскими полисами, выданными безработным женщинам. Врачи должны были бесплатно и без очереди принимать обладательниц таких полисов независимо от количества других пациенток в приемной.

Кафари сомневалась в целесообразности раздачи направо и налево документов, дававших право не оплачивать услуги гинекологов, акушерок, рентгенологов и других специалистов-медиков, но у нее было доброе сердце, и она ни за что не стала бы лишать бедняков и их еще не родившихся детей права на медицинское обслуживание. Но вынесет ли пострадавшая экономика Джефферсона такое бремя?! Кроме того, Кафари было обидно терять полдня в приемной врача, пока другие женщины проходили к нему без очереди, даже не извинившись перед остальными. Если врач не примет ее прямо сейчас, выйдя из поликлиники, она попадет в самую гущу организуемого ДЖАБ’ой митинга. Улица уже была полна народа. Люди шагали через центр Мэдисона к Парку имени Лендана, находившемуся за улицей Даркони напротив здания Объединенного законодательного собрания. В этом парке и должен был начаться митинг.

Кафари было необходимо поговорить с врачом именно сегодня. Она тяжело вздохнула, вытерла лицо, подправила макияж и вернулась в приемную, стараясь без особого, правда, успеха не обращать внимания на репортаж о готовящемся митинге. Перед камерами появилось множество видных деятелей ДЖАБ’ы. Они выступали с обычными пропагандистскими заявлениями, предназначенными главным образом для безработных в Мэдисоне и других крупных городах. Вот и сейчас Гаст Ордвищ слывший главным помощником Витторио Санторини по промыванию мозгов, распространялся о кризисе производства, из-за которого якобы почти полностью остановилась тяжелая промышленность.

— Джефферсон не может позволить себе еще пять лет выносить безумную политику президента Эндрюса в области добычи полезных ископаемых и развития тяжелой промышленности. Наши опустевшие шахты бездействуют. Шестнадцать тысяч шахтеров потеряли работу. Им не на что покупать себе лекарства и нечем платить за квартиру, а Джон Эндрюс и не думает о том, как вернуть им работу. Хватит! Джефферсону нужны новые идеи! Ему нужны ответы на насущные вопросы, новый подход к восстановлению разрушенной экономики. Этот подход должен учитывать потребности простых тружеников, а не интересы финансовых группировок, в основном вывозящих свой капитал за пределы нашей планеты. Скажите мне, Поль, почему крупнейшие компании Джефферсона вывозят с нашей планеты свою прибыль вместо того, чтобы помогать ее умирающему от голода безработному населению? Почему они вкладывают огромные суммы в предприятия на других планетах вместо того, чтобы строить у нас новые заводы, на которых смогли бы работать джефферсонцы? Это неприлично и неэтично. Так продолжаться не может!

Поль Янкович, естественно, не стал говорить о том, что на обвинения Гаста Ордвина и на «вопросы» Насонии Санторини нельзя ответить, потому что они и предназначаются лишь для того, чтобы пугать народ несуществующими проблемами. Кафари, например, прекрасно знала, что на других планетах правительство Джефферсона закупает только сложное оборудование, которое было не по зубам местной промышленности.

Впрочем, ни Поля Янковича, ни его хозяина, магната средств массовой информации Декстера Кортленда, не интересовала правда. Они транслировали любые выступления, собиравшие большую аудиторию слушателей и, следовательно, привлекавшие огромные деньги рекламодателей. Люди вроде Витторио Санторини и Гаста Ордвина использовали алчных глупцов вроде Кортленда и Янковича. Их тайное сотрудничество было выгодным для обеих сторон. Ничего не выигрывало от них только большинство простых джефферсонцев. Но именно простые джефферсонцы и были теперь ослеплены агрессивной пропагандой, безудержными обещаниями внезапного благополучия. Толпа упивалась своей силой, способной заставить прислушаться к ее мнению даже правительство.

Кафари это мало утешало.

Выслушав три следующих выступления, она погрузилась в еще большее уныние. Камден Кетмор был мастер манипулировать информацией и постоянно ссылался на «опросы общественного мнения», проводившиеся, впрочем, таким образом, что их результаты были совершенно бессмысленны. Карен Эвелин долго и нудно блеяла о каких-то «социально ориентированных» учебных программах, которыми она намеревалась охватить все население планеты. Потом выступала Крода Арпад, спасшаяся с одной из планет, сильно пострадавших по ту сторону Силурийской бездны. Она убедительно рассказывала об ужасах войны, свидетельницей которых стала. Узнав, что у Кроды на войне погибли все дети, Кафари очень ей посочувствовала, но ей совсем не понравились дальнейшие слова этой несчастной женщины, убеждавшей своих слушателей в том, что мобилизация военнообязанных на Джефферсоне будет проведена для того, чтобы отправить прямо в пасть инопланетянам как можно больше малообеспеченных городских жителей и их отпрысков.

Эти заявления были абсолютно бессмысленны и — в большинстве своем — откровенно лживы, но женщины в приемной и собравшаяся на улице толпа с жадностью ловили каждое слово выступавших. Примеру мэдисонцев следовали многие тысячи жителей во всех крупных городах Джефферсона, и, когда наконец пришла ее очередь, Кафари с облегчением прошла в кабинет врача, надеясь хоть там скрыться от повисшей в приемной атмосферы озлобленного возбуждения.

Обследование у гинеколога стало единственным приятным событием за целый день.

— Все в полном порядке, — с улыбкой сказал врач. — Через пару месяцев вы уже будете нянчить дочку.

Кафари тоже улыбнулась, хотя у нее на глаза и навернулись слезы.

— У нас уже все готово. Детская и все остальное… Мы ждем только ребенка!

Врач улыбнулся еще шире:

— Подождите еще немного! У вас есть два месяца, чтобы как следует отдохнуть. Новорожденный младенец не даст вам много спать.

Когда Кафари оделась и вышла на улицу, по ней уже текла нескончаемая река людей. Человеческий поток переполнял улицу, двигаясь в сторону Парка имени Лендана, куда Кафари совсем не собиралась. Впрочем, чтобы добраться до гаража с автомобилем, ей все-таки нужно было пройти три квартала в сторону парка. Кафари стала осторожно пробираться со своим внушительным животом сквозь плотную толпу. Вокруг нее витали запахи дешевого одеколона, немытых тел, испускаемых из кишечника газов и перегара.

С трудом миновав один квартал, Кафари заволновалась. Ей не нравилась толпа. Оказавшись в предыдущий раз рядом с подобным скоплением людей, она чуть не поплатилась за это жизнью. А сегодня ей не приходилось рассчитывать на чудесное появление избавителя в лице Саймона.

Кафари лихорадочно прикидывала, как бы ей не завязнуть в толпе и добраться до гаража. Конечно, в течение еще нескольких часов на запруженную улицу будет не выехать, но она, по крайней мере, забьется в железную коробку машины с пуленепробиваемыми стеклами и пистолетом в бардачке!

«Не волнуйся! — твердила она себе. — Ничего страшного не происходит! Вот и гараж!..»

Увы, но Кафари было не пробраться к его дверям.

Их заслоняли собой тела множества людей, целенаправленно шагавших к парку. Чтобы толпа ее не раздавила, Кафари продолжала шагать вперед. Скоро она уже видела возвышавшийся над землей четырехметровый помост, такой обширный, что на нем поместился бы целый оркестр. Помост был оснащен микрофонами и трехметровыми динамиками, украшенными флагами и транспарантами, выдержанными в любимых цветах ДЖАБ’ы — золотом и темно-зеленом. На них красовалась эмблема партии Санторини — три «мирные» оливковые ветви на фоне золотого заката. Знамена с этой эмблемой развевались на ветру по углам огромного помоста. Ею были обильно украшены транспаранты, возвышавшиеся над ним. Активисты ДЖАБ’ы наклеили эту эмблему на фонарные столбы и даже развесили ее на ветках деревьев. Добрая половина собравшихся тоже демонстрировала свои политические пристрастия, украсив себя желто-зелеными шарфами и платками. На Кафари было неплохо скроенное кремовое платье для будущих матерей. В нем она встречалась с представителями поставщиков оборудования с других планет, разговаривала с капитанами космических кораблей и настраивала составные части новой орбитальной станции. Ее платье разительно выделялось среди желто-зеленых нарядов партийных активистов и засаленных спецовок безработных фабричных рабочих.

42
{"b":"44286","o":1}