ЛитМир - Электронная Библиотека

— Обязательно надо их предупредить! — продолжала она, упрямо подняв подбородок. — Особенно тех, кто живет в долине Адеры.

Кафари погладила испачканную остатками косметики, грязью и следами высохших слез щеку Елены. Через пятнадцать лет у ее дочери наконец открылись глаза. Она поняла, что ни в чем не повинным людям, которых она всю жизнь считала врагами, угрожает смертельная опасность.

— Елена! — проговорила она, вспомнив о чем-то очень далеком. — Я горжусь тем, что ты моя дочь!

Девочка чуть было не расплакалась, но взяла себя в руки и решительно расправила плечи.

В этот момент Кафари поняла, что все будет в порядке.

Если они, конечно, останутся живы…

ГЛАВА 20

I

Я возвращаюсь в ангар. Мне тошно думать об опутывающих меня проводах, на которых за мной опять волочатся вывороченные светофоры. Мой механик не в состоянии оторвать глаз от экрана. Его словно загипнотизировали пожары на улицах Мэдисона. Наконец, когда рев моих двигателей заглушает остальные звуки, Фил Фабрицио вскакивает на ноги и бросается ко мне с радостью, которая никак не вяжется в моем представлении с гибелью президента Джефферсона.

— Вот это да! Ну ты и задал им жару! Сколько же свиноводов ты передавил и перестрелял?!. Эх, жаль, что меня там не было!

Я остановился перед дверями ангара. У меня нет слов. Мне приходилось сталкиваться с полным пренебрежением к человеческой жизни со стороны квернов, яваков и мельконов. Но ведь эти враги землян не знают, что такое мирное сосуществование с другими видами разумных существ! Даже пятнадцать лет бурных разглагольствований лидеров ДЖАБ’ы не подготовили меня к таким откровениям со стороны человека, который, насколько мне известно, вообще ни разу в жизни не видел живых каламетских фермеров, разумеется не причинивших ему ни малейшего вреда. Я просто не знаю, как реагировать на его щенячий восторг.

Фил Фабрицио, расплывшись в улыбке, глядит прямо в ближайшую батарею моих оптических датчиков.

— Ну и как? Тебе понравилось их давить?!. Поделом этим грязным свиноводам! Ты, наверное, и сам ничего подобного раньше не видел!..

Последние слова механика подсказывают мне формулировку ответа:

— Я сухопутный линкор двадцатой модели. Ты, разумеется, не понимаешь, что такое — быть сухопутным линкором. Я — один из верных защитников человечества, сменяющих друг друга на этом посту вот уже девятьсот шестьдесят один год. Я запрограммирован на защиту населенных людьми миров от любых видов опасности. Я состою на действительной службе уже более ста пятнадцати лет. За это время я сражался на трех крупных войнах. Первой из них была война с яваками, вспыхнувшая ровно сто пятнадцать лет назад. Потом я сражался с квернами и получил серьезные повреждения во время боев на Гердоне-III. Там погиб и мой командир. Кроме того, я участвовал в трех компаниях нынешней войны с яваками, охватившей тридцать семь земных звездных систем.

За сто пятнадцать лет действительной службы я получил семнадцать медалей за участие в различных сражениях, три серебряных звезды и четыре галактических созвездия, и в том числе «Золотое созвездие» за героизм в боях на Этене. Там я входил в состав ударной группы Кибернетической бригады, включавшей в себя семнадцать сухопутных линкоров. Нам было приказано любой ценой остановить яваков, так как падение Этены открыло бы противнику путь в сердце населенной людьми части Галактики.

У яваков было пятьдесят тяжелых, восемьдесят семь средних и двести десять легких денгов. Глубокая борозда в броне моей носовой части — след концентрированного огня пяти тяжелых денгов. Они стреляли одновременно и разрушили мои электромагнитные щиты. Их огонь плавил мою броню и разнес вдребезги мои гусеницы. Наконец они сосредоточили огонь своих плазменных пушек на моей носовой части, стараясь пробить корпус и вывести меня из строя, но я уничтожил их всех. Я пахал землю колесами без гусениц и уничтожал один за другим все денги, оказавшиеся в поле досягаемости моих башенных орудий. Кроме того, я уничтожил семь десантных транспортов, пытавшихся высадить подкрепления явакам, и сбил тяжелый крейсер противника, вышедший на низкую орбиту над планетой. К концу сражения погибли остальные шестнадцать линкоров моей группы и семнадцать миллионов мирных жителей Этены, но явакское наступление было остановлено. Противник убрался восвояси. Его командиры догадались, что широкое наступление на коренные человеческие миры слишком дорого им обойдется. Поэтому они набросились на наши пограничные миры у края Силурийской бездны, чтобы завоевать там жизненное пространство для беженцев из своих миров, уничтоженных мельконами.

Яростные сражения вдоль границы с явакским и мельконским пространством вынудили Конкордат задуматься о дальнейшем укреплении обороны миров, населенных землянами. Поэтому-то меня и не отправили на металлолом. Вместо этого меня отремонтировали, одели в новую броню и оснастили новыми гусеницами. В таком виде я и прибыл на Джефферсон, где разгромил боевую группу яваков в составе двух тяжелых крейсеров, шести десантных транспортов, восьми тяжелых, десяти средних и двадцати восьми легких денгов. Я не помню, скольких явакских пехотинцев я уничтожил. Несколько тысяч, не меньше…

И вот сегодня мне приказали проследовать по улицам города, наполненным мирными жителями, решившими воспользоваться правом свободы слова и собраний. Они вели себя мирно, пока полиция не стала поливать их слезоточивым газом и крушить черепа дубинками. Когда демонстранты попробовали скрыться от полиции, на них набросились жаждавшие их крови орды городской шпаны. Единственный путь к спасению лежал для демонстрантов мимо президентского здания, а Жофр Зелок приказал мне давить их, чтобы охваченная паникой толпа не оказалась под окнами его кабинета. Несмотря на мои протесты, он не отменил свой приказ, и я вынужден был давить всех, кто оказался на моем пути. Причем — не только демонстрантов, но и напавших на них горожан.

Мне неизвестно, сколько народа я передавил сегодня на улице Даркони. Я просто не хочу этого знать. Меня создали для того, чтобы защищать человеческие миры, а не давить мирных жителей. Когда фермеры ворвались в президентскую резиденцию, я стал стрелять сквозь ее стены, защищая человека, приказавшего давить своих же сторонников ради спасения собственной шкуры. Затем президент Зелок наложил в штаны и зачем-то прыгнул из окна прямо в толпу людей, имевших все основания глубоко его ненавидеть. Он погиб страшной смертью, но перед этим вынудил меня раздавить тысячи ни в чем не повинных людей. — Фил сидит тихо, как мышь. Таким я его никогда еще не видел. Застыла даже микротатуировка у него на лице. Он несколько раз судорожно сглатывает и, не отрываясь, смотрит на мои гусеницы. Кажется, он заметил, что между их звеньями что-то застряло. Присмотревшись, он побледнел как полотно.

— Я ничего этого не знал, — наконец пробормотал он. — Ничего такого не сообщали…

— Ничего удивительного.

Фил поднимает на меня удивленные глаза.

— Как это «ничего удивительного»?!

— Средства массовой информации на Джефферсоне постоянно, целенаправленно и искусно подтасовывают факты.

— Чего, чего?

— Они лгут и замалчивают правду.

— Откуда ты знаешь? — прищурившись, спросил меня Фил. — Ты же нигде не бываешь. Стоишь себе целый день в ангаре и спишь!

— Я не сплю. Я лишился командира и теперь бодрствую двадцать четыре часа в сутки. Я не спал уже пять лет. Все это время я следил за информацией, поступающей из государственных и частных источников. Я ежедневно просматриваю содержание информационной сети Джефферсона. Я способен получить доступ к камерам слежения практически во всех жилищах и правительственных учреждениях этой планеты и могу непосредственно общаться почти со всеми ее компьютерными системами. В подавляющем числе случаев я лишь знакомлюсь с содержимым их баз данных. Иными словами, мне известна информация, хранящаяся почти во всех компьютерах Джефферсона. В интересах успешного выполнения моего задания, я даже могу отдавать компьютерным системам определенные приказы.

91
{"b":"44286","o":1}