ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Крижевский, до того как попал в число футболистов, готовившихся к Олимпийским играм, играл центральным защитником, играл успешно, значился в списке 33-х лучших. А в сборной команде, причем задолго до отправления на Игры в Финляндии, стал правым крайним защитником. И сделал это Аркадьев вынужденно, после того, как весной на сборах тяжелейшую травму получил Виктор Чистохвалов, которого Борис Андреевич считал идеальнейшим правым защитником в конце 40-х – начале 50-х годов. Под стать Чистохвалову игрока на его место Аркадьев не видел, он поэтому и переквалифицировал Крижевского. До встречи с югославскими футболистами вариант – Крижевский вместо Чистохвалова – сходил с рук.

Проиграв первый тайм со счетом 0:3, наши футболисты после перерыва пропустили четвертый мяч. Бобров «размочил» сухой счет, но Зебец, в очередной раз обманув Крижевского, забил пятый гол.

При счете 5:1 в пользу югославов, когда до окончания основного времени игры оставалось полчаса, исход поединка не вызывал сомнения. О какой дополнительной 30-минутке в случае ничейного результата, могла идти речь?!

Нетрудно представить, как бы выглядела в тот день сборная СССР, не имей она в своих рядах Боброва. Лишний раз можно было убедиться, что он неповторим в эпизодах матча, казалось бы, проигранного. Его игра, неудержимая, мощная, на нервах, привела к тому, что скованности у футболистов сборной СССР не стало.

Бобров был неразговорчив в игре, мог изредка прикрикнуть на партнеров, подать реплику владеющему мячом – «Дай!», но не более того. Он никогда не поучал на поле товарищей по команде, не жестикулировал, не размахивал руками. Зато подавать пример самоотверженности мог, в этом ему не было равных.

Глядя на действия Боброва, преобразилась вся команда. В таких случаях говорят: открылось второе дыхание. Второй гол забил Трофимов, снявший своим точным ударом оцепенение у наших парней. Соперники между тем продолжали играть спокойно, явно не замечая наступившего у нас перелома.

В один из моментов Николаев хорошо знакомым Боброву приемом, получив пас от Трофимова, послал мяч на свободное место между Хорватом и Беарой. Капитан сборной СССР выполнил свой неповторимый рывок, достал мяч, перебросил его с ноги на ногу и ударил по воротам. 3:5.

То, что произошло затем на поле, редко случается. Югославы были буквально смяты штурмом советской команды. Второй в этот день гол Боброва сломил соперников. Вскоре они пропустили еще один мяч, и вновь отличился Бобров – 4:5.

На 90-й минуте счет сравнялся – после углового, поданного Трофимовым, мяч попал к Петрову, точно пробившему.

Дополнительная 30-минутка словно явилась продолжением второго тайма. Вновь преимущество имела сборная СССР, создавшая немало моментов, которые принято считать голевыми. Но победить она не сумела. Решающий гол, скорее всего, могли забить Николаев и Бесков, находившиеся на близком расстоянии от ворот, но в одном случае мяч отбил Беара, в другом – удар пришелся в штангу.

Поскольку матч, несмотря на добавочное время, закончился вничью, соперники через день встретились вновь. Наши футболисты, будто рассердившись на судьбу, не давшую им возможности победить в первый день, пошли в в атаку. Уж очень хотелось им выиграть и показать, что их вдохновение, позволившее спасти казалось бы вконец проигранный матч, не было случайностью.

Нападающие, каждому из которых было не менее 30 лет, постарались взвинтить темп, заставить тем самым соперников как можно быстрее устать, подобно тому, как это удалось в первом матче. Но сил играть в бешеном темпе у далеко не молодых футболистов надолго не хватило.

А начало для нас было обнадеживающим. Бобров забил свой пятый на Олимпийских играх мяч. Но затем все стало на свои места. Югославские футболисты, выглядевшие свежее наших игроков, более умудренные опытом, а главное, лучше сыгранные, победили – 3:1. По настоянию Якушина и руководителей советской олимпийской делегации Аркадьев ввел в состав еще одного новичка – Автандила Чкуасели, из-за чего Бесков перешел на место левого инсайда, где в предыдущем матче играл Марютин.

Знали бы югославские футболисты, что по ходу двух встреч, особенно первой, Боброву сделали несколько новокаиновых блокад. А потому вместо крови новокаин бежал по сосудам спортсмена, которому не было равных не столько в технике, сколько в той самоотдаче, что и сделало его великим, великим без всякого преувеличения.

Поездка на Олимпийские игры не прошла бесследно для советского футбола. Тренерами были сделаны выводы – сборную команду стали созывать регулярно, улучшилась физическая и тактическая подготовка игроков, оправдал себя курс на молодых футболистов, чьи фамилии еще совсем недавно ничего не говорили болельщикам. Спустя четыре года после поражения от югославов сборная СССР стала олимпийским чемпионом, победив в решающем матче как раз югославскую команду.

Но если тренеры спокойно извлекали уроки из неудачи на Олимпийских играх, то в Кремле посчитали ее трагедией, позором, подрывающим престиж государства. Поражение от футболистов Югославии, страны, государственные отношения с которой были нарушены в 1948 году, привело к тому, что нескольких футболистов, а также Аркадьева наказали лишением высоких спортивных званий, а команду ЦДСА распустили, предварительно освободив Бориса Андреевича от работы с ней.

Это постарались в угоду Сталину Маленков и Берия, сыгравшие на том, что в то время у вождя не было более заклятого врага, чем югославский лидер маршал Тито. Проигрыш сборной СССР подавался не иначе как проигрыш от команды клики Тито-Ранковича.

После Олимпийских игр Бобров провел за команду ВВС в чемпионате страны 9 матчей. Он настолько был подавлен неудачей и расправой над группой футболистов и Аркадьевым (карающая десница дотянулась и до команды ВВС – Крижевский перестал носить звание мастера спорта и его дисквалифицировали на 1 год), что был сам не свой и не напоминал прежнего бомбардира – в девяти играх забил всего 2 мяча. Когда это еще случалось?!

Весной следующего года решили создать объединенную футбольную команду Вооруженных Сил во главе с Бобровым: под его началом оказалось 90 футболистов. Но потом за основу взяли команду МВО, проведшую вскоре всего шесть матчей в чемпионате СССР. Объединенную команду распустили, а игроков распределили по динамовским и профсоюзным клубам. Боброва направили в «Спартак», где он сыграл четыре раза и забил три мяча. В составе спартаковцев побывал в Будапеште. В венгерской столице на открытии Национального стадиона москвичи встретились с «Гонведом», многократным чемпионом.

В то лето «Спартак» принимал шведский «Юргорден». Москвичи имели с первых же минут территориальное преимущество, но никак не могли поразить ворота соперников. И тогда они бросили в бой двух свежих футболистов, включая Боброва, заменившего Парамонова. Всеволоду никогда не надо было говорить, что от него требуется, если его команда проигрывает или не может забить гол.

Вскоре после появления на поле Бобров открыл счет, шведам удалось отыграться, и матч закончился вничью 1:1. Тогда впервые встретились на футбольном поле два выдающихся хоккеиста – Бобров и Свен Тумба. Они в дальнейшем очень уважительно относились друг к другу. Швед, став известным человеком в гольфе – игроком, предпринимателем, основателем соответствующих клубов в разных городах и странах, включая нашу Москву, звал Всеволода на свою орбиту, будучи наслышанным, что тот, за что бы ни брался, всюду преуспевал…

Гений прорыва, сняв футболку «Спартака», ушел в хоккей, где его ждали титулы чемпионов Олимпийских игр, мира и Европы. А в 1957 году под занавес футбольного сезона вернулся в родную армейскую команду.

Невозможно было понять, какой вид спор-. та – футбол или хоккей – был Боброву больше по душе. Приведя однажды хоккеистов «Спартака» к золотым медалям чемпионов СССР, он спустя две недели вернулся в футбол, откликнулся на призыв выручать команду ЦСКА, оказавшуюся в группе аутсайдеров. Вытащил ее из глубокой ямы, но его отправили в отставку – военачальникам не понравилось, что он, проработав два с половиной сезона, «не дотянул» команду до призовой тройки.

17
{"b":"444","o":1}