A
A
1
2
3
...
48
49
50
51

Тяжельников еще со времен работы первым секретарем ЦК ВЛКСМ слыл радушным человеком, справедливым, принципиальным. Боброва он встретил приветливо. Выслушав посетителя, попросил зайти Грамова, а тот, завидев Боброва, прямо с порога, на одном дыхании выпалил шефу то же самое, что он сказал раньше у себя в кабинете.

Нетрудно представить, сколько переполоха наделал бы в спорткомитете Министерства обороны звонок члена ЦК КПСС Тяжельникова, лишь поинтересовавшегося бы, что случилось с Бобровым. Но Тяжельников, выслушав заместителя, как-то беспомощно развел руками, посмотрел на Боброва и изрек: «Вот ведь как получается!» А потом он вспомнил о своей лучезарной улыбке. Произнес при этом несколько ничего не значащих фраз и, выйдя изза стола для расставания, посоветовал Боброву, будто в издевку, заходить в ЦК и впредь («всегда рады вас видеть, если будет трудно, обращайтесь, не стесняйтесь, поможем»). Но больше Боброва никогда в ЦК КПСС никто не видел. До 1 июля оставалось чуть больше пяти месяцев.

Перед визитом в ЦК Бобров убеждал себя, что в истории с его увольнением не сумели разобраться в Министерстве обороны – в конце концов не сошелся клином свет на бывшем подводнике. Бобров однажды позвонил самому Устинову, причем с аппарата, где не нужно набирать номер, достаточно снять телефонную трубку и на проводе – министр обороны. Услышав голос Дмитрия Федоровича, Бобров представился, назвал звание – полковник и фамилию.

«Как же, как же, следим за игрой вашей команды», – послышалось в трубке, на что Бобров сообщил, что его недавно освободили от занимаемой должности и он больше не имеет команды.

Не в пример своему предшественнику Гречко, который регулярно встречался с армейскими спортсменами и тренерами и приезжал играть в теннис на корт ЦСКА, Устинов не числился в поклонниках спорта. 70-летний маршал и не скрывал этого, заметив Боброву в телефонном разговоре, что он не в курсе спортивных дел в армии, вот приедет его заместитель Соколов, который разбирается со спортом, выяснит, что к чему, после чего Боброву непременно сообщат результаты проверки поступившей от него информации.

Но от Устинова никто Боброву так и не позвонил. То ли министр, забыв о звонке знаменитого полковника, не отдал соответствующего распоряжения, то ли в его аппарате посчитали, что в расследовании нет уже смысла. Отдохнувший в Карловых Варах Соколов, сменивший позднее Устинова на посту министра, вернулся в Москву, когда футболисты ЦСКА уже пять недель тренировались под началом Шапошникова, – возвращать Боброва было нелепо.

Бобров обратился к Устинову не только как к министру. Был один подсознательный момент. У Михаила Андреевича Боброва, отца Всеволода, в свое время занималась большая группа учеников, многие из которых затем сильно преуспели в жизни. В их числе оказались будущие наркомы (министры). Но особенно часто Бобров-старший с теплотой, называя башковитым, вспоминал ученика по фамилии Устинов, который в возрасте 32 лет был назначен Сталиным народным комиссаром вооружения СССР.

Не посчитал Бобров нужным сказать министру-маршалу, что он – сын того самого мастера производственного обучения, с которым судьба свела будущего члена Политбюро в начале его трудовой деятельности. После такого напоминания, может быть, что-то дрогнуло бы в душе Дмитрия Федоровича, и тут же порученцы маршала по его приказу понеслись бы восстанавливать попранную справедливость в отношении Боброва или, по крайней мере, вся история с переменами на тренерском мостике в ЦСКА оказалась бы действительно, а не на словах, на личном контроле у самого Устинова. Да и Тяжельников с Грамовым поиному беседовали бы с Бобровым. Незавидной оказалась бы доля бывшего командира атомной ракетной подводной лодки «К-172», несшей службу в восточной части Средиземного моря…

Но Бобров не стал бередить душу старца воспоминаниями о юности. И в этом был весь Бобров. Воспользоваться магической фразой «Я – Бобров», он мог когда требовалось помочь родным и друзьям, но не ради себя. Даже в разговоре с министром, оказавшись выброшенным на обочину жизни…

От Тяжельникова и Грамова Бобров приехал ко мне в редакцию. Я никогда не видел его таким подавленным, чуть ли не слезы появлялись в его глазах, когда он пересказывал слова высоких партийных начальников. Внимательно этот рассказ слушал неожиданно заглянувший на редакционный огонек Сергей Сальников, который был на три года моложе Боброва и считал того своим кумиром. Кто-то сбегал за водкой. Кто-то принес сардельки, без которых не было тогда ни одного буфета. Водка в граненых стаканах казалась обоим мастерам, не избалованным судьбой, лишенной градусов, будто минеральной водой.

Боброва вскоре «бросили» тренировать мальчишек, хотя он никогда в жизни не занимался с юными футболистами. Но он редко выходил на работу, больше имея дело с кардиологами. На 57-м году жизни умер.

Добили.

Вместо эпилога

Имя Боброва ныне носит специализированная детско-юношеская школа олимпийского резерва, готовящая в ЦСКА футболистов. В дни весенних школьных каникул, начиная с 1981 года, она стала проводить турнир памяти Всеволода Боброва с участием 15-летних игроков. В соревновании считают за честь выступать сильнейшие юношеские команды столицы, а также ряда городов России и ближнего зарубежья.

Лучший московский бомбардир в чемпионате России (СССР) по футболу награждается призом памяти Всеволода Боброва, установленным редакцией газеты «Вечерняя Москва».

По инициативе Николая Озерова с 1980 года начал разыгрываться приз памяти Всеволода Боброва для команды, забросившей наибольшее количество шайб в хоккейном чемпионате СССР. Его учредитель – Гостелерадио СССР. Сейчас речь идет о награждении самой результативной команды в чемпионате России. Нынешний учредитель – ОРТ.

Осенью 1998 года в Моршанске появилась мемориальная доска (на открытии присутствовала в полном составе футбольная команда ЦСКА), свидетельствующая, что здесь стоял дом, в, котором 1 декабря 1922 года родился Всеволод Бобров.

По решению исполкома Моссовета, принятому в 1981 году, в Москве должна быть установлена мемориальная доска, напоминающая о Боброве.

К сожалению, его вдова не захотела появления памятной доски на доме, где тот жил в 1947–1979 годах. Она посчитала, что неуважительно вешать доску на здании, на первом этаже которого расположено несколько магазинов, а потому непрерывно течет равнодушный поток покупателей. Альтернативой был выбран Ледовый дворец ЦСКА, но его вскоре снесли. Возведение на том же месте новой арены затянулось на долгое время. Наконец в 1991 году дворец открылся, и с мемориальной доски в присутствии Шапошникова, последнего министра обороны СССР, спало полотно: перед зрителями, пришедшими на премьеру хоккейного представления, предстал изображенный в камне хоккеист с клюшкой – Всеволод Бобров. Текст гласил о том, что Бобров играл в такие-то годы за команды Вооруженных Сил. С момента решения исполкома Моссовета к тому времени минуло 10 лет…

Память о Боброве-футболисте осталась в камне неувековеченной.

А куда лучше было бы увидеть мраморную доску на доме, где Бобров провел 32 года, да еще по соседству с напоминанием, что здесь жили три видных военачальника – герои Великой Отечественной войны! И вновь вспоминается поэт:

И он останется счастливо разбойным гением прорыва бессмертный Всеволод Бобров.

Годы бессильны перед славой Боброва, не изменившего спорту до последнего удара сердца.

1979–1983. 1990. 1998-2002

Приложение

Всеволод Бобров – гений прорыва - i_001.jpg

1933 г. хоккейная команда 2-й сестрорецкой школы. Справа – капитан команды Володя Бобров, далее – вратарь Алик Белаковский и нападающий Сева Бобров.

Всеволод Бобров – гений прорыва - i_002.jpg

1942 г. Михаил Андреевич Бобров. Омск.

49
{"b":"444","o":1}