ЛитМир - Электронная Библиотека

Последние два дня Хью мучило предчувствие, что эта миссия закончится неудачей. Предчувствие возникло после того, как его сбросила лошадь. Такие прискорбные неудачи случались в его жизни не раз, и всегда за ними следовала еще большая беда. А в этот раз он вывалился из седла прямо посреди двора, на глазах у французских дам и господ. И теперь у него все ребра в синяках и ссадинах. Но, несмотря на боль в груди, возникавшую при каждом неловком движении, и даже невзирая на неотвратимую катастрофу, которую предвещало падение, он все же откликнулся на зов, когда в его дверь постучался долг.

Этот зов пришел в Париж, где он в роли жеманного cher ami баснословно богатой маркизы де Аленкон с острым интересом наблюдал за возвращением Наполеона Бонапарта с остатками французской армии. Маленький генерал, раздраженный тем, что его войско сгубила суровая русская зима, опять обратил свой хищный взор на Англию, планируя новые и, как он, несомненно, надеялся, успешные злодеяния. Хью пока не мог выяснить, какие именно злодеяния, но не сомневался, что скоро узнает.

В конце концов, это его работа, и он ее хорошо выполняет.

Потом по обычным каналам пришло сообщение: из-за непростительных нарушений в системе безопасности военного министерства оказалась раскрыта его личность, как и личности еще нескольких британских офицеров, служивших во Франции. Такая информация могла бы стать главной удачей для осажденных французов и равным образом оказаться губительной для Британии. Согласно источнику Хью, обладатель информации еще не имел возможности раскрыть врагу какие-либо детали, только сообщил, что информация у него имеется. Сейчас этот человек скрывался в Англии, дожидался, когда его под покровом темноты заберут откуда-то с побережья Суссекса и доставят во Францию, где он за приличное вознаграждение передаст информацию заинтересованным сторонам. И если вовремя не заткнуть ему рот, то деятельность Хью как британского шпиона станет ненужной, его жизнь – тоже, так что следовало изловить этого человека до того, как он сумеет выбраться из Англии. Утечка информации грозила жизни еще десятка таких, как Хью.

Его задача: перехватить предателя на месте встречи, завладеть информацией, потом допросить пленника и избавить от него мир.

Через сорок восемь часов после получения приказа Хью вихрем проскакал от Парижа до Дьепа, погрузился на борт хлипкой трехмачтовой шхуны под командованием верного капитана, пересек Ла-Манш и вовремя прибыл на место свидания.

И все для того, чтобы оказаться в «героической» роли – похитить женщину, получившую по голове.

Наверное, ему следовало отказаться от этой работы. Падение с лошади являлось весьма серьезным предостережением, но он, глупец, отказался ему внять. Так кого же теперь винить? В первую очередь самого себя, а уж потом стечение обстоятельств.

И вообще с самого начала у него все пошло не так. Во-первых, конечно, проклятые ребра болели. И если боль не пронзала его насквозь, то делала ужасно раздражительным – таким бывал Принни, когда у него жал корсет. И второе: с того часа, как он выехал из Парижа, непрерывно лил дождь. Холодный дождь с ветром превратил дороги в трясину, а поля – в непроходимые болота. Хью ехал верхом, и от дождя не было спасения. Капли пробирались за воротник плаща и ручьем стекали по спине, широкие же поля шляпы нисколько не спасали. Другим источником раздражения был его компаньон, простоватый Джеймс Харрис. И до отъезда во Францию, и сейчас он был известен всем и каждому как его немой камердинер Этьен – по причине ужасающего акцента, с которым говорил по-французски. Его присутствие было столь же нежелательным, как дождь. Но поскольку Джеймс открыл дверь подателю других известий и имел привычку подслушивать за дверью, он был во многое посвящен, и Хью не удалось отговорить его от поездки. К тому же Хью очень хотелось поручить казнь предателя своему подчиненному. И, наконец, команда на шхуне оказалась возмутительно недисциплинированной, море бурным, а в послании, ожидавшем его на борту, сообщалось, что предатель – женщина! А именно Софи Тоубридж, алчная и честолюбивая лондонская дама, которая, видимо, выкрала пачку писем с секретной информацией у своего благодетеля лорда Арчера, престарелого пэра, все еще служившего в военном министерстве.

Хью ужасно нервничал – даже злился! Как, неужели он должен допросить и убить женщину? Хилдербранд ему этого не сказал. Но Хилдербранд частенько утаивал некоторые факты, когда его это устраивало. Безусловно, он знал, что Хью даже во время войны отказался бы применять насилие к женщине.

Но теперь у него не было выбора, он был обречен на эту миссию. Да, он должен был это сделать в интересах безопасности страны… и своей собственной. И Хилдербранд это тоже знал.

Черт бы побрал мерзавца Хилдербранда! И Бони. И всех проклятых лягушатников. И еще – женщину, лежавшую без сознания на дне лодки. Женщину, которую ему предстояло доставить на корабль, чтобы изъять у нее обличительные письма, выяснить, кто подстрекал ее на кражу, а потом, когда он узнает достаточно, чтобы избавиться от неё навсегда.

Хью не осознавал, что выругался вслух, пока не перехватил взгляд Джеймса. Тот сидел по другую сторону от пленницы и зачехлял фонарь, которым подавал сигнал ее прежним компаньонам, – мол, все в порядке.

– И еще черт бы побрал эту мерзкую погоду, – проворчал Хью. – Мы продрогнем насквозь, пока доберемся до корабля, – то есть если доберемся. – Он взглянул на огромные волны, бросавшие баркас то вверх, то вниз. Брызги заливали их дождем, и на дне лодки уже скопилась вода.

– Не беспокойтесь, полковник, мы не дадим вам утонуть! – прокричал ближайший из гребцов.

Хью не удивился, что моряку известно его воинское звание. Еще одно подтверждение плачевного состояния службы безопасности в военном министерстве. Похоже, вся команда «Надин» знает, что он офицер британской разведки и выполняет очень важное задание. Хью узнал это, едва ступив на борт корабля. К счастью, французское судно, которое должно было подобрать даму, еще не появилось на месте встречи благодаря службам Хилдербранда. А эскорт мисс Тоубридж, до этого сопровождавший ее, находился сейчас уже слишком далеко, так что можно не опасаться, что их услышат.

И все же осведомленность моряков, промышлявших контрабандой, очень смутила и озадачила Хью.

– Чтоб мне провалиться! – воскликнул Джеймс, когда лодка в очередной раз соскользнула в пропасть между волнами.

После такого нырка Хью задумался о более насущных вещах. Подняв глаза, он увидел, что корабль, к которому они направлялись, возвышался над ними, точно лошадь, вставшая на дыбы. Через секунду баркас взмыл на гребень следующей волны. Море не на шутку взволновалось. Хью порадовался, что они окажутся на «Надин» раньше, чем разразится настоящий шторм.

– Мм-м… – Держа руку на голове женщины, он почувствовал, что она пошевелилась, когда ее в очередной раз окатило ледяной волной.

Пленница лежала уже наполовину в воде, и Хью, чуть приподняв ее за плечи, другой рукой ощупал ее голову, стараясь определить, сильно ли она пострадала.

– Что, мертвая? – без особого сожаления спросил Джеймс.

Именно Джеймс ударил ее по голове пистолетом, когда Хью шагнул к ней на берегу.

– Нет, живая, – ответил полковник.

Под пальцами Хью были волосы женщины – мокрые, холодные и мягкие на ощупь. Шпильки выпали, и длинные пряди шелковистых волос разметались по лицу; в темноте они казались черными, как море. Она была хорошо сложена, и ее легко было нести – после удара Джеймса Хью без труда подхватил ее; правда, к тому времени, как донес ее до лодки, он уже скрежетал зубами от боли в ребрах.

Да, проклятые ребра болели ужасно, и если бы путь был подлиннее, то ему пришлось бы смирить свою гордость и передать пленницу Джеймсу. Но, как ни странно, Хью почему-то очень не хотелось отдавать девку Джеймсу.

Девку-предательницу. Хью думал о ней именно так, чтобы ожесточиться, – слишком уж хрупкой и беззащитной она казалась.

3
{"b":"446","o":1}