ЛитМир - Электронная Библиотека

Хью язвительно усмехнулся, подумав о том, что у лорда Арчера отменный вкус при выборе пташек. Хотя волосы прикрывали ее лицо, было ясно, что эта птичка высокого полета.

Закончив осмотр пленницы, Хью кратко подытожил: ступни маленькие, тонкие, как и вся она; пальчики на ногах круглые, а кожа, там, где ее видно, бледная и синеватая, разумеется, потому что она промокла и замерзла. Фигура, как он и раньше предположил, была почти девичья, а бедра поуже, чем у большинства женщин.

Конечно, ему хотелось бы, чтобы она оказалась старше, чтобы у нее были морщины на лице или какие-нибудь другие следы беспутной жизни. Однако при данных обстоятельствах ее возраст не имел ни малейшего значения.

Хью резко встал – ребра ответили острой болью – и сделал три шага, отделявшие его от двери. У него не было особых причин не доверять команде «Надин», но осторожность никогда не помешает, поэтому он запер дверь. Затем пошел обратно, по пути расстегивая мокрую рубашку. Дойдя до стола, Хью заметил, что пленница настороженно смотрит на него, смотрит, как кошка на мышиную нору.

Сияние ее глаз усилилось, когда он, бросив возиться со скользкими пуговицами, снял рубашку через голову, и прекратилось, когда он швырнул рубаху на пол. Значит, закрыла глаза. Неужели такая стеснительная шлюха? Любопытно.

Снова усмехнувшись, Хью проговорил:

– Знаете, а ведь вас ждут большие неприятности. – Он принялся стаскивать неподатливые бриджи.

– Если дело в деньгах, я хорошо заплачу, чтобы вы меня отпустили, – внезапно последовал ответ, причем говорила дама с интонациями, присущими настоящей леди.

Хью впервые услышал голос пленницы и пришел в замешательство. Да, она действительно говорила так, как говорят леди. И она открыла глаза, но почти сразу же снова их закрыла.

Хью вытер плечи полотенцем, затем отбросил его и взял со стола сухую рубашку.

– Неужели заплатите? А деньги у вас с собой? Возможно, она прятала деньги там же, где прятала письма. Скорее всего под юбками, в непромокаемом пакете.

Ее глаза снова раскрылись, и она ответила:

– С собой денег нет, но я могу их достать.

«А может, у нее и писем с собой нет?» – подумал Хью с некоторым разочарованием.

– Полагаете, меня можно купить? – спросил он, натягивая бриджи из черного трикотажа; они вполне соответствовали образу нуждающегося француза, которого он изображал в Париже.

– Но я действительно могу вам заплатить! – воскликнула женщина. Она чуть приподнялась и, тряхнув головой, отбросила с лица волосы, так что брызги полетели в стороны и даже попали на его последние сухие бриджи. Хью поморщился, глядя на мокрые пятна. Когда же он поднял голову, то пришел в ужас: на него смотрела настоящая красавица.

Ему вдруг вспомнилось, что он мысленно назвал ее «птичкой высокого полета». Конечно же, это было слабо сказано. Перед ним брильянт чистой воды. Хуже того, по возрасту она чуть старше, чем дебютантка.

Хью внимательно посмотрел на пленницу и невольно вздохнул. Да, он не ошибся, определив эти золотистые глаза как глаза сирены – глаза цвета меда, опушенные густыми ресницами. Плюс брови вразлет, классически овальное лицо и изящный подбородок. Носик прямой и тоже необычайно изящный. Губы же словно вылеплены мастером – верхняя губка с изысканным прогибом по центру, а нижняя – пухленькая. Правда, сейчас эти губы посинели от холода, но было очевидно, что они созданы для поцелуев.

«Красавица она или нет, но работу придется сделать», – осадил себя Хью.

– А что, если приз выражается не в деньгах? – спросил он, взяв со стола нож, который всегда носил при себе.

Пленница в ужасе уставилась на нож, и Хью мысленно улыбнулся – именно этого он и добивался. Да, ее страх ему пригодится. Возможно, надо оставить ее полежать так подольше – и она добровольно все выложит. А вот если она заупрямится, то тогда…

Хью очень опасался, что не получит так просто нужную ему информацию. «Она только выглядит хрупкой», – напомнил он себе. По опыту он знал – а опыт у него богатый, – что женщины такого сорта иногда проявляют неожиданную твердость.

– Я… я заплачу. – Голос пленницы дрожал, а расширившиеся глаза были прикованы к его лицу. Но вот веки ее опустились, а по губам пробежался розовый язычок. Потом она вдруг снова вскинула на него глаза, взгляды их встретились. – Я заплачу чем угодно.

Хью понял, что пленница имела в виду. Но в последних ее словах звучала решимость, весьма далекая от намерения соблазнить, – она просто боролась за жизнь.

На какой-то миг он поддался искушению, и это его взбесило.

– В самом деле? – спросил Хью, нахмурившись. По-прежнему держа нож в руке, он обошел лужу и зашел пленнице за спину.

– Что… что вы делаете? – В ее голосе послышалась паника, видимо, из-за ножа. Выворачивая шею, она попыталась сесть, чтобы не терять его из виду.

Немного помедлив, Хью толкнул пленницу в плечо, и она, повалившись на пол, оказалась в том же положении, в каком находилась раньше. Хью наклонился над ней и увидел профиль – совершенный, как камея. Он проглотил ругательства, которые привели бы в ужас не только настоятельницу монастыря.

То, что его добыча оказалась женщиной, – величайшая издевка судьбы. Увы, ему придется иметь дело с молоденькой девушкой, к тому же умопомрачительно красивой. Устоит ли он против такого противника?

Хью сунул нож за пояс и без всяких церемоний уложил пленницу на живот.

– Что вы делаете? – пролепетала она, пытаясь оглянуться.

Он прижал ее к полу, придавив спину коленом.

– Лежите тихо.

Стараясь не слишком на нее давить и злясь на себя из-за этого, полковник провел досмотр – пробежался пальцами по ее рукам, по ногам, затем вокруг талии и по ягодицам. Вскоре он понял, что в одежде не имелось потайных мест, – человек с его опытом нащупал бы любую мелочь. Когда он к ней прикоснулся в первый раз, она всхлипнула и замерла. Когда же его вес немного переместился и он просунул под нее руки, подбираясь к ребрам, она задрожала, однако не оказала сопротивления.

Ее щека прижималась к мокрому полу, лицо было обращено к стене, глаза закрыты. А чуть приоткрытые губы подрагивали, когда его руки ощупывали ее. Беззащитная, до смерти напуганная девушка лет восемнадцати.

Если Хилдербранд не будет вечно гореть в аду, значит, нет справедливости в этом мире.

Мягкие округлые груди с твердыми сосками его доконали (в области груди также ничего не было спрятано).

Скрипнув зубами, ощущая участившийся пульс, полковник признал себя побежденным. Тихо выругавшись, он отдернул от девушки руки быстрее, чем сделал бы это в другом случае, и мысленно объявил, что обыск, хотя и неполный, окончен.

Убрав колено со спины пленницы, Хью сел на корточки и вытащил из-за пояса нож.

Пленница шумно выдохнула и тут же затаила дыхание. Может, каким-то образом наблюдала за ним? Да, конечно же, наблюдала. Он и забыл обо всех ее трюках. Забыл обо всем, кроме ощущения ее тела под руками.

Черт возьми, любой мужчина на его месте почувствовал бы то же самое.

Хью с горечью подумал о том, что ему надо проявлять осторожность, как предупреждал Джеймс. Правда, Джеймс не догадывался, что более всего ему, Хью, следовало опасаться себя самого.

– Что вы хотите делать ножом? – спросила она неожиданно.

– А как вы думаете, что я буду делать ножом?

Он говорил намеренно жестко. Он уже понял, что сможет использовать нож только для разрезания веревки.

– Я… не знаю. Пожалуйста, не режьте меня. – Голос упал до дрожащего шепота.

Хью проглотил очередное проклятие. Ему хотелось как-то успокоить пленницу, но он подавил это желание. Проявлять сочувствие ни в коем случае не следовало.

– Не двигайтесь, – проворчал он, по-прежнему держа нож в руке.

Девушка прерывисто выдохнула, и тут он наконец-то заметил, что она наблюдает за ним краем глаза.

– Вас зовут Хью, не так ли? – спросила она и снова облизала губы.

Ему показалось, что имя Хью, произнесенное гортанным голосом, прозвучало на удивление нежно, и он вдруг почувствовал напряжение в паху.

9
{"b":"446","o":1}