A
A
1
2
3
...
117
118
119
...
146

Нагейра кивнул.

Пока Фернандес передавал распоряжения капитана команде, Нагейра вынул из ящика бокал и поставил его на место в орехового дерева витрине.

– Так как насчет дюжины матросов, которых боцман обещал нанять для нас на берегу? – спросил он совершенно неожиданно.

Фернандеса этот вопрос крайне удивил. В его задачи не входило заботиться о составе экипажа. Он был штурманом, навигатором, и в этой должности пребывал уже двадцать лет.

– Этого я не знаю, капитан, – ответил он. – Знаю только, что нам на «Каргаде» нужно не менее ста двадцати человек, не то при плохой погоде судном будет трудно управлять.

– Сто двадцать матросов... – Капитан погладил себя ладонью по брюшку. Он отдавал себе отчет в том, что отправляться в дальний поход с неполным экипажем – большой риск. В море они проведут несколько месяцев. Мало ли какие болезни, увечья и даже случаи смерти, которых не избежать, еще больше сократят его команду. Это не говоря уже о страшном призраке цинги, вызывающей общую слабость, выпадение зубов и кровоточивость десен. Матросы, заболевшие этой болезнью, на долгое время оказываются неспособными к несению службы. А с другой стороны, чем меньше экипаж, тем меньше денег уходит на жалованье матросам после окончания похода. Он подсчитал в уме количество матросов, палубных и других офицеров: как и прежде, больше девяти десятков не выходило. Крайне мало, если учесть, что кто-то из них будет впоследствии охранять рабов.

– Я хочу взглянуть на этих сухопутных крыс, что Батиста доставил на борт, – сказал Нагейра.

Он встал, опять сел и позвал слугу:

– Хосе!

Дверь каюты распахнулась.

– Капитан!

– Пусть Батиста приведет ко мне тех, кто появился тут прошлой ночью, причем немедленно. – Нагейра, успевший еще раз встать, снова сел. Его взгляд скользнул в сторону полки с бокалами.

– Да, капитан! Сию минуту, капитан!

– И принеси мне еще одну бутылку мадеры.

– Да, капитан! – Хосе лихо козырнул, повернулся на каблуках и бросился вон из каюты.

– Стой! – Нагейра полез в ящик стола и достал из него небольшие песочные часы. Перевернул их и поставил на стол. И сразу вниз полились мельчайшие песчинки.

– Моя трехминутная склянка, – помнишь еще, что это значит? – спросил он коварно. Хосе застыл и проглотил ком в горле.

– Да, капитан!

«Трехминутная склянка» Нагейры обрела печальную известность еще во время ремонта судна. Все, включая самые сложные вещи, должно было исполняться за время, которое уходило у Нагейры, чтобы выпить стакан джина или бренди, – ровно за три минуты, пока пересыпается песок в часах.

– Не позднее чем через три минуты все новички должны быть на верхней палубе, не то я вышвырну тебя за борт!

– Да, капитан!

– Какая красивая вещь, капитан, – сказал Фернандес, когда Хосе исчез, указав на песочные часы. – Можно мне рассмотреть их поближе?

– Пожалуйста, сделайте одолжение, – Нагейра был польщен. Штурман взял часы и поднял их против света. – Нет, какая хорошая работа, капитан! – воскликнул он, пораженный. – Похоже на то, что их изготовили в мастерской Огаха-и-Куро в Севилье, но я не уверен...

– М-да, не знаю...

– Позвольте, я еще раз взгляну... – вежливо перебил его Фернандес и, повернув стеклянную трубочку, посмотрел, что написано внизу. Песок посыпался в обратную сторону. Штурман сделал вид, будто не замечает этого.

– Нет, никаких сведений о мастерской нет, капитан, – беспомощно пожав плечами, он поставил песочные часы на место.

– Вы это сделали нарочно, штурман!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, капитан, – Фернандес всем своим видом олицетворял оскорбленную невинность.

– Не держите меня за дурака! Думаете, я не заметил, как вы, воспользовавшись случаем, перевернули часы? Думаете, что, будучи офицером, вы вне досягаемости моей карающей руки? Вот тут вы ошибаетесь! Я...

Тут его в очередной раз перебили. Хосе, вернувшийся в каюту, отдавал честь:

– Капитан, осмелюсь доложить: Батиста по вашему приказанию собрал новых матросов на верхней палубе! – Он снова козырнул, как положено, а потом протянул Нагейре бутылку вина. – Ваше вино, капитан!

Вид высокой зеленой бутылки почти мгновенно умаслил капитана. Взяв ее, он понюхал пробку, прикрыв глаза от удовольствия. Втянул носом приятный кисло-сладкий запах. Желание немедленно выпить большой бокал вина сделалось непреодолимым. Он вернул бутылку слуге.

– Открой ее и налей мне.

– Да, капитан! – Хосе поспешил выполнить распоряжение.

– Не торопись, – Нагейра уселся на стул. Мысль о том, что на верхней палубе ждут новые матросы, улучшила его настроение. Наверное, эти парни наложили полные штаны. Если не от морской болезни, то из страха перед ним, грозным капитаном. Он провел рукой по правому боку – все в порядке, боли нет. Поднял бокал с вином и сразу осушил его, а потом нацепил изысканную шпагу.

– Передай там, я сейчас буду.

– Ветер повернул на три градуса южнее, капитан. Я курса менять не стал, – четко доложил дон Альфонсо де Охон, первый офицер. Он стоял на верхней палубе, разглядывая появившихся там новых членов экипажа.

– Благодарю, дон Альфонсо. Попрошу вас сопровождать меня и штурмана, – вежливо предложил Нагейра.

Между испанскими дворянами был принят светский тон общения, по крайней мере в присутствии «черни».

Степенным шагом они прошествовали вдоль строя по правому борту вперед, к поперечному релингу, ограждавшему верхнюю палубу. Нагейра остановился, положил руку на резные деревянные перила, давая новичкам увидеть себя во всей красе. Сделал вид, что всматривается в какую-то точку на горизонте. Несколько погодя, ощутив беспокойство «сухопутных крыс», принял решение для начала не особенно мотать им нервы. Он повернулся к Батисте и кивнул ему.

– Капитан, тринадцать новых членов экипажа на поверку явились!

– Благодарю, – Нагейра присмотрелся к новичкам. Иначе и быть не могло – сброд какой-то. Наверняка среди них нет ни одного настоящего моряка. Может быть, за исключением вон того седого старика, что стоит крайним слева. Да, этот, похоже, понюхал пороху. А остальные... Нашелся, как всегда, толстяк. «Ну, этот у нас живо свой жирок сбросит...» Вот длинный и худой, как веретено, парень, несколько вполне заурядных лиц. А один здорово напоминает ученого, он даже при бериллах, которые все время поправляет. Рядом с ним среднего роста светловолосый парень, с виду тоже толковый. А если присмотреться поближе, то с ним, пожалуй, можно будет поладить...

– Батиста, представь мне новых членов экипажа! – Нагейра забарабанил пальцами по релингу.

– Погодите!

К своему удивлению, Нагейра увидел, что светловолосый вышел из строя и имел наглость обратиться прямо к нему:

– Меня зовут Витус из Камподиоса, со мной мой друг Рамиро. Прошлой ночью нас противозаконно доставили на борт. Я требую, чтобы вы немедленно изменили курс и...

От сильного удара он пошатнулся. Это Батиста ударил его по голове концом каната. Нагейре спектакль понравился. Сейчас этот парень со сверкающими глазами повернулся к Батисте.

– В другой раз это вам так не сойдет, – с угрозой в голосе негромко произнес он.

– Вот я сейчас покажу тебе, сукин сын!

– Оставьте его, Батиста, – Нагейра решил вмешаться. – Он получит завтра утром, ровно в десять часов, тридцать плетей. – Пусть это послужит ему уроком.

– Господин капитан! – вмешался тщедушный в бериллах. – Я протестую против того, что здесь происходит. Я магистр юриспруденции и знаю, что говорю. То, как вы поступаете с нами, попадает под статью о насильственном лишении свободы!

– Да что ты говоришь! – Нагейра не исключал, что тщедушный, по существу, прав, но наказать для примера никогда не вредно. – Теперь твоему другу положено сорок плетей, раз ты за него заступился.

– Но я ведь...

– Пятьдесят плетей.

– Но...

Нагейра с удовлетворением отметил про себя, что этот «ученый» весь сжался от страха и вернулся в строй. Блондин успокаивающе потрепал его по плечу. Он, видать, из них двоих поумнее будет, потому что препираться не стал.

118
{"b":"447","o":1}